Where We Went Right

Через двадцать минут лежать на полу стало неудобно, и Курт поднялся со своего места, яростно стирая со щек влажные дорожки. Посмотрев на свою кровать, он подумал, что не далее как час назад Брэндон трахал его здесь, на этих самых простынях, которые теперь словно издевались над Хаммелом, красуясь редким блеском оставшейся смазки и спермы парней. С яростью, что все еще злобно кипела под кожей, Курт сбросил простыни на пол и ногой затолкал их под кровать. Дрожащими руками погасив свет, он калачиком свернулся на голом матрасе. Все было слишком холодным и жестким. И пустым. Вся комната была пустой. Курт понятия не имел, вернется сегодня Блейн или нет, и он ненавидел то, насколько сильно его волновал этот вопрос. Обычно Андерсон всегда говорил, придет ли он ночевать в комнату, или же останется у Томаса. В любом случае, Хаммел не спал один в постели – в любой постели – в одиночестве уже около месяца. Если Блейн ночевал в другом месте, Курт прокрадывался в комнату Николса и прижимался к теплому телу своего парня. И сейчас он ненавидел спать один. Теперь Курт был полностью этим испорчен. И в этот момент одинокая мысль болезненно ударила по его нервам: Хаммел всегда делал то же самое, что и Блейн. Если брюнет не возвращался в комнату, Курт проводил время с Брэндоном. Если Андерсон оставался после занятий с Томасом, Хаммел проводил время с Брэндоном. Если Блейн шел в кино со своим парнем, Курт калачиком сворачивался в тесноте рук Николса, и они смотрели фильм в одной из комнат общежития. Если Брэндон занимался учебой, Курт оставался с Блейном. Однако, он никогда не сбегал к Николсу, когда у них с Андерсоном были какие-либо разногласия. В то же время, еще никогда их ссоры не достигали таких масштабов. Это было незнакомое, неприятное чувство, что жестким комом осело где-то в животе Курта, когда парень осознал, насколько выбитым из колеи он оказался, не имея никаких сведений о возвращении Блейна. Хаммел ненавидел это, так сильно ненавидел. С Андерсоном он никогда не был просто счастливым – Курт был в экстазе. С Блейном Хаммел никогда не сердился – он был вне себя от ярости. С ним Курт никогда не был расстроенным – ему хотелось свернуться в темном уголке и плакать недели напролет. Любая эмоция с Блейном была помножена на сто. И, Боже, когда Андерсон прикасался к нему, Курт с ума сходил от желания. Слово ‘похоть’ было в тысячи раз меньшим, по сравнению с тем, что Хаммелу всегда хотелось больше, больше, гораздо больше, чем секунду назад. С каждым выдохом Блейна, его мягкими стонами и каждым поцелуем Курт словно осваивал новые вершины наслаждения. Хаммел прикусил губу, едва сдерживая готовый вот-вот вырваться в тишину комнаты крик. Сквозь слезы он уставился на пустую кровать Андерсона и вспомнил, как бросил подушку брюнета в дверь. Поднявшись, Курт в темноте добрался до выхода из комнаты. Зацепившись ногой за мягкий материал подушки, он поднял её с пола. И громко всхлипнул. Прижав её к груди, Хаммел уткнулся носом в легкую прохладу шелка и, не стесняясь, горько заплакал. Хотя за прошедшие полчаса он ни разу не сделал ни одного глубокого вздоха, продолжая плакать. Курт шмыгнул носом и, все еще прижимая подушку к груди, вскарабкался на постель Блейна. Здесь все теплое, безопасное и знакомое, подумал Хаммел. И Андерсон здесь был повсюду. Крепче обнимая подушку, Курт натянул одеяло брюнета на свое вздрагивающее от рыданий тело и зарылся в него носом. Он хотел, чтобы Блейн вернулся. Дверь тихо распахнулась. – Курт? Облегчение волной накрыло Хаммела, и напряжение спало, как только Курт услышал голос брюнета. Он заплакал еще сильнее и услышал мягкую поступь Андерсона, который в ту же секунду оказался рядом с ним, прямо на краю кровати – так, что Курт смог сжать в кулаке мягкую ткань штанов Блейна и просто держаться за нее. Андерсон быстро скинул с себя обувь, после чего скользнул под одеяло. Было похоже, будто они вместе держат чертову подушку, но Блейн пододвинулся ближе, прижимая к себе парня. Он прижался лбом ко лбу Курта, в то время как парень пытался подавить свои всхлипы мягкой, туго набитой материей. – Ты меня иногда с ума сводишь, ты же знаешь это? – спросил Блейн. – Это чувство взаимно, – прошептал ему Курт, шмыгая носом. – Я не выбирал его вместо тебя, – выдохнул Андерсон. – Но и не предпочитал тебя ему. Я не могу. Это… мы не можем так друг с другом поступить. – Но я разозлил тебя, и ты сбежал к нему, – разбито произнес Хаммел. – Нет. Я пошел в библиотеку. Потому что мне не хотелось сегодня быть с ним. Я хотел быть с тобой, но ты просто… ты меня так… – Прости, – тихо прошептал Курт. – Я не хочу, чтобы ты извинялся. – Я не могу… Я так испугался, что он все узнает. – Знаю. И ты рассердился, когда подумал, что я не воспринимаю все это всерьез. – Но я знаю, что это не так, знаю, что тебе точно так же не хочется, чтобы все узнали. Просто… бывают времена, когда я просто не могу себя остановить и не… и я боюсь, что ты не… – Нет. Никогда так больше не думай. У тебя есть я, помнишь? У тебя есть я. – Не покидай меня, – сдавленно застонал Курт. Блейн только крепче прижал его к себе и, прежде чем он ответил, в комнате повисла тишина. – Я и не смог бы. х х х – Что бы ты хотел на свой день рождения? – через неделю спросил его Брэндон во время обеденного перерыва. – Я.. я не знаю, – честно ответил Хаммел, слегка удивленный тем, что у него нет ответа на этот вопрос. Всегда было что-то, чего ему действительно хотелось, будь то подписка на Vogue, новая Бродвейская пластинка или же подарочная карта в универмаге Macy’s*. Но первое уже подарил ему отец, второе в частности исполнила Мерсэдес, и, даже если у него была подарочная карта, то пойти и использовать её Хаммел бы не смог до тех пор, пока не вернулся в Лиму. – Ой, да ладно тебе, должно же быть хоть что-то, – попытался поддразнить его Николс. – Честно говоря, я пока ни о чем не думал. – Твой день рождения же в субботу, так? – Да. – Надеюсь, что до этого времени ты сможешь что-нибудь придумать, – Брэндон поцеловал его в висок и наклонился чуть ближе, чтобы прошептать на ухо: – Просто… я знаю, раньше у тебя не было парня, поэтому мне хочется, чтобы этот день рождения был для тебя особенным. И мне хочется подарить тебе что-то, что тебе точно понравится. Курт покраснел, когда почувствовал, как кончик носа Николса мягко щекочет его ушко. Он мысленно улыбнулся, потому что это был действительно хороший жест, и раньше у Хаммела не было никого, кроме Берта, кому бы хотелось превратить этот праздник для него в особенный день. – Мне действительно ничего не нужно, – тихо произнес Курт. – Просто парочка часов ничегонеделания была бы кстати. – Посмотрим, – сказал Брэндон. – Дай мне знать, если тебе что-нибудь придет на ум. Сидящий напротив них через стол Андерсон, казалось, глубоко задумался. х х х Как думаешь, ты проведешь всю ночь вместе с Брэндоном на день своего рождения? Курт получил от Блейна сообщение в середине занятия, которое парни не разделяли. Может быть. Точно не знаю. Я не в курсе, что он вообще планирует. А почему ты спрашиваешь? Ответ от парня занял чуть больше времени, чем обычно. Ну, я знаю, что прошу многого, учитывая, что это твой день, а он твой парень, но даже если будет очень и очень поздно… как думаешь, сможешь вернуться в нашу комнату, когда закончишь праздновать с ним? …Ты ведь не планируешь вечеринку-сюрприз, да? Нет, нет, нет. Просто… вернешься? Даже очень поздно. Пожалуйста? Конечно, я вернусь. Курт засунул телефон в карман и до конца недели размышлял над тем, что же такого задумал Блейн. Брэндон продолжал спрашивать его о том, что парень хочет в качестве подарка, иногда даже больше, чем раз в день, и в четверг Хаммел был уже на взводе. – Брэндон. Я знаю, что ты пытаешься сделать этот день для меня особенным, но я на самом деле хочу лишь тихий вечер со всем из этого вытекающим: ничего не делать, ни о чем не волноваться. Экзамены уже на следующей неделе, и суббота будет последним днем, когда я смогу спокойно сесть и сделать что-то, отличное от постоянной зубрежки учебников, поэтому… мне хочется лишь немного покоя. Хотя бы на некоторое время. Уловив намек, Николс отстал от него в следующие два дня. И Курт был ему за это бесконечно благодарен. х х х Утром в свой день рождения Курт проснулся от запаха горячего кофе и свежей клубники. Он приоткрыл заспанные глаза и осторожно сел на кровати, ладонями потирая глаза и сгоняя остатки сна. Блейн сидел у него в ногах с большой чашкой кофе в одной руке и глубокой тарелкой в другой. – С днем рождения, соня! Курт улыбнулся в ответ и, несмотря на все еще не до конца проснувшееся тело, потянулся к брюнету. – Спасибо, – застенчиво ответил он. – Я рад, что ты проснулся, – сказал ему Андерсон, протягивая кофе парню. – Если бы ты решил поспать чуть подольше, то мне пришлось бы уйти и оставить все это с жалкой записочкой на краешке стола. – У тебя какие-то планы с Томасом? – спросил Курт, вздыхая от наслаждения после первого глотка. – Ух ты, это чертовски великолепный кофе. – Нет, он уехал навестить родителей на этих выходных, пока есть время перед экзаменами. Я проведу весь день, готовя для тебя подарок. Курт легко выдохнул. – Как я уже говорил Брэндону, мне ничего не нужно. – Тебе понравится – я обещаю. Или.. я надеюсь на это. В любом случае, мне уже пора. Блейн встал с насиженного места и потянулся вперед, запечатлевая на теплой щеке Курта бережный поцелуй. – Ох! Это просунули под дверью, пока ты спал. С любопытством приподняв бровь, Хаммел принял небольшой листок из рук брюнета. – Увидимся позже, именинник, – бросил Андерсон через плечо и, подмигнув парню, покинул комнату. После того, как он ушел, стало безумно тихо, и Курт развернул протянутый ранее листок. Встретимся в моей комнате в 9 вечера. Соседа сегодня не будет. С днем рождения, малыш. х х х Курт уверенно появился около двери в комнату своего парня сразу, как часы пробили девять. Он одернул новый жилет, который Кэрол послала ему по почте в качестве подарка на день рождения, и постучал в дверь. – Входи, – позвал его голос из комнаты. Медленно и с опасением он открыл дверь. Единственный свет исходил от одинокой свечки, что стояла на столе Николса. Но самый шок наступил в тот момент, когда Хаммел осознал, что бойфренд лежит, растянувшись на своей постели, полностью обнаженный и прикованный наручниками к изголовью. – С днем рождения, – мягко промурлыкал Брэндон со своего места. – Ты… ты… что? – Курт закрыл за собой дверь и уставился на парня… … в разочаровании. – Вероятно, я должен сказать, что твой настоящий подарок – это пара наручников, – объяснил Брэндон. – Но я предположил, что именно сейчас они могут пригодиться. Курт прочистил горло. – Да? – Ммм. Потому что я позволю тебе сделать все, что ты захочешь. Все. – Это… очень мило с твоей стороны, – пробормотал Хаммел, надеясь, что улыбка на его лице не выглядит такой наигранной, какой является на самом деле. – Иди ко мне, – позвал его Брэндон, поманив пальчиком над головой. Ноги словно налились свинцом, но Курт проделал небольшое расстояние до кровати и присел на краешек. Взглядом он оценил лежащего перед ним парня. Он не мог сдержаться. Не мог сдержать разочарования от того, что единственный подарок, который мог придумать для него Николс, это обнаженный бойфренд, растянутый на постели, с полувозбужденным членом. – Ты хочешь прикоснуться ко мне, Курт – спросил Николс низким, сиплым голосом. Хаммел кивнул, не в силах оторвать взгляд от невероятно сексуального парня. – Это твой день рождения, – поддразнил его Брэндон. – Ты можешь делать все, что захочешь. Неуверенно протянув руку вперед, Курт осторожно погладил бедро бойфренда – его кожа была немного прохладной. В комнате всё еще было темно, слегка освещая небольшое пространство от свечи, и мускулы на животе Николса напряглись от соприкосновения. Несмотря на то, что иметь кого-то, добровольно лежащего вот так, перед ним, было довольно-таки здорово, Курт не мог не думать о том… что заслуживает большего. Ему нравилось доставлять удовольствие своему бойфрэнду, нравилось к нему прикасаться, заставлять кончать. Он прекрасно знал, что возможность приводить кого-то к высшей точке наслаждения уже значимый подарок, но Курт… Курт не хотел этого. Это был его день рождения, черт возьми, и он начинался так хорошо с Блейна, сидящего у него в ногах с чашкой кофе и свежей клубникой. Теперь же все казалось каким-то вульгарным. И Курт чувствовал себя дешевкой. Был ли секс единственной вещью по мнению Брэндона, которая способна была сделать Курта счастливым? И был ли секс единственным, что было у них? – Я не… я не могу сделать этого, – прошептал Хаммел сквозь слезы, поднимаясь с кровати. – Что? – Это не то, чего мне хотелось. – Но ты же… ты сказал, что хочешь… – Спокойный, уютный вечерок вместе. Я не хотел, чтобы ты предлагал себя как какое-то жертвоприношение. – Это не жертвоприношение. Я хотел, чтобы ты… – А я этого не хочу, – оборвал его Курт, находя одеяло парня и накрывая его обнаженное тело. – Где ключи от наручников? – Курт… – Где? – … в верхнем ящике стола. Кивнув, Хаммел достал ключи и расстегнул наручники. Брэндон опустил руки и осторожно потер запястья. – Это был очень… милый подарок. Может, мы используем это как-нибудь – обязательно используем. Но не сегодня. – Я… прости меня, – прошептал Николс. – Не извиняйся. Увидимся завтра. Поцеловав парня в лоб, Курт покинул комнату с наручниками в руках. Прогулка до своей комнаты была несколько угрюмой и неторопливой. День рождения не удался, оставив Хаммела грустным и опустошенным, что не было самым лучшим настроением для именинника. Подойдя к двери, он достал ключ и открыл ее. И то, что он увидел в комнате, перехватило дыхание Курта. После этого краха с Брэндоном, Хаммел абсолютно забыл о том, что обещал Блейну вернуться этой ночью. В середине комнаты, на полу, Блейн сидел на красивой плюшевой подушке. Свечи были повсюду – на столах, на полу, даже на сидениях стульев. Лицо Андерсона приятно освещалось мягким мерцающим светом, и он сам сидел босой, в старых пижамных штанах и одной из футболок Хаммела с легкой улыбкой на губах. – С днем рождения, Курт. Слезы внезапно обожгли глаза Хаммела, когда он взглянул вниз и увидел большой деревянный поднос, доверху заполненный разнообразной едой и пару пустых бокалов. – Ты… это то, что ты планировал? – с изумлением спросил Курт. – Да, – Блейн слегка покраснел в легком свете свечей. – Ты говорил, что хочешь тихий вечер, поэтому… я подумал… не знаю, это слишком для тебя? – Нет, – быстро ответил Хаммел, обходя поднос и вставая на колени рядом с брюнетом. – Это идеально. Все еще улыбаясь, Блейн переплел их пальцы. – Что это? – спросил он, другой рукой раскрывая ладонь Курта и замечая пару наручников. – Ох… вижу. – Я не хочу об этом говорить, – пробормотал Хаммел, отбрасывая подарок бойфрэнда под кровать. – Я лишь хочу насладиться этой ночью с тобой. Блейн проследил траекторию, по которой наручники спешно исчезли под постелью, и взглянул на Курта. – Я помню, ты сказал, что на самом деле ничего не хочешь, – начал Андерсон, подчиняясь желанию парня не говорить о катастрофе с Брэндоном, – но еще я знаю, что ты любишь, когда мачеха посылает тебе эти маленькие шоколадные конфетки. И, так как это единственное, чем ты позволяешь себя баловать, я взял самый лучший горький шоколад, который только смог найти в местном супермаркете. Блейн жестом указал на поднос с едой, и только тогда Курт позволил себе действительно разглядеть его содержимое – шоколад, крекеры, французский хлеб, виноград, черника, клубника, три разных сорта сыра и… – Огуречные сэндвичи. Я помню, как ты ел их на выпускном, и затем заметил, как ты вернулся за добавкой, поэтому решил, что они, должно быть, сильно тебе нравятся, – объяснил он, с надеждой глядя на притихшего Хаммела, будто боялся, что совершил огромную ошибку. – Они мои любимые, – признался Курт. Улыбка Блейна была в три раза ярче, чем исходивший от свечей свет. – И еще я принес бутылку игристого сидра, – добавил Андерсон, перегибаясь через край кровати. – Правда, я уже открыл его, чтоб убедиться во вкусе… Курт повернулся к парню и запечатлел нежный поцелуй на его губах. – Мне нравится это. Когда они разорвали поцелуй, Блейн выглядел несколько удивленным, будто не мог поверить, что сделал что-то действительно правильное. – Отлично, – наконец, ответил он с глуповатой улыбкой. Они просто смотрели друг на друга в течение долгого времени, не в силах двигаться или разрушать магию этого момента, которая, казалось бы, полностью поглотила двух подростков, сидящих на полу в комнате общежития. – Итак… что бы ты хотел попробовать в первую очередь? – в конечном итоге спросил Андерсон. Следующий час парни провели на этих мягких подушках, скармливая друг другу кусочки фруктов, сыра, шоколада и всего остального. В своих попытках быть учтивым и очаровательным Блейн чуть было не уронил наполненный бокал, но оба рассмеялись над этим и лишь придвинулись ближе друг к другу. – Значит, все это ты организовал сегодня? – спросил Курт, слизывая с кончика пальца чуть подтаявший шоколад. – Да, – отвлеченно ответил Блейн, следя за тем, как кончиком языка Хаммел обводит большой палец. – Поверить не могу, что ты потратил столько времени… на меня, – признался Курт. Глаза Блейна встретились со взглядом Хаммела. – Это ведь твой день рождения, – произнес он. – Ты на самом деле не должен был пробираться через все эти трудности. Мне бы хватило и простого пересмотра Мулен Руж и объятий на кровати. – Я просто хотел, чтобы этот день был для тебя особенным, – пожал плечами Андерсон. Курт припомнил эти слова, однако, слетающие с губ его собственного парня в начале этой недели. Значит ли это что-то? То, что твой любовник гораздо более чуткий, нежели бойфрэнд? Не то, чтобы подарок Брэндона не был хорошо продуманным, поправил себя Курт. Просто он не был продуманным настолько, насколько подарок Андерсона. – У меня есть кое-что для тебя, – сказал Блейн, протягивая руку к своему карману. – Нет, ты же не… – Я не покупал это. Я вообще деньги не тратил на это, – быстро оборвал его брюнет. Курт все еще выглядел несколько некомфортно, но Блейн с искренней улыбкой убедил его и поднял руку Хаммела, после чего положил на ладонь что-то округлое, тяжелое и прохладное на ощупь. Когда Андерсон отвел руку, Курт увидел… Старинные карманные часы. – Что… – Это часы моего дедушки, – объяснил Блейн. – Он… однажды он сказал отдать их тому, кто будет много значить для меня, когда бы я не нашел этого человека. Моя бабушка хранила их много лет, потому что дед передал ей их в свое время, потому что она была… она была любовью всей его жизни. Но когда бабушка умерла, он отдал их мне. – А теперь... ты даришь их мне? Андерсон кивнул. Курт не мог подобрать на это слов. Он уставился на часы, переворачивая их в руке. Они действительно были старинными, вероятнее всего, это было вещью, которая передавалась из поколения в поколение. Слегка потертое золото слишком тяжким грузом лежало на его ладони – слишком много оно значило. – Почему ты отдаешь их мне? Почему не Том… Блейн приложил палец к его губам, и Курт замолчал. – Они больше не работают, – тихо произнес брюнет. – Перестали идти. – Но это все еще семейная… – Открой их, Курт. Все еще удивленный, Хаммел осторожно нажал на кнопочку на верхушке часов. Крышка тут же легко распахнулась, открывая взору старинный циферблат с практически незаметной трещинкой в самом низу. Блейн оказался прав: часы были нерабочие, и стрелки замерли на определенном времени. 16:36. – Я дарю их тебе по той причине, что они перестали идти в особенное время, – продолжил Андерсон. – В особенный день. – В какой? – Это было в прошлом ноябре. Девятого числа. – Что… – Я торопился на репетицию Ворблеров, спускаясь вниз по лестнице, – мягко произнес он. – У основания лестницы я взглянул на часы, и они перестали тикать. И тогда… тогда я услышал твой голос в первый раз. Курт тут же перевел шокированный взгляд с циферблата на лицо Андерсона. – Это.. это было… – Они перестали идти в ту самую минуту, когда я встретился с тобой. ______________ ‘* Macy’s – одна из крупнейших и старейших сетей розничной торговли в США. Основана в 1858 году Роулендом Хасси Мейси. Универмаг Macy’s на 34-й улице в Манхэттене считается одной из самых притягательных для туристов достопримечательностей Нью-Йорка наряду со статуей Свободы и зданием Эмпайр-стейт-билдинг. Автор замечает в конце главы, что время на часах было выбрано ей произвольно, однако дата значима для всех Клейнеров. 9 ноября 2011 года на экраны вышел эпизод 2х06 'Never Been Kissed', в котором Курт, посланный шпионить за Ворблерами, впервые встречается с их харизматичным и очаровательным солистом.