Where We Went Right

На следующее утро, убирая увлажняющий лосьон для кожи в сумку и закрывая ее, Курт подумал, что паковать вещи необычайно тяжело. Не мигая, он уставился на свой неприкрытый матрас и пустой стол. Эта комната стала для Хаммела вторым домом – домом вдали родного. В этих четырех стенах он так сильно изменился, и сама мысль о том, чтобы покинуть их, даже пусть на несколько месяцев, была невыносимой. А затем Курт обратил свое внимание на Блейна. Прекрасного Блейна, запутавшегося в простынях и сжимающего подушку, где покоилась голова Хаммела прошлой ночью. В лучах утреннего рассвета кожа его обнаженной груди поблескивала, и Курт уже начал скучать по прикосновениям к ней, поцелуям и ласкам кончиками пальцев. Та сторона комнаты, которую занимал Андерсон, была в полнейшем беспорядке: коробки и сумки были навалены друг на друга, некоторые спешно втолкнуты под кровать, а другие уложены около стола. Он должен уехать из Далтона днем – после того, как школу покинет Курт. Хаммел положил последнюю сумку на пол и присел на краешек кровати. Все еще сонный Блейн потянулся к его теплу, утыкаясь носом в бедро Курта. Тот нежно улыбнулся, и запустил пальцы в мягкие и спутанные кудряшки парня, мысленно возвращаясь к прошлой ночи. – На твой взгляд, как часто мы сможем видеться этим летом? – спросил его Курт через несколько минут, после того, как они обнялись под одеялом. – Мы будем так далеко друг от друга. – Как-нибудь, но мы решим это, – уверил его Блейн и уткнулся подбородком в волосы Хаммела. – Сильно плохо все равно не должно быть. – Мы будем на расстоянии двух часов езды друг от друга, – продолжил Курт. – И поездка будет того стоить, – прошептал Андерсон, целуя того в макушку. Курт тихо выдохнул, расслабляясь в руках Блейна, и крепче прижался к нему, заполняя легкие знакомым запахом парня, его простыней и пахнущей чистотой кожи. Как ему вообще удастся прожить столько месяцев без Андерсона рядом с ним? – Я буду так сильно по тебе скучать, – нежно пробормотал он. – И я буду сильно по тебе скучать, – ответил Блейн. – Но мы не прощаемся. И никогда не попрощаемся. – Нет, – согласился Хаммел, прежде чем его веки стали слишком тяжелыми, чтобы поднимать их вновь. – Никогда не попрощаемся. Андерсон сдержал свое обещание, данное отцу Курта, и этой ночью они не занимались сексом. Честно говоря, Хаммел думал, что оба были слишком исчерпаны вчерашней драмой, чтобы даже рассматривать возможность занятий любовью. Вместо этого Курт беспокойно спал, проснувшись посреди ночи, удостоверяясь, что Блейн все еще здесь, и что у них все еще есть несколько часов перед отъездом, а после выбрался из теплого кокона одеял и принялся завершать сбор вещей. В десять часов Курт обхватил ладонью лицо Андерсона и нежно поцеловал его в щечку. Блейн вздрогнул. Его глаза были все еще затуманены сном, но парень улыбнулся, увидев Курта. – Тебе уже нужно уезжать, да? – спросил он грубоватым голосом. – Да, – кивнул Хаммел, не вынимая пальцы из волос парня. – Нужно. – Напиши мне, когда доберешься до места, – попросил Андерсон, и Курт заметил, что тот отказывается говорить слово «дом», потому что, может, это место больше не было домом. Может, его дом был теперь здесь – здесь, на тонком матрасе, с двумя бьющимися в унисон сердцами в лучах раннего солнца. – Обязательно, – прошептал Хаммел, целуя Блейна в губы, абсолютно не обращая внимания на утреннее дыхание. После он встал, и Андерсон поймал его за руку. – Я люблю тебя, – сказал он. Ох. Правильно. Теперь они могли это произносить. – И я тебя люблю, – улыбнулся Курт. Повозившись немного с последней сумкой, Хаммел вскинул ее на плечо и вновь повернулся к Андерсону, подняв с постели свою подушку. – Скоро увидимся, – проговорил он. – Определенно, – ответил Блейн, наблюдая за тем, как Курт направляется к двери. Ему не хотелось выходить, не хотелось покидать Андерсона, но Хаммел все равно переступил порог, ведь он знал – они не прощаются. И никогда не попрощаются. х х х х – Курт, дорогой! Добро пожаловать домой! – энергично поприветствовала его Кэрол, сразу как только парень вошел в дом, неся на плече тяжелую сумку и сжимая подмышкой мягкую подушку. – Давай, я заберу твои вещи. Обед уже на столе. Сэндвичи с огурцами для тебя и ростбиф для отца и Финна. Теперь упоминание огуречных сэндвичей было словно удар под дых, потому что все, о чем мог думать Курт – это незапланированный, внезапный пикник при свечах на полу в комнате общежития, и беглые взгляды, брошенные через полутемный зал на весеннем балу. – Спасибо, Кэрол, – несмотря на воспоминания, пробормотал он. Улыбка женщины была слишком яркой, и она взяла его вещи, поднимаясь по лестнице. Хаммел побрел в сторону кухни, по дороге отправляя Блейну текстовое сообщение, уведомляя, что безопасно добрался, и, проходя по коридору, Курт задумался, насколько незнакомым теперь казался ему дом. Конечно, он приезжал сюда несколько раз после того, как семья переехала в новый дом, но Курт всегда знал, что после этого вернется в Далтон. Он знал, что не останется здесь надолго, поэтому пребывание тут всегда казалось каким-то размытым. И теперь сама мысль о том, что Хаммелу придется остаться здесь на несколько месяцев, была какой-то сюрреалистичной и даже тяжелой для понимания. – Привет, Курт, – с набитым ртом пробубнил Финн. – Финн, – поздоровался он, обходя стол, чтобы поцеловать отца. – Привет, пап. – Сынок, – кивнул ему Берт. – Как доехал? – Неплохо, – ответил он, присаживаясь рядом. – Почти что без пробок. – Хорошо, это хорошо, – сказал мужчина. – Пообедай, потому что потом нам нужно поговорить. Курт замер. – О чем? – Просто насчет школы, – неясно махнул рукой Берт. – Но ты сначала поешь. Прекрасно зная, что не сможет спокойно закончить прием пищи от беспокойства, пожирающего изнутри, Курт посмотрел отцу прямо в глаза. – Просто скажи мне. – Нам не нужно говорить об этом при… – Какая разница? – вырвалось у Хаммела. – Они все равно узнают об этом. Мы теперь семья. Взгляд Берта смягчился при употреблении этого слова. Курт сидел неподвижно, сложив руки на коленях и подготавливая себя к любого вида планам, в которые его собирался посвятить отец. Он точно не мог сказать, почему ожидал чего-то плохого, но, должно быть, это очень важно, раз уж Берт собирался поговорить с ним наедине. Кэрол вошла в комнату и присела за стол напротив Хаммелов, переводя взгляд от отца к сыну. Кивнув, Берт вытер уголки рта салфеткой. – Вчера, после того, как мы закончили паковать твои вещи и складывать их в грузовик, я направился в главное здание и поговорил там с самым главным, – начал он. О боже. – Я не был особо впечатлен подходом к управлению этой школой, Курт, совсем не был. Кому вообще пришло в голову позволить кучке подростков вести себя, как вздумается, и делать все, что только пожелают? Я не хочу выбрасывать свои деньги на заведение, где ты можешь выпивать и… заниматься другими вещами. – Я не… я больше не собирался ничем таким заниматься, пап, клянусь. Мы напились лишь однажды – это был только один раз, обещаю, – с отчаянием пробормотал Курт. – Я верю тебе, сынок, – спокойно ответил Берт. – Но люди в этой школе гораздо больше обеспокоены статусом, чем твоим благополучием. И я с этим не согласен. – Нет, – выдохнул парень, понимая, к чему ведет отец. – Поэтому я забрал твои документы. – Нет, – вновь сказал Курт. – Осенью ты вернешься в МакКинли. Мне не нравится то, что я не знаю обо всем происходящем в твоей жизни, Курт. Я не тот родитель, который отсылает своего ребенка в школу, только по той причине, что не хочет иметь дело с его поведением. Да, я знаю, тебе там нравилось, даже очень нравилось. Но также я не могу позволить тебе встревать в какие-то неприятности лишь потому, что администрация в этой школе закрывает на все глаза. Ты мой сын. И я не позволю такому повториться. Курт тяжело сглотнул образовавшийся в горле комок, подавив тошноту. Нет… как… нет, нет, он должен вернуться туда, должен вернуться к Блейну, обратно в их комнату, обратно домой. Далтон теперь… его друзья, как же быть с его друзьями? Хаммел не был уверен, что те вообще хотели оставаться теперь его друзьями – не после того, что произошло вчера, но… но Уэс, и Дэвид, и алкоголик Джефф, и… нет. – Отец… – Прости, сынок. Такого больше не повторится. – А что с Карофски? – выпалил Курт, отчаянно пытаясь найти причину, которая могла бы послужить его целям. – Он все еще там. Все еще ненавидит меня, он сказал, что хочет убить меня! Разве ты этого не помнишь? – Вообще-то, – прервал их Финн, неуверенно озираясь по сторонам, – семья Карофски перебирается в Колумбус. Его отец получил там работу, кажется. Он не… он не вернется. Черт подери, Финн, выругался про себя Хаммел. Это ему вовсе не помогает. Курт бросил гневный взгляд на брата, который теперь глядел в тарелку, продолжая есть свой обед. – Думаю, ты скучаешь по своим друзьям, дорогой, – вставила свое слово Кэрол. – Я… да, конечно, но… Больше всего он скучал по Блейну. – Пожалуйста, – взмолился Курт. – Пожалуйста, не делай этого. Я буду… буду держаться подальше от вечеринок… и попрошу себе другого соседа, – попробовал он найти компромисс. Даже если Блейн не будет спать с ним в одной комнате, они хотя бы будут находиться в одной школе, Хаммел все еще будет видеть его улыбку, и… – Не то, чтобы я не доверял тебе, Курт, – сказал его отец. – Я знаю, что ты теперь с Блейном, и всякое такое, и еще я знаю, что это трудно, но… – Ты и понятия не имеешь, как долго и упорно мне пришлось бороться за него! – взорвался парень, поднимаясь и отталкивая стул. – Нам так долго приходилось скрывать это, и теперь… после всего… я даже не могу видеться с ним? Это полная хрень. – Эй! – вскрикнул Берт. – Не смей так разговаривать со мной! – Это нечестно! Я люблю его! – Тебе всего лишь семнадцать, Курт! Ты не можешь любить кого-то так сильно в каких-то семнадцать лет! Такое, подумал Курт, когда его зрение начало затуманиваться, он никогда не ожидал услышать от своего отца. – Ты меня даже больше не знаешь, – сказал Хаммел, и кровь отчаянно закипала в его венах, пока парень старался снизить свой голос. Никогда, никогда в своей жизни он не думал, что его отец мог такое сказать. Курт раньше не был настолько разъяренным на кого-то взрослого, и он ненавидел это чувство, ненавидел то, что не мог контролировать свою реакцию, даже хоть и знал, что происходит в его голове. – Знаешь, может, ты и прав, – в конце концов, произнес Берт. – Как я могу? Ты жил в этом месте несколько месяцев практически без надзора, и я тебя так не воспитывал. Ты подросток! Тебе не позволено идти туда, куда хочешь, и делать то, что ты хочешь! – Я так и не делал! – Но был чертовски близок к этому! – крикнул мужчина. – Ты просто не можешь смириться с тем фактом, что я занимался сексом! – выпалил Курт; весь здравый смысл покинул его сознание, и Хаммел не знал, почему вообще говорит все эти вещи. – Конечно, я расстроен из-за этого! Но посмотри на себя, Курт. Ты никогда со мной так не разговаривал. Никогда! – Люди меняются, отец. Смирись с этим. – Это точно, еще как меняются, особенно учась в школе без хоть какого-либо подобия дисциплины. Ты сам на себя не похож! – Ну, может, мне так лучше! – вновь крикнул парень. – Может, тот человек, которым я был раньше, был слабым, и я ненавидел его! Может, он был трусом, который отказывался драться в ответ! – Ты никогда не был трусом! Голос Финна громко прозвенел в комнате, и все остальные немедленно затихли. – Ты не… ты никогда не был трусом, – вновь произнес Хадсон, глядя прямо на брата. – Ты самый сильный человек из всех, кого я только знаю, Курт. Ты… тебе приходилось иметь дело с таким дерьмом каждый день, и ты справлялся с этим один, никогда и никому ничего не рассказывая. Я знаю, что это всегда было очень плохо, но ты… ты справился с этим. Я не был хорошим человеком, признаю это, и не знаю, как мне удавалось не замечать все эти вещи, но я всегда думал, что ты… что ты самый сильный человек из всех, кого я только знаю. Горло Хаммела сжало от переполнявших эмоций, и глаза заволокло непрошенными слезами – и все это из-за Финна. – Может, я скучаю по этому человеку. Я скучаю по тебе постоянно, Курт, когда ты не в школе. Я знаю, что тебе нравится Далтон, и также знаю, что тебе нравится Блейн, но… мне было приятно слышать, когда Берт сказал, что забирает тебя из этой школы, потому что я скучаю по своему брату. Мы все скучаем по тебе, все в Хоре. Мне никогда не выпадало шанса быть здесь для тебя, и я… я хочу этого. Его колени подогнулись от бурлившей внутри Хаммела энергии. Курт сжал ладони в кулаках. – Я не хочу уезжать, – с отчаянием признался Курт. – После всего. Я не могу оставить его там одного. – Я знаю, – мягко произнес Берт. – Вы, мальчики, оказались по уши в дерьме. – И теперь ты забираешь меня, а ему придется вернуться, и все будут смотреть на него и видеть только плохое. Мы оба много что натворили. – Он будет в порядке, – уверил его отец. Курту же хотелось что-нибудь разбить или кого-нибудь ударить. Вместо этого он посмотрел на Берта и вылетел из-за стола, оставив свой обед нетронутым, поднялся по лестнице и укрылся в уединении и безопасности собственной спальни. С громким стуком захлопнув дверь, Хаммел направился к кровати, чуть не опрокинув стоящую по пути коробку, а затем уткнулся лицом в покрывало и позволил слезам свободно скатиться по щекам. Все причиняло боль. Его переполняли эмоции, и Курту хотелось ударить своего отца, обнять Финна… и он не знал, почему чувствовал себя преданным. Курт не был самим собой. Он знал это. Хаммел знал, что теперь его было гораздо проще разозлить, чем раньше. Знал, что стал более непостоянным, чем раньше, но, может, Курт попросту этого не замечал в Далтоне, ведь все там делали, что хотели, и говорили то, что хотели. Учителям всегда было наплевать. Боже, стоит только вспомнить их вчерашнюю реакцию: они просто стояли, ничего не делая, потому что прекрасно знали, что большинство из их учеников – дети из богатых семей. Учителя никогда не докладывали ни о каких инцидентах, потому что взрослые и состоятельные заботятся только о своей репутации, о внешнем лоске и престиже, и преподавателям не хотелось быть с теми, кто запятнает эту репутацию известиями о трахающихся направо и налево, как кролики, детишках. Далтон – это совершенно другой мир, такой, который никто за его пределами не сможет понять. Но Курт приспособился. И Далтон стал его вторым домом. А теперь его просто-напросто вырывают оттуда. _________________________________ От переводчика: уважаемые мои :) Я вас правда всех очень люблю, всех ценю, а также прислушиваюсь к вашим советам и просьбам. Но пока у меня немного тяжелый период в жизни, и я на какое-то время решила "отдохнуть" от переводов. Объясню так, чтобы вы сразу не пугались :) Работ у меня много, и каждая их них уникальна, к каждой я проникаюсь всем сердцем и душой, но они пока нужны мне, чтобы победить в одном конкурсе. Поэтому на ближайшую неделю (два максимум) все, что я буду делать в плане фанфикшна - это закончу фики Where We Went Right (в котором нас ждет еще четыре небольшие чудесные главы + эпилог), Own Me (в котором нас также ждет три части) и I Want to Know the Reason Why I Shouldn't (где осталась одна часть). После этого я вернусь к нормальному режиму (то есть буду работать опять со всеми фиками подряд), и первым, что вы увидите - это четвертую главу Underneath Your Skin, которая должна быть готова к середине октября (именно полную главу, не по частям), потом One More Night и так далее. Прошу прощения у тех, кто ждет совершенно другие работы, и хочу попросить вас набраться терпения и не ставить на мне крест - я могу вас еще удивить :) Спасибо за внимание :) Следующая глава фика Where We Went Right будет готова к воскресенью.