Where We Went Right

– Ч-что? – шокированно спросил Брэндон. Курт тяжело сглотнул внезапно образовавшийся в горле комок. – Я… я тебе изменил, – повторил он. Широкая улыбка на лице парня, стоявшего перед ним, постепенно исчезла, и теперь он выглядел просто ошарашенным. – Что? – опять произнес Николс. – Я сказал, что измен... – Я прекрасно слышал, что ты сказал! – выкрикнул Брэндон, и его действия привлекли внимание каждого человека, что находился в коридоре. Ругая самого себя, Курт все еще не мог поверить, что эти слова действительно слетели с его губ. Какого черта произошло с той частью мозга, что фильтрует его способность говорить? Неужели она просто отключилась во время секса с Андерсоном прошлой ночью – ровно перед тем, как оба без сил уснули в объятиях друг друга? Зачем Хаммел вообще это произнес?! Ведь этим он разрушил абсолютно все. – Мне очень жаль, – выпалил Курт, потому что, если уж быть откровенным, он понятия не имел, что еще сказать. Что обычно говорят люди, признавшись в подобном? – Ох, тебе жа... тебе жаль? Охренеть, как здорово, – с сарказмом ответил Николс. – Какого дьявола, Курт? Как долго ты мне изм... изменяешь? – Около двух месяцев, – признался Хаммел. Ох, да ладно, теперь вообще все ему скажи. Да. Конечно. Почему бы и нет?! – Около двух... ты что сейчас, блять, серьезно? Ты изменяешь мне уже два месяца, а теперь просто... Я сказал, что люблю тебя, сегодня последний день в школе, я даже не знаю, когда мы снова увидимся, а ты решил вот так просто взять и сказать мне об этом?! В коридоре повисло молчание, и все присутствующие впитывали всю новую информацию, как губки, уставившись широко распахнутыми глазами на пару в середине и даже кое-где прикрыв рот рукой. – Я не мог... не мог сказать тебе это в ответ. Не мог солгать тебе так, – в отчаянии пробормотал Хаммел, стараясь не заплакать от того, что только что разрушил все. Теперь все знают. А тем, кто не присутствовал, обязательно доложат остальные. Полная катастрофа. – Да ладно – ты не мог солгать сейчас, сказав что любишь, но преспокойно врал мне каждый чертов день за прошедшие два месяца? – с недоверием проговорил Брэндон. – Очень мило, Курт. – Прости, – вновь произнес Хаммел за неимением других слов. – С кем? – Что? – С кем ты мне изменял? Мне кажется, я заслуживаю знать, особенно после всего этого. Оглянись, Курт! Ты превратил наши отношения в самый настоящий цирк! – закричал Николс, широко разводя руки, словно демонстрируя всю эту толпу учеников и преподавателей. Было очевидно, что последние были шокированы настолько, что даже не были готовы остановить назревающую ссору. Хаммел обернулся, разглядывая ошеломленные лица одноклассников. Ему захотелось свернуться в клубочек и умереть, нежели иметь дело со всем этим. Засунув руку в карман, Курт нащупал прохладную поверхность часов Блейна, словно это каким-то образом помогло бы ему выбраться из заварушки. – Так кто же? Кто сделал твой член настолько твердым, что этого оказалось достаточно? Кто оказался достойным всего этого? Давай же, умираю, как хочу услышать, - продолжал давить на него Брэндон. – Это... это не имеет значения, – выдавил Хаммел, намереваясь и дальше держать это в секрете. – Просто внезапно случилось... вот и все. Появившийся из толпы, будто бы материализовавшийся рядом с Куртом, Томас тихо спросил, уверенно глядя на него: – Это был Блейн, не так ли? Курт тяжело сглотнул и легко задрожал, метаясь взглядом от блондина к Николсу. – Н-нет, он... Блейн не имеет ко всему этому никакого отношения, я никогда не говорил... – Тебе и не нужно было, – сказал Томас. – Я видел их. – Что... – Карманные часы, – кивнул парень на карман Хаммела. – Они принадлежат Блейну. Я заметил их однажды на столе, и он рассказал мне, как его дед благословил дать эти часы тому, кто будет небезразличен Блейну. – Я не... – Ты держишь их сейчас в руке, не так ли? – предположил Томас. – Я заметил тебя с ними тогда, в библиотеке, и все не мог... не мог понять. Я думал, что у тебя просто есть похожие, но ведь это не так, да? Это те самые. – Томас, пожалуйста, не надо... – Почему нет? – спросил он. Самым страшным было то, что голос парня был мягким, даже слишком, и вовсе не злобным. Таким, которым говорят с тобой родители, когда ты в чем-то разочаровываешь их, вместо того, чтобы кричать. Подобное лишь заставляет тебя чувствовать себя в десять раз хуже, и внутренности Курта сжало от смеси вины, обмана и ужаса. – Почему я не должен так с тобой поступать? Твой парень заслуживает правды. Как и я. Но Блейн не сказал мне, что тут замешан кто-то третий, нет, он лишь признался, что больше не испытывает ко мне тех чувств, что раньше. Посмотри, что ты натворил, Курт. Что вы оба наделали. Боже, все это похоже на какой-то кошмар, кричал разум Хаммела. Он ожидал того, что толпа начнет тыкать на него пальцем и смеяться, или что Брэндон толкнет его в это скопление людей, будто кусок мяса на растерзание диким волкам. Но ничего такого не случилось. Все просто смотрели на него. Курт обнял себя руками прямо посреди коридора и наклонил голову, из последних сил сдерживая слезы. – Он сказал правду? – спокойно спросил Николс. – Это Блейн? Чувство вины, разъедая желудок Хаммела, поднялось по пищеводу и горечью осело на языке. Курт больше не мог лгать. – Да, – признался он. Несколько шокированных вздохов донеслось из толпы позади Курта, а после начался какой-то переполох. Кудрявая темноволосая голова появилась где-то спереди, а затем и сам Андерсон, разглядывая все вокруг и пытаясь выяснить, что происходит. – Нет, – с отчаянием прошептал Хаммел, когда тот развернулся и увидел его. Курт не мог допустить, чтобы Блейн был сейчас здесь, чтобы Андерсон увидел это ужасное зрелище. – Блейн, вернись... – Ах ты, грязный ублюдок! Голос Николса разнесся по всему коридору, а затем он совершенно неожиданно рванул к Андерсону, который тревожно застыл на месте. – Брэндон, нет! – закричал Курт, а затем понял, что было уже поздно. УДАР!! Рука Николса с силой впечаталась в щеку Блейна, и брюнет рухнул на месте, приземлившись на пол от столкновения со столь могучим кулаком. – Блейн! – вскрикнул Курт, бросившись к парню и отнимая его руку от лица, чтобы осмотреть повреждение. К счастью, крови не было. Андерсон выглядел лишь ошеломленным, а на нежной коже появился ярко-красный отпечаток. – За что, черт возьми, это было? – громко спросил он, от боли потирая челюсть. – Ты трахал моего парня! Хаммел осознал, что учителя так и продолжали стоять, ничего не делая, словно кучка шутов, хотя у них на глазах только что один из учеников ударил другого посреди учебного заведения. Разве в этой школе не должно было быть безопасно? Разве их не должны защищать от насилия, от преследований? – И поэтому ты меня ударил? – все еще приходя в себя, поинтересовался Блейн. – Ты даже не отрицаешь этого, – констатировал Брэндон. – Даже не отрицаешь! – Ну, после такого я предположил, что у тебя имеются веские доказательства, иначе ты бы не ударил меня прямо в лицо, – парировал Андерсон, убеждаясь в том, что челюсть все еще нормально функционирует. – А как же подождать до лета? – О боже, – в ужасе застонал Хаммел. – Прошу прощения. До лета? – в недоумении спросил Николс. – Поверить не могу, что ты на самом деле что-то говорил о лете, Курт. Объяснись. – Вот черт, – осознал Блейн. – Ты ничего им не сказал о планах… – О каких планах? – тут же влез Томас. – Что случилось с планом «держать-все-в-секрете»? – спросил Андерсон Курта, и для человека, которого только что ударили перед всей школой, у него был на редкость спокойный голос. – То есть, я думал, что в той части, где говорится о секрете, не подразумевалось, как мы расскажем об этом всей школе. – Он моргнул. – Или… вообще кому-либо. – План? – вскрикнул Томас. – Какой еще план? – Мне сейчас лучше заткнуться, да? – сам себе пробормотал Блейн. – Да уж, так даже будет лучше, – вставил свою ремарку Николс. – Если не хочешь, чтобы в следующий раз я тебе реально не сломал челюсть. – Что и требовалось доказать, – выплюнул Андерсон. Брэндон перевел взгляд на Курта, который так и остался осторожно стоять рядом с Блейном, будто намереваясь отразить любой возможно последующий удар. – Ладно, слушай. Это не имеет значения, – попытался отмазаться Хаммел. – Все уже кончено. Это очевидно. Нам не нужно… – Вот уж нет. Я хочу все детали, – оборвал парня на полуслове Брэндон. – Думаю, мне бы тоже этого хотелось, – вставил свою лепту Томас. – Давай же, Курт. Выкладывай все эти грязные секреты вашей тайной любовной связи. Давай же! Скажи, просто скажи! – Отлично! – выкрикнул Курт, вскидывая перед собой руки, словно защищаясь. – Ладно, я все скажу тебе. – Будь добр, – сказал Николс, жестом призывая его продолжать. – Мы просто… переспали. Один раз. После той Ворблеровской вечеринки в начале семестра. Это всего лишь вышло из-под контроля однажды. – Чувак, я так и знал, что тогда что-то произошло, – прокомментировал Ник на заднем плане. Дэвид ударил его локтем под ребра. – Но на этом дело просто не закончилось, – продолжил Хаммел, игнорируя ремарку Ника. – Нас все еще… тянуло друг к другу. Все как-то закрутилось и мы начали… начали видеться друг с другом. – В то же время, как встречались с нами, – уточнил Томас. – Да, – подтвердил Курт. – Когда мы все еще встречались с вами. Но сейчас между нами появились некие чувства, которые мы еще сами пытаемся осмыслить, однако ранить никого из вас нам не хотелось, – Хаммел взглянул на блондина. – Блейн расстался с тобой, и он солгал только лишь потому, что действительно заботится о тебе и не хотел причинять боль. – Он вновь посмотрел на Брэндона. – А я… я решил подождать до лета, чтобы порвать с тобой. Я просто думал, что на расстоянии будет проще, и тебе не придется иметь дело со всем этим, но… – Но мне приходится иметь с этим дело. Сейчас, по крайней мере. – Да уж, – фыркнул Андерсон. Курт пристально посмотрел на него, и тот тут же уткнулся взглядом в пол. – Прости. – Значит, все это было одной большой ложью? – заключил Николс. – Как, черт возьми, могли вы оба прийти к мнению, что это хорошая идея? Почему бы не порвать с нами сразу же, как вы переспали? Вы не думали – ну, может, хоть капельку – что такой расклад был бы куда лучше, нежели завести роман на стороне? Боже мой, Курт! Какого дьявола… – Какого дьявола, тут всегда приходится протискиваться через море блейзеров, чтобы попасть в комнату? Голос, прервавший тираду Николса, был и знакомым, и незнакомым одновременно. Незнакомым для остальной толпы. И знакомым для Курта. – Курт! Что тут происходит, приятель? Вы тут что-то поете? – Отец, боже, что ты тут делаешь? – Ну… последний раз, когда я проверял свои планы, то, абсолютно уверен, там было помочь тебе сложить вещи, – произнес Берт Хаммел, в недоумении оглядывая кучу парней и все еще лежащего на полу Андерсона. – А что Блейн делает на полу? – поинтересовался обладатель другого голоса. – Финн, какого черта? – нервно выпалил Курт. – Боже, это еще лучше, чем в «Днях нашей жизни». Или в «Главном госпитале». Вместе, – пробежал через толпу восторженный полупьяный шепоток Джеффа. – Во имя Господа Всевышнего, Джефф, заткнись, алкоголик чертов, – закатив глаза, пробормотал Уэс и толкнул парня в плечо. – Алкоголик? – озадаченно повторил Берт. – О, так значит, вы отец Курта, – растягивая слова, проговорил Брэндон, и сделал шаг вперед, чтобы пожать мужчине руку. – А я бойфрэнд Курта. – Ох, очень приятно с тобой познакомиться, – сказал Берт с доброй улыбкой, энергично тряся руку парня. – Вообще-то, я был парнем Курта. Видите ли… – Брэндон, пожалуйста, не надо… Но слова Хаммела прозвучали недостаточно быстро, а Николса переполняло желание сделать жизнь Курта в два раза несчастнее. –… ваш сын только что признался, что завел тайный роман с Блейном, да, вот с ним. Поэтому я надеюсь, что вы горды, сэр. Горды тем, что вырастили чертову шлюху. – Какого хрена, Брэндон? – пронзительно закричал Курт. – С каких это пор ты ругаешься? – уточнил Хадсон, раскрыв от удивления рот. – Ох, отъебись, Финн, – выпалил Хаммел-младший. – Эй, полегче! – громко сказал Берт, разводя руки в сторону, будто намереваясь пресечь несуществующую драку. После этого в коридоре повисла тишина, и все глаза до единого устремились на грозного мужчину, стоящего посреди холла, однако Берт только огляделся с серьезным и подозрительным выражением лица, а после заговорил: – Какого дьявола вообще происходит в этой школе? – прорычал он. После этого Брэндон принялся кричать на Берта, Томас орать, надрывая связки, на сидящего на полу Андерсона, Финн нападать на Николса за столь вопиющие оскорбления в адрес сводного брата, а Курт лишь стоял посреди этого бедлама, оглядываясь вокруг. Все абсолютно вышло из-под контроля, пришел он к выводу. Голоса были такими громкими, и эхом отдавались от мраморных полов, а его отец, черт возьми, был в полной ярости. Берт внезапно принялся кричать на одного из учителей, стоящих неподалеку – средних лет женщину, которая тут же намеренно затерялась в толпе. По Хадсону можно было сказать, что тот вот-вот сомкнет руки на шее Брэндона, а Томас, как оказалось, принадлежал к той породе людей, которые начинают плакать от злости. Андерсон же продолжал сидеть на полу, отчаянно стараясь не цепляться за ногу Курта, однако кричать в ответ на блондина Блейн не переставал. И в этот момент Хаммел решил, что с него достаточно. – ЗАТКНИТЕСЬ. ВСЕ! – заорал он достаточно громко, чтобы во всеобщей какофонии сердитых голосов его услышали. – Просто прекратите! В эту же секунду весь гнев Николса оказался обращен на Курта. – Почему ты сделал это, Курт? Почему, черт возьми? – закричал он. – Потому что я влюблен в Блейна! – громко признался Хаммел. Все немедленно замолчали и обратили свое внимание на Курта. Тот же почувствовал себя, словно под микроскопом, и именно тогда парень осознал, что же именно выкрикнул. В ужасе он оглянулся на Андерсона, который ослабил хватку на ноге Курта и уставился на него остекленевшими глазами. – К-курт… – Прости меня, – тут же извинился Хаммел, присаживаясь рядом с брюнетом. – Я не хотел, чтобы это вот так… я просто.. это правда. Боже, это правда. Я люблю тебя. Я люблю тебя, и раньше я не понимал, но все это, – Курт обвел взглядом тот зоопарк, в который превратилась Академия Далтон, – вовсе не то, чего я хотел. Ты не заслуживаешь ничего из этого. Прости, Блейн, мне так жаль. – Я тоже тебя люблю, – мгновенно произнес Андерсон, достаточно громко, чтобы первые ряды его услышали. Боже, сердце Курта, казалось, только что увеличилось в размерах. Глаза Блейна блестели непролитой влагой, и он выглядел таким невероятно прекрасным, несмотря на сложившуюся ситуацию, и, может быть, именно так оно и должно было произойти; может, после всей этой секретности, после лжи и тайных встреч друг с другом, пятиминутных рандеву по туалетам, именно так оно и должно было случиться. Они столько времени провели, скрываясь ото всех, что им суждено было признаться именно так. Может, оно должно было произойти во всеуслышание, чтобы весь мир знал об этом. И именно в этот момент Курт осознал, что все это не имеет значения. Крики не имеют значения, взгляды и вовсе его не беспокоят, а разбитое сердце Брэндона идет вторым после этого парня, великолепного, щедрого на любовь и такого-же-испуганного-как-и-он-сам. Только Блейн имел значение. Курт и Блейн – важные частички настоящего. И все остальное подождет. Может, это не было действительно правильным, ведь их действия причинили боль двум ни в чем не повинным людям, но Курт… Курт был абсолютно уверен, что Томас и Брэндон оправятся от этого. Кусочки их сердец вновь склеятся в одно целое, и, в конце концов, останутся лишь Курт и Блейн. И для того, чтобы прийти к этому, потребовалась самая настоящая катастрофа, публичное унижение, тайные перебежки, что-то ужасное и даже аморальное, но оно того стоило. Я достиг самых глубин своей души, найдя там такое, о чем даже не знал.* Именно так, подумал Курт, мы пошли правильной дорогой. ** Даже если все остальное было абсолютно неправильным. И единственное, что осталось сделать – это собрать все осколки и продолжить жить, держа голову прямо, даже если Брэндон и Томас продолжат превращать в ад их существование. Курт поднялся на ноги, увлекая за собой и Блейна. А после повернулся к отцу. – Вероятнее всего, нам следует вернуться в комнату и заняться упаковкой вещей, – спокойно произнес он, удерживая теплую ладонь Андерсона в своей, а другой сжимая часы в кармане. – И поговорить, – строго ответил Берт. Курт и Блейн направились к выходу. Толпа расступилась перед ними, и тут же по ней побежали шепотки. Но парни держали головы высоко, их ладони ни на секунду не разжимались. Берт и Финн последовали за ними. _____________________________________ *Строчка из песни Blue October – You Waited To Long ** строчка «мы пошли правильной дорогой» в английском языке звучит как «where we went right», что, как уже поняли дорогие читатели, является прямой отсылкой к названию фика :)