Where We Went Right

Глаза Курта невыносимо жгло от того, что столько времени он проплакал в подушку. Парень знал, что должен сесть, взять себя в руки, позвонить Блейну и рассказать, что осенью не вернется в Далтон. Однако Хаммел боялся, что голос Андерсона разобьет его сердце на мелкие кусочки. В дверь кто-то постучал. Курт повернулся, чтобы не говорить в подушку. – Войдите, – прохрипел он. Его отец прошел в комнату, тихо ступая по полу, и прикрыл за собой дверь. – Сынок, – поприветствовал Курта отец, усаживаясь на кровать. Хаммел не ответил. Он все еще был зол и боялся, что если откроет рот, то скажет нечто такое, о чем горько пожалеет после. – Я знаю, ты до сих пор бесишься, – начал Берт. – Но хватит уже. Ты же не мог всерьез думать, что я буду рад таким новостям. Курт пожал плечами, но продолжил игру в молчанку. Его отец глубоко вздохнул и скинул с себя бейсбольную кепку. – Я не должен был говорить этого, – произнес он. – Насчет тебя с Блейном. Я помню свои семнадцать и восемнадцать лет, и как ненавидел, что люди думают, будто я не могу быть уверен в своих чувствах к кому-то. – Тогда почему ты это сказал? – глухо спросил Курт. – Потому что я… я боялся, что ты упустишь шанс быть собой, если полностью отдашься какому-то мальчишке. – Лишь потому, что у нас была любовная интрижка, еще не значит, что я не… – Я не об этом говорю, сынок. А о тебе. И о том, как ты ведешь себя в последние дни. Мы раньше никогда так не ссорились. Я знаю, ты будешь скучать по своим друзьям в Далтоне, а также по тому факту, что не сможешь видеть Блейна каждый день. Но сам подумай. Встань на мое место. В этой ситуации я собираюсь быть родителем, и никем другим. Мне вовсе не хочется видеть, как ты превращаешься в маленького и неуважительного человека, и еще я знаю, что если позволю тебе вернуться туда, ты все равно уйдешь сам, только будет уже слишком поздно. Да, ты хочешь вновь уехать туда, чтобы ему не пришлось бороться со всем этим дерьмом одному, но, честно сказать, ты думаешь не на свежую голову, потому что твои мысли забиты только им. Курт снова уткнулся лицом в подушку – он понимал, что отец прав, он знал это. Вдруг парень почувствовал тяжесть руки Берта на своей спине. – Но тебе всего лишь семнадцать. Ты можешь думать о нем, Курт. Но в то же время ты должен позволить мне думать о тебе. Именно за этим я и здесь. И я не допущу, чтобы ты увяз в этом всем по уши. Горло Курта сдавило от неприятных ощущений, и вина скрутила желудок, ведь вот он – его отец, который не позволит никому или ничему навредить ему. Он просто пытается помочь ему, и Курт – Курт был здесь единственным эгоистом из-за узости собственного мировоззрения. За несколько месяцев до Далтона Хаммел чуть не потерял Берта из-за сердечного приступа. Его отец чуть не умер. – Прости меня, – заплакал он, потому что, по совести говоря, Курт не знал, что будет делать, если отца не будет рядом. – Я знаю, приятель, – произнес Берт. – Все в порядке. – Я просто… я не хочу… – Я знаю, – спокойно ответил мужчина. – Но я же не говорю, что ты не можешь видеть его вообще. У вас все еще есть выходные и те вечера, когда у тебя будет мало домашней работы. Я понимаю, что предстоит еще долгая дорога, но теперь я смогу давать тебе больше денег на бензин. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Курт. Но еще больше мне хочется, чтобы ты был счастлив в таком месте, где я смогу быть твоим родителем. Курт оторвался от подушки и присел, вытирая влажные щеки. – Я знаю. – И еще мы вместе поработаем над твоим поведением. Мне не нравится, как ты на меня ругался. Когда ты находишься в кругу своих друзей и всякое такое… я хочу сказать, что понимаю, ты можешь говорить все, что угодно. Но не со мной. Курт кивнул и рвано выдохнул. Он вовсе не хотел обидеть отца. И не хотел разочаровывать его, ведь, хоть у парня теперь и был Блейн, отец есть отец, и семья всегда важнее всего. В Далтоне Хаммел много не задумывался о своей семье, потому что они были здесь, в Лайме. Словно Курт был отрезан от всего мира, и единственное, что имело значение на данный момент – это люди, окружавшие его в тех стенах. – Мне очень жаль. – Прекрати говорить это. – Но это действительно так. – Я не хочу, чтобы ты терзал себя чувством вины. Не это мое главное желание. Ты прекрасно знаешь, где облажался, и нам вместе придется иметь с этим дело. Ты всего лишь будешь делать все, что в твоих силах, а я подлатаю остальное. Черт, почему его отец такой невероятно заботливый? – Но, помимо всего этого, думаю, нам с тобой нужно поговорить об этой… интрижке – о том, что было между вами с Блейном. Боже мой, нет. – Может, не надо? – слабо спросил Курт. – Думаю, надо. – Боже, – простонал он, не особенно радуясь перспективам предстоящего разговора. – Нам раньше никогда не приходилось обсуждать, ээм, различные аспекты отношений, потому что подобное никогда не было проблемой. Но теперь ты стал старше и… – Пожалуйста, только не говори со мной о сексе. Пожалуйста. Я не могу разговаривать об этом сейчас. – Речь не о сексе, – осторожно поправил его Берт. – Вовсе не о нем. – Тогда что… – Все сводится к тому, знаешь, что я должен воспитать в тебе какие-то моральные принципы или что-то подобное. Я знаю, ты любишь Блейна, я правда это понимаю. Но также ты должен понимать, что изменять другим людям – вовсе не лучшая идея, потому что у каждого человека есть сердце, и это вовсе не правильно – брать на себя такую ответственность и разбивать его. – Я никогда не хотел этого, – с грустью произнес Курт. – Я просто не знал, что… я не понимал… – Да, я знаю. А еще я знаю, что людям свойственно ошибаться. И ты подвержен этим ошибкам, ведь ты не идеален. Никто не идеален. Однако я считаю, что знаю гораздо лучше, через что тебе пришлось пройти, чем ты думаешь. – Потому что ты уже взрослый человек? – спросил Курт, не в силах сдержать сарказма. – Потому что я был в подобной ситуации, – ответил отец. Подождите-ка. Что? – Что? – Я был в подобной ситуации, – повторил Берт. – Я знаю, каково это – сомневаться в своих чувствах к кому-либо, и что значит влюбиться в кого-то, кому не принадлежит твое сердце. – Чт… как? Внезапно в комнате стало очень и очень интересно. – Именно так я влюбился в твою мать, – признался Берт. Ничего себе. Это неожиданно. – Я встречался с другой девушкой, когда встретил твою мать. Она была – она была всем, о чем я только мечтал. И с той девушкой, с которой я встречался, не было ничего плохого, просто твоя мама, – Берт прервался, счастливо хохотнув, – была той, которую я любил. Но в то время она встречалась с другим парнем. И мы были просто друзьями, пока… пока одна ночь не изменила все. – Так, ладно, пожалуй, я не хочу знать остальные детали, – остановил его Курт. – На самом деле после мы чувствовали себя виноватыми. Но все обернулось не так, как у вас двоих, потому что однажды ночью мы просто сбежали в Вегас и поженились там. – …в то время как вы встречались с другими? – Ага. – Но я… я видел фотографии с вашей свадьбы! – Мы потом провели настоящую церемонию, – объяснил отец. – Она хотела этого, и я готов был подарить твоей матери все, что только мог. – И что произошло, когда твоя девушка и ее парень обо всем узнали? – О, они были в ярости. Никогда в жизни я не получал такой сильный удар от женщины, – вновь погрузился в воспоминания Берт. – У Марси был отличный хук справа. Парень твоей мамы обещал содрать с меня шкуру живьем, но она его как-то успокоила – Элизабет была виртуозом по части слов. – И где они теперь? Марси и тот парень? – Не могу сказать точно, – Берт пожал плечами. – Твоя мама выбрала меня, и это все, что интересовало меня тогда. Курт кивнул, ведь примерно это он чувствовал и с Блейном. Он выбрал Курта, и это все, что имело значение. – Теперь ты понимаешь, почему я не могу злиться на тебя. Но и поощрять я это тоже не хочу, потому что это не нормально. Однако я вполне понимаю, насколько спутано все может быть в твоей голове. Курт неуверенно посмотрел вниз на свои скрещенные на коленях пальцы, не зная, что ответить. – Я правда хочу, чтобы между вами двумя все сложилось, – продолжил Берт. – Просто будьте осторожны. – Я знаю, – тихо пробормотал Курт. Они так и продолжили сидеть в этой неловкой тишине, потому что в самом деле, что еще можно сказать после такого? Берт надел свою кепку и встал с постели. – Ладно. Я… ээм, дам тебе возможность распаковать свои вещи… ну и все такое. И только когда Берт был у самого выхода, Курт заговорил снова: – Спасибо, пап. – В любое время, сынок. Мужчина покинул комнату, оставляя Хаммела одного в своей комнате в окружении коробок, сумок и пакетов с вещами. Распаковываться Курт не очень хотел, потому что знал – обязательно наткнется на вещи, которые будут напоминать о Блейне или Далтоне. Хоть Курт и знал, что отец прав, его все равно печалила мысль о невозможном возвращении к той жизни, которая так полюбилась ему в последнее время. Как только он слез с кровати, смирившись с неизбежным натиском эмоций, его телефон завибрировал в кармане. И имя Блейна появилось на экране. – Привет, – ответил Курт. – Они выгнали меня из Далтона. _____________________ Следующая дата: четверг :)