Where We Went Right

Дорога до комнаты прошла в своего рода длительном, напряженном молчании. Другие студенты, не присутствовавшие в коридоре, теперь рьяно проверяли свои телефоны. Когда Курт, Блейн, Берт и Финн проходили мимо, они смотрели на них открыто и с интересом – так, будто кто-то только что им сообщил, что в этом самом коридоре несколькими минутами ранее было проведено вскрытие. Хаммел игнорировал их всех, сжимая руку Блейна, находя в этом дополнительный источник сил. Курт чуть ли не чувствовал, что на его рубашке была нарисована огромная алая буква А*. Когда они, наконец, достигли двери их комнаты, Андерсон вставил ключ в замочную скважину, в то время как Хаммел-младший повернулся к своей семье. – Можем мы просто… вы дадите нам пару минут наедине? – спросил он. – Пожалуйста? Берт подозрительно на него посмотрел, а затем оглянулся, убеждаясь, что коридор пуст. – Пять минут. И дверь останется открытой, – добавил мужчина. – Потому что теперь я не знаю, кому именно должен доверять в этом чертовом месте. Курт кивнул, благодарный и за эту поблажку, а затем последовал за Блейном в комнату. Они частично приоткрыли дверь, и как только Андерсон повернулся лицом к Курту, парень бросился в его объятия и разразился слезами. – Мне очень жаль, – надломленным голосом проговорил он, плача в рубашку Блейна. – Мне так чертовски жаль, боже. Я не могу поверить, что это просто… но я не хотел… боже, мне так, так жаль! – Курт, всё в порядке, все хорошо, – пробормотал Андерсон, успокаивающе выводя круги на спине Хаммела. – И всё будет хорошо. – Все знают, – продолжил плакать Курт, чувствуя нарастающий приступ паники в животе. – Я просто… что произошло? – спросил Блейн. – До того, как я пришел туда? Хаммел уткнулся лицом в его шею, стыдясь признать, как же быстро он запаниковал и с какой легкостью разболтал их секрет. – Все хорошо, Курт, я здесь, – прошептал Андерсон. – Я с тобой. – Он… Брэндон, он догнал меня в коридоре, – начал объяснять Хаммел. – Он начал говорить о том, что скоро уедет и что не знает, когда вновь окажется рядом со мной, и он… боже, он сказал, что любит меня, и я запаниковал! Я не знал, что делать, и не понимаю, что произошло, оно просто вырвалось! Я не намеревался говорить этого, клянусь, я не хотел! – Шш, шш, – успокаивающе прошептал Блейн. – Я понял, все хорошо. – Нет, это не так, – с отчаянием простонал Курт. – Все кончено, мы не можем… – Не можем что? – удивился Андерсон, и голос его был тихим и грустным. – Я… мы… – Ты думаешь, что теперь мы не можем быть вместе? Курт шмыгнул носом, вытирая мокрые щеки о плечо парня. – Ты бы… после всего этого… – Я все еще хочу тебя, – убежденно сказал Блейн, взяв парня за плечи и мягко оттолкнув от себя – настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я всегда буду хотеть тебя. И я люблю тебя. Это? – продолжил он, указав на дверь. – Это не имеет с нами ничего общего. Мы все еще здесь. Эти крики, разговоры и взгляды? Они… они не будут иметь значение в следующем году. – Но ты… что насчет твоего отца? – спросил Курт. – Он все узнает – ты же понимаешь. Там было так много учителей. Каким-либо образом, но он узнает. – Мне теперь абсолютно похуй на то, что думает мой отец, – выплюнул Блейн, хотя в его глазах все еще светилась толика беспокойства. – Ты – это то, что имеет значение, Курт. Меня действительно больше ничего не волнует. Это стало каким-то цирком дураков, что просто выходит за всякие границы! Мы подростки! Подростки постоянно влипают во всякое дерьмо, и неважно, в Далтоне или где-то еще. Этому не должно придаваться такое огромное значение, просто не должно! Никто и ничего не должен говорить. Что мы чувствуем или как поступаем – только наше дело. – Вообще-то, думаю, теперь еще и немного мое, – добавил Берт Хаммел, открывая дверь нараспашку и постукиванием по часам оповещая их о том, что время кончилось. Блейн отошел от Курта, но руку его не отпустил. Все трое стояли молча, разглядывая друг друга, в то время как Хаммел-младший вытирал влагу с лица. Финн поджал губы и приподнял руку. – Ладно… хоть кто-то может мне объяснить, что здесь произошло? Потому что единственное мое желание – это выбить этому чуваку Брэндону все зубы, – проговорил Хадсон. – Что я из всего этого уяснил, – сказал Берт, – что вы двое определенно изменили двум другим из коридора. Друг с другом. Это правда? – Да, – прошептал Курт, уткнувшись взглядом в пол. – Почему вы им изменили? – спросил мужчина. – Ч-что? – переспросил Хаммел-младший. – Достаточно простой вопрос, сынок. Почему вы изменили? – Потому что мы… потому что мы просто… Это ведь был действительно очень простой вопрос. Или, по крайней мере, должен был быть. Но по какой-то причине Курт не мог выразить причину своих действий в словах. Все, что ему удалось сделать – это уставиться на Блейна, сфокусировавшись на его прекрасных глазах и на том, как парень, глубоко задумавшись, очаровательно прикусывал свою губу. А затем он начал думать о том, как рука, что сейчас покоилась в его, всегда чувствовалась на его коже, и как выглядели губы Блейна, когда он улыбался, или же как Андерсон всегда целовал его с таким чувством и страстью и… И нечего. Нечего было сказать в ответ, потому что никто и никогда не смог бы понять, как взгляд Блейна создавал в его животе стаю порхающих бабочек. Никто и никогда не смог бы понять, насколько идеальной была рука Андерсона, так нежно удерживающая его на своем месте. Курт не мог ответить. Блейн так же молчал. Берт переводил взгляд с одного на другого, сосредоточенно нахмурив брови. – Ладно… а сказать, почему вы не разошлись с теми двумя сразу же, как решили быть вместе, вы тоже не можете? – настаивал Берт. – Мы не хотели причинить им боль, – признался Курт. – И когда все это началось, у нас не было…. мы не знали, что испытываем такие чувства друг к другу. Это все началось с се… я хочу сказать… эмм… С приподнятыми вверх бровями, мужчина казался разъяренным. На Блейна. – Ты спал с моим сыном? – прямо спросил он. Андерсон переводил глаза с отца на сына, не в силах вымолвить ни слова, и, возможно, готовый вот-вот поддаться страху и панике. – Простой вопрос, сынок, – добавил Берт. – Да, отец, – заключил, наконец, Курт. – Мы занимались сексом. Да, это было по обоюдному согласию. Никто никого не заставлял. Да, мы предохранялись. Берт просто стоял на своем месте, часто моргая, потому что сын, казалось бы, ответил на все стандартные вопросы по этому поводу, однако Финну было еще, что добавить. – Погодите-ка, – прервал тишину Хадсон. – Ты что… эм… спал и с этим чуваком Брэндоном? – … да, – признался Курт. – Ладно, что это за, черт подери, школа такая? – вскипел Хаммел-старший. – Я заплатил приличные деньги, чтобы ты здесь учился, но похоже на то, что вы все тут только и делаете, что занимаетесь сексом и, судя по всему, еще и пьете. – Ну, они же соседи по комнате, – вставил свое слово Финн. – Так гораздо проще. – О, спасибо, Финн, – пробормотал Курт и закатил глаза. – Здесь что, нет никаких правил? Разве учителя или кто-то там еще не должны вас проверять по ночам? – с яростью спросил Берт. – Ну, – наконец, заговорил Андерсон, – они должны. Но они не, эмм, не делают этого. И, если быть откровенно честным, мы напились лишь один раз. Эм, в этом семестре. – Ты реально не умеешь фильтровать то, что говоришь, да? – тихо пробормотал Курт. – Эй, вообще-то ты рассказал Брэндону, что изменил, – не остался в долгу Андерсон. – Милостивый Боже, – словно зарычал от разочарования и непониманий Берт. – Какого черта вообще происходит в этой школе? – А мне кажется, это все весело звучит, – заключил Финн. – Я так и подумал, – сказал Курт. – Прекратите это! – прервал их Берт, пока кто-то еще не вставил свою реплику. А затем указал на Андерсона. – Ты. Ты любишь моего сына? – Да, сэр, – немедленно ответил Блейн, крепко сжимая руку Курта. Хаммел-старший кивнул и перевел палец на младшего. – А ты любишь этого парня? – Да, – нежно произнес Курт. Приблизившись к Блейну как можно сильнее, он добавил: – Люблю, пап. Поправив свою бейсболку, Берт обвел глазами комнату и уперся руками в бока. – Тогда, думаю, пришло время собирать вещи, – заключил он. Быстро моргая, будто бы не в силах поверить, что его отец только что это сказал, Курт прочистил горло и переспросил: – Что? – Ну мы же за этим сюда приехали, так? Я и Финна за собой притащил, потому что у тебя вечно столько вещей, а мне не хочется в одиночку перетаскивать их все в машину, – сказал Берт. – Ты не… ты не собираешься… – А что я должен делать? – мужчина пожал плечами. – Подростки вечно влипают в различные ситуации. Я не могу остановить тебя от таких ошибок, как и не могу по-настоящему наказать за подобное. Курт, как и Блейн, с облегчением выдохнул. – Однако, – многозначительно продолжил Берт, – с тем, чтобы ты остался здесь сегодня, у меня теперь большие проблемы – даже если учесть, что это твоя последняя ночь здесь. Теперь, когда я знаю, как управляют этим местом, и все… те вещи, которые с вами, ребята, произошли. А еще у меня появились масштабные проблемы с самой школой. Но об этом мы поговорим завтра, когда ты будешь дома. И, – он уставился на Андерсона, – я хочу взять с тебя слово, что ты не будешь заниматься с моим сыном сексом сегодня ночью, когда вы останетесь вдвоем. Кажется, я что-то упустил… в своем родительском контроле, но вы уже достаточно наделали, поэтому, если ты неподобающим образом к нему прикоснешься, – Берт остановился, – я узнаю. И потом подстрелю тебя. – Отец! – Никаких отговорок. Тебе еще повезло, что я не потащил твою задницу в Лайму прямо сейчас. – У вас есть мое слово, сэр, – быстро ответил Блейн. – Обещаю. Андерсон, казалось, отчаянно желал заполучить одобрение Хаммела-старшего, учитывая, что начали они не на особо располагающих нотках. Курт тяжело вздохнул и кивнул. Берт затих, давая Андерсону осмыслить произошедшее. – Итак… собираемся? – громко заговорил Финн. – Собираться здорово! Гордясь собой за то, что вчера ночью сообразил спрятать смазку и презервативы в карман где-то на дне чемодана, Курт, вместе с Блейном и своей семьей, принялись собирать вещи. х х х х – Значит, ты будешь дома завтра к полудню? – последний раз спросил Берт, когда они все встали перед грузовиком на парковке. Машина была переполнена сумками, чемоданами и коробками из комнаты Курта. Единственное, что осталось в их маленьком святилище – это сменная одежда, пижама, постельные принадлежности и средства личной гигиены, которые Курт завтра заберет с собой. Пришлось три раза вернуться в комнату, чтобы все вещи Хаммела были, наконец, в грузовике, и по пути они получили кучу взглядов от прогуливающихся по коридорам студентов. – Да, пап. Я уеду не позднее, чем в десять утра. – Отлично, – проворчал Берт. – Увидимся завтра, – похлопав брата по плечу, Финн забрался в машину. – Ох, – Берт уже было собрался сесть на водительское сидение, но кое-что вспомнил. – Передай этому Брэндону, что он еще легко отделался. Если я еще раз увижу его, то подожгу к чертям собачьим за те слова, что он сказал про тебя. Курт жутко покраснел. – Обязательно. – Единственной причиной, почему я не ударил его прям там, было то, что мы находились на территории школы, а мне не нужны проблемы с законом. – Я знаю, пап. – Если он… – Я понял, отец, – Хаммел разрывался от желания поскорее усадить Берта в грузовик. – Увидимся завтра. – Скажешь Блейну, чтобы он помнил свое обещание. – Скажу, пап. – Отлично. Неловко кивнув, Берт забрался в машину и повернул ключ в замке зажигания. Хаммел направился обратно к общежитию, где, как он знал, Блейн собирал свои вещи. Курт был бы очень благодарен за несколько минут тишины, чтобы просто посидеть, осмыслив произошедшее. А вообще, ему хотелось уснуть и притвориться, что сегодняшний день был просто плохим сном. К его разочарованию, вернувшись к комнате он увидел Брэндона, стоящего перед дверью, и Блейна внутри, пытающегося эту самую дверь захлопнуть прямо перед лицом парня. – Его здесь нет! – крикнул Андерсон. – О да, я в этом просто уверен, – парировал Николс. – Вообще-то, он прямо здесь, – проговорил Курт, подходя ближе. Брэндон повернул голову в его направлении; в его глазах было что-то напряженное и злое. Люди начали выглядывать из своих комнат, чтобы не пропустить начало «представления». – Мы хотя бы можем сделать это внутри? – устало спросил Хаммел. Николс буквально влетел в комнату мимо Блейна, и Курт последовал за ним, нежно прикоснувшись к плечу Андерсона. Когда дверь захлопнулась, Брэндон развернулся к ним. – Думаю, ты задолжал мне чертово объяснение, – с нажимом проговорил он. – Понятия не имею, каких слов ты еще от меня ждешь. Я облажался, я единственный, кто все испортил, и теперь ты меня ненавидишь. Что еще ты хочешь знать? – Все это время ты… каждый раз, когда ты говорил, что устал, или хочешь остаться, или… ты всегда был с ним! Каждый чертов раз! Ты позволял ему прикасаться к себе, разрешал себя трахать и… черт подери, Курт! – Мне жаль! – закричал Хаммел, заметив уголком глаза, как вздрогнул Блейн. Он стоял около двери, намеренно оставаясь подальше от линии огня. – Я не знаю, что еще ты хочешь от меня услышать! – Скажи, что ты был неправ! – также закричал Брэндон. – Скажи, что был неправ, и вернись ко мне! Оставь его, останься со мной! Я первым заполучил тебя! Курт в ужасе уставился на парня с приоткрытым ртом. – Ты, должно быть, шутишь. – Нет, – твердо сказал Николс. – Ты был сначала моим. – Это не имеет со всем остальным ничего общего, – в отчаянии проговорил Курт. – Это не игра, где имеет значение то, кто первым кого заполучил. Важно то, что я люблю Блейна, и что я буду с ним – не с тобой. – Он тебя не заслуживает, – выкрикнул Брэндон, указывая на брюнета. – Он переманил тебя на свою сторону! Андерсон сделал шаг вперед. – Я никогда… – Заткнись, ты, чертова проститутка! – продолжал неистовствовать Николс. – Не смей так с ним разговаривать, слышишь? – вмешался Курт. – Не смей! – Я буду говорить все, что хочу! – Только не ему. Ты можешь называть меня любыми словами, что придут тебе на ум, можешь сколько угодно кричать, как же сильно ты меня ненавидишь, или что я предал тебя, но не пытайся – даже не смей так вновь говорить о нем! И если ты еще хоть раз дотронешься до него так, как сделал это раньше, я убью тебя раньше, чем он упадет на пол, – ядовитым голосом сказал ему Хаммел. Брэндон яростно сжимал ладони в кулаки, словно единственное, что принесло бы ему облегчение – это избить обоих до полусмерти. – Значит, так теперь все и будет, да? – заключил Николс, чувствуя струящуюся по венам злость. – Ты так долго был со мной, я дал тебе все, а ты… ты выбрал его. – Это не имеет с тобой ничего общего, – вновь попытался объяснить Курт. – И никогда не имело. Все было только обо мне. И Блейне. – Да нет уж, очевидно, что и ко мне все это имеет отношение. Видимо, я сделал что-то, оттолкнувшее тебя, иначе бы ты не бросился к нему. Курт разочарованно вздохнул, погладив большим и указательным пальцем переносицу. Он уже чувствовал нарастающую головную боль. – Нет. Проблема была вовсе не в этом. А в том, что у меня были своеобразные чувства к Блейну еще с самого первого дня. Мне пришлось заглушить их, когда я узнал, что у него есть парень. И тогда ты нашел меня. Тогда мы начали встречаться. Николс выглядел так, словно его только что ударили по лицу. Плечи парня опустились, когда осознание настигло его, и когда он где-то глубоко внутри уже признал свое поражение. – Значит, я… я был лишь вторым вариантом? Все это время… он был… ты хотел его? – спросил он. – Речь идет не о первом или втором варианте, Брэндон. Здесь вообще никто не говорит ни о каких вариантах. Если бы я мог выбирать, если бы у меня была способность просто… держаться от него подальше, я бы выбрал тебя, – объяснил Курт, отчаянно желая, чтобы Николс понял его. – Но ведь я говорю не о выборе. Если бы я остался с тобой, то мне пришлось бы разойтись с… с каким-то внутренним чувством того, что это правильно, это справедливо. Я бы был с тобой, но хотел бы все равно его. Каждый день. И я не мог так с тобой поступить. Или с самим собой. И не буду. И, честно говоря… с твоей стороны это невероятно эгоистично просить меня остаться, зная, что я буду несчастен. – Почему это эгоистично просить тебя остаться? Разве не эгоистично то, что ты покидаешь меня? – удивился Брэндон. – Ты сбегаешь к своему рыцарю в сияющих доспехах, а я остаюсь один. Разве это справедливее? – Но ты сильный – достаточно сильный для того, чтобы пережить это и двигаться дальше. В колледже ты начнешь новую жизнь, окруженный тысячами новых людей. И тебе выдастся шанс найти кого-то еще – кого-то, кто сможет полюбить тебя так, как это не удалось сделать мне. Может, это не так-то уж… не так-то уж справедливо, хотя, это слово здесь не совсем правильное, – сказал Курт, ненавидя себя за то, что заставил Николса чувствовать себя столь ужасно, но он ничего не мог с этим поделать. Ничего не мог исправить. Брэндон безнадежно пожал плечами, словно он больше не знал, что еще сделать, а затем прислонился к спинке кровати Андерсона. – Почему вместо этого ты просто не мог любить меня? – спросил он. Оглянувшись на Блейна, Курт увидел, как тот жестом спрашивает, удалиться ли ему? Хаммел кивнул, и парень выскользнул за дверь, оставляя их наедине для окончания беседы. – Я пытался, – признался Курт, усаживаясь рядом с Брэндоном на кровать. – Именно поэтому я... именно поэтому я никогда не пытался порвать с тобой. Я не мог выяснить все для себя. Ты был таким хорошим со мной, таким очаровательным, и иногда так смотрел на меня, будто я – единственный человек, который имеет значение. Ты был таким потрясающим, и я не мог понять, почему мне так хотелось быть с Блейном, если ты давал мне все, что только мог. – Но этого было недостаточно, так? Брэндон опустил глаза в пол и поник плечами, словно вокруг мир разбился на крошечные кусочки, которые все же были слишком большими и неподъемными для одного человека. Курт нерешительно взял одну из его ладоней в свои. – Просто это не было тем, в чем, как мне казалось, я нуждался, – ответил Курт. – Но он является этим? Он все, что тебе нужно? – ...да, – нежно сказал Курт. – Может, даже больше. В течение нескольких секунд Брэндон просто кивал, словно осмысливая все и раскладывая в голове по полочкам, а затем посмотрел на Хаммела глазами, полными слез. – Ты поцелуешь меня? – спросил он едва слышным шепотом, больше похожим на выдох. – Последний раз? От этих слов Курт словно оцепенел, потому что это было самым нежелательным исходом после уже причиненного вреда, но, в то же время, ему не хотелось делать из этого привычку: целовать других, тогда как он уже состоял в отношениях с кем-то. Забавно, как легко Хаммел позволял себе думать о Блейне, скучать по нему и хотеть, будучи с Брэндоном, и насколько сложно было теперь сделать все наоборот. – Я не... я не желаю этого только потому, что хочу, чтобы ты причинил Блейну боль, – правильно понял его долгую паузу Николс. – Мне просто хочется, чтобы ты сказал мне, что ты будешь чувствовать теперь. После, казалось бы, вечности, проведенной во внутренних дебатах с самим собой, Курт кивнул, и Брэндон приблизился к нему. Веки Хаммела инстинктивно опустились, ведь это была знакомая территория. Губы парня были влажными от слез, а поцелуй мягким, и он едва двигался, оставаясь неподвижно прижатым к Курту. Он не держал его, лишь не расцеплял их сомкнутые руки, что были прижаты к бедрам парней, и в скором времени Николс оказался первым, кто отстранился. Глаза Курта оставались закрытыми, и он сомкнул губы, все еще влажные от солоноватых слез Брэндона. – И как? – тихо спросил тот с легкой надеждой в голосе. Хаммел выдохнул. – Сладостно-горький, – прошептал он. – Как то, что могло бы быть. Брэндон медленно отстранился, высвобождая пальцы из руки Курта, и встал, в то время как Хаммел открыл глаза. Николс выглядел так, будто сдался, будто, наконец, смирился с тем, что не может выиграть эту битву, или же что особо выигрывать было нечего. – Ты действительно любишь его, – заключил он. – Да, – грустно ответил Курт, потому что это было правдой, и он сам не мог изменить своих чувств к кому бы то ни было. – Хорошо, – окончательно произнес Николс. – Я надеюсь… надеюсь, что он делает тебя счастливым, Курт. Хаммел поднялся так быстро, что едва устоял на ногах, а после бросился в объятия к парню. Этого он не ожидал; Курт никогда не думал, что они расстанутся вот так, и все же, вот они. Брэндон обнял его в ответ, хоть его прикосновения были мягкими, и Хаммел окончательно уверился – он никогда на сто процентов не смирится с подобной ситуацией. Но это был новый старт. – Мне жаль, что назвал тебя шлюхой перед твоим отцом, – извинился Николс, когда они отстранились друг от друга. – Ты везунчик, что он не прикончил тебя на месте. – Я уже это понял. И мне жаль, что я ударил Блейна. И что назвал его проституткой. Я просто не… не мог думать рационально. – Я знаю. Хотя ты можешь подумать о том, чтобы извиниться и перед ним, – сказал Курт, провожая Брэндона к двери. – Я не знаю, готов ли сделать это сейчас. – Может, в один прекрасный день, – ответил Хаммел, открывая дверь. Картина, которую они застали, выйдя в коридор, была наименее ожидаемой. – Да пошел ты нахуй, Блейн Андерсон! С этими словами, прямо посередине коридора, Томас ударил Блейна по лицу так сильно, как только мог, а затем немедленно повернулся и покинул место действия. Не было похоже, что удар был слишком сильным – учитывая, что Андерсон все еще стоял. Он схватился за щеки обеими руками и, с намерением также уйти из коридора, повернулся лицом к Курту и Брэндону. Посмотрев на них неверящими глазами, Блейн выпалил: – Почему, черт возьми, все в этом гребаном месте просто жаждут ударить меня? ___________________ В 17 веке носить вышитую алыми нитками букву «А» (сокращение от «адюльтер») значило носить «клеймо» прелюбодеяния, иными словами признак жены, изменившей мужу (в контексте данного фанфика партнера, изменившего партнеру).