Where We Went Right

– Они что?! – громко переспросил Курт, с удивлением подпрыгивая на ноги. – О чем ты говоришь? – Они выгнали меня, – сказал Блейн с другого конца телефонной линии. – Сегодня мой отец наведался в школу, когда я переносил все вещи в машину, и заставил сидеть с ним, пока он встречался с администрацией, и… что? Нет! Я говорю с… да, я говорю с ним! Нет, я не буду… боже, оставь меня в пок… Последние слова, произнесенные в спешке, явно предназначались не для него, Курт знал это. Но сейчас все, что он слышал – это крики; Хаммел мог подтвердить, что Блейн повысил голос, и чей-то другой, более глубокий и грубый, звучал где-то неподалеку от телефона. Внезапно послышался какой-то треск, непонятный громкий шум и болезненный стон, после чего в трубке повисла тишина. – Блейн? Блейн! – слабо произнес Хаммел, прекрасно понимая, что не получит ответа. Он отстранил телефон от уха и посмотрел на темный экран. Не зная, что же еще делать, он перезвонил, мысленно молясь о том, чтобы ему ответили. Но гудки все шли, и шли, и шли. А затем Курт попал на голосовую почту. Нещадно ругаясь, Хаммел нажал на кнопку отбоя и предпринял вторую попытку, только чтобы вновь попасть на нее. Что-то пошло не так. Поэтому он отправил сообщение. Перезвони мне. Хаммел осторожно присел на краешек кровати, уставившись на телефон и всем сердцем желая, чтобы Андерсон позвонил или написал. Но ничего не произошло. Совсем ничего. Через минуту экран засветился, уведомляя о новом сообщении. Перезвоню позже. Я в порядке. Рука, злобно схватившая сердце Курта в кулак, медленно разжалась, и паника и ужас потихоньку отступили. Как скоро наступит это «позже»? Когда он узнает, что происходит? Хаммелу не хотелось ждать – ему нужно было знать, что случилось. Нужно было удостовериться, что Блейна не избили или что-то вроде того, несмотря на это обрывистое «я в порядке». И какого черта он вообще должен делать, пока ждет?! Курт свернулся калачиком на кровати, отчаянно сжимая телефон в руке и разглядывая экран. Он понятия не имел, сколько придется провести времени в ожидании, но уже точно мог сказать, что распаковка вещей не поможет, а помимо этого больше нечем было себя отвлечь. Поэтому он просто продолжил лежать. И ждать. х х х х Курт проснулся через несколько часов от жужжащей вибрации телефона. Новое входящее от Блейна. Какой у тебя адрес? Вконец озадаченный, Хаммел вбил свой адрес и заодно спросил, зачем это нужно Андерсону. Скоро буду у тебя Это было все, что он получил в ответ. Курт немедленно сбежал вниз, с нетерпением ожидая новостей и прибытия Блейна. Что вообще, черт подери, происходит? – Что… – попытался спросить Берт, когда сын промчался мимо него. – Блейн в пути. Что-то произошло. Он позвонил несколько часов назад, и там был крик, а потом все стихло. Я заснул, а теперь он написал, что едет. И я не знаю, почему, – объяснил Хаммел, отвечая сразу на все невысказанные вопросы отца. – Я только знаю, что он скоро будет здесь. Берт закрыл рот, и Курт остановился около окна, выглядывая из-за занавесок каждые несколько секунд. Он обозревал подъездную дорожку, словно гипнотизируя ту поскорее явить ему машину Блейна, и это ожидание казалось бесконечным. Через пятнадцать минут Хаммел распахнул двери, и брюнет, абсолютно растрепанный и растерянный, буквально рухнул в его объятия. – Какого черта произошло? – потребовал объяснений Курт, втягивая Андерсона в дом. – Это долгая история, – пробормотал Блейн. – Пап, я отведу Блейна в свою комнату! – крикнул он, спешно поднимаясь по лестнице. – Дверь остается открытой! – в ответ предупредил его Берт. Хаммел закатил глаза, но все-таки провел Андерсона в комнату, широко распахивая дверь. – Садись, – командным голосом сказал он, толкая брюнета на кровать. – И рассказывай. Блейн сделал глубокий вдох и принялся излагать события этого дня. х х х х Андерсон захлопнул дверцу грузовика. Чтобы все упаковать и загрузить, потребовалось два часа. Он вовсе не жаждал короткой поездки домой, нет. Но, как только брюнет собрался залезть на водительское сидение, то увидел очень знакомый серебристый БМВ, одиноко стоящий на парковке. Его тело тут же наполнилось страхом, а конечности налились беспокойством. Переднее окно медленно опустилось. – Садись, Блейн, – сухо произнес отец, даже не глядя на него. – Что… – Садись в машину. Проглотив комочек страха, Андерсон вскарабкался на переднее сидение отцовской машины. У него не хватало мужества спросить, куда же они направляются, поэтому Блейн держал рот закрытым, упрямо глядя на дорогу, и, когда понял, что они приближаются к зданию администрации, нервно задрожал. Отец резко припарковал машину, и брюнет вылез наружу, так же безмолвно следуя за мужчиной в главное здание. Заместитель директора тут же провел их к кабинету. – Мистер Андерсон, Блейн. Пожалуйста, присядьте, – сказал им директор, пожилой мужчина с седыми волосами и глубокими морщинами, избороздившими лицо. – Что происходит? – кротко спросил Блейн. Губы отца оставались плотно сомкнутыми. – Блейн, – начал директор, – наших ушей достигли новости о неподобающем поведении, и, должен сказать, молодой человек, что я невероятно разочарован той информацией, которую получил. – Могу я спросить… что вы слышали, сэр? – поинтересовался парень. – Нечто о постыдной и секретной связи между вами и мистером Хаммелом. – Не знал, что отношения вне занятий интересуют дирекцию школы, – с усмешкой произнес Блейн. – Обычно нет. Вы пробыли здесь достаточно долго, чтобы понять, как работает академия Далтон. Однако вы выставили свои личные проблемы на всеобщее обозрение, прямо посреди коридора школы. Слухи об этом распространились везде, дошли до родителей и даже до школьного совета. – Что? – недоверчиво переспросил он. – Именно так. – Я не… я не понимаю, почему это вообще имеет какое-то значение, – сказал Блейн. – Это – моя личная жизнь, и я могу… – Нет, не можешь, Блейн. Эта школа является образцом, который нужно поддерживать, и репутация здесь священна. А ты сумел разрушить этот образ за всего лишь один день. – Какой-то подростковой романтикой? – громко спросил он. – Подростковая она или нет, твое поведение абсолютно не соответствует этой школе и ее имени. Я даже не могу назвать тебе точное число звонков, которые получил от обеспокоенных родителей, заявляющих, что я не поддерживаю установленную правилами дисциплину, и что не действую в интересах их детей. – Может, они и правы, – выпалил брюнет. – Следи за своим языком, мальчишка, – низким голосом пригрозил ему отец. Блейн молча откинулся на спинку стула. – Независимо от вашего мнения по этому вопросу, я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как репутацию школы втаптывают в грязь. Вы, как и остальные дети в этой школе, прекрасно уведомлены, с какими именами мы имеем дело. Блейн старался не смотреть в глаза директору. Да, он хорошо знал. Семьи почти каждого мальчика в школе были необычайно состоятельными. У каждой семьи было большое имя. Каждая семья имела определенный статус в обществе. – Подобный инцидент – особенно публично, особенно с гомосексуальной подоплекой – не только опорочило имя Академии Далтон, но и также тех родителей, которые платят за обучение. – Моя личная жизнь не должна иметь никакого отношения к подобного рода вещам, – спокойно, как только можно, заявил Блейн. – Как и моя ориентация. – Возможно и нет. Однако это имеет. Поэтому вынужден сообщить, что я не могу позволить вам вернуться в Далтон этой осенью. – Ч-что? – Решение о предложении вам места в качестве студента Академии было отменено. – Кем, могу я спросить? – разозлившись, спросил брюнет. – Мной. Администрацией. Школьным советом. Всеми. – А что насчет, – спросил он, крепче сжимая челюсть, практически страшась задать вопрос, – что насчет Курта? – Отец мистера Хаммела встретился со мной еще вчера. Он был очень недоволен тем, как я управляю Академией, и, в свою очередь, забрал документы сына. Боже. Желудок Андерсона резко скрутило, и парень почувствовал, будто его сейчас стошнит. Этого не должно было произойти. Почему так? Они просто… они просто двое подростков, которые немного облажались. Они лишь совершили ошибку. Всего одну. И ничего из этого вообще не должно было случиться. – Поздравляю, Блейн, – произнес его отец, пронзая его ненавистью, сквозившей во взгляде. – Ты официально разрушил эту семью. Внутренности брюнета болезненно сжались, и он молча продолжил кипеть изнутри, ощущая скользящую по венам и мышцам ярость. Медленно повернув голову в сторону отца, Блейн проговорил чистейшим голосом: – Пошел нахуй, отец. – Блейн, не… – Поднимайся, – громко произнес мистер Андерсон. – Мы уходим. – Отлично, – буквально прорычал брюнет, чуть ли не опрокидывая свой стул. Он вылетел из кабинета директора, а после и из здания администрации, ощущая позади разгневанного отца. Как только они подошли к машине, мистер Андерсон больно схватил его за плечо и рывком развернул к себе, опуская глаза, чтобы посмотреть на сына. – Как смеешь ты… – Проваливай с глаз моих! – закричал брюнет, сбрасывая руку мужчины и обходя автомобиль. – Куда, как ты думаешь, черт возьми, ты направляешься? – К своей машине! – И лучше бы тебе быть дома через полчаса, мальчишка! Блейн даже не развернулся, услышав эти слова. Вместо этого он размеренными и быстрыми шагами направился в сторону студенческой парковки, и слезы отчаяния заструились по его лицу. Что же они натворили? Двадцатью минутами позднее Андерсон вошел в дом и тут же поднялся к себе в комнату. Захлопывая за собой дверь, он хорошо слышал крики отца внизу, и, абсолютно не реагируя на них, вытащил из кармана телефон, немедленно набирая номер Курта. Как только Хаммел ответил, Блейн попытался объяснить, что происходит, но отец с громким хлопком распахнул дверь и принялся кричать. – Что? – резко спросил он. – Спускайся вниз! – Нет! – в ответ выкрикнул брюнет. – Какого черта ты делаешь? – Я говорю с… – С этим своим бойфрендом? – Да, я говорю с ним! – Убери свой чертов телефон и спустись вниз! – Нет, я не буду… – Отдай мне телефон! – Боже, оставь меня в пок… – Отдай мне! – закричал отец, пытаясь отобрать его у Андерсона. Оба вцепились в несчастный телефон. Блейн держал устройство в руке, а мистер Андерсон яростно сжимал его запястья, вдавливая ногти в мягкую кожу. Брюнет заметил все еще горящий экран и понял, что Курт, должно быть, все слышал, но прежде чем ему удалось сбросить вызов, отец толкнул его, и Блейн больно ударился коленом об угол стола. Он закричал и сбросил звонок, роняя телефон на пол и тут же заталкивая легким пинком под кровать, чтобы отец не смог достать его. – Немедленно спускайся вниз, – сквозь крепко сжатые зубы прошипел мистер Андерсон. Растирая ушибленное колено, брюнет уставился на него. – Я буду там через минуту, – сказал он, сдаваясь, потому что впервые в своей жизни Блейн испугался кулаков своего отца. Мужчина вылетел из комнаты, и, как только Андерсон услышал его громкие шаги на лестнице, то сразу потянулся за телефоном, быстро печатая сообщение Курту. Положив устройство на стол, он вновь стал массировать ноющее колено, предполагая, что на утро там будет здоровенный синяк. Проведя еще несколько секунд в одиночестве, безжалостно забирая у судьбы это время перед тем, что грядет далее, Блейн вышел из комнаты и, спустившись по лестнице, оказался в гостиной. Его мать сидела на подлокотнике дивана, вытянувшись, как струна, и держала в руке бокал вина. Блейн даже не сомневался, что это остатки. Она, вероятнее всего, выпивала уже в течение нескольких часов, как всегда делала в середине дня. – Теперь ты счастлив? – мрачно спросил отец, не двигаясь со своего места перед камином. – Счастлив, что разрушил нас? – Я ничего не разрушал, – в конечном итоге, произнес Блейн. – Все знают, – продекламировал мистер Андерсон. – Все. Я с прошлой ночи не отвечаю на звонки. – Каким образом мои отношения влияют на нашу семью? Я всего лишь чертов подросток! – Следи за своим языком, Блейн, – упрекнула его мать, задумчиво глядя в бокал с вином, движением запястья заставляя рубиново-красную жидкость вращаться по окружности. – Подростки совершают ошибки постоянно, – сказал Блейн. – Не в этой семье, – произнес отец. – И не в этом доме. – Ты называешь это семьей? – спросил парень. – Ты никогда не бываешь дома, а когда подобное случается, то не можешь сказать мне ничего хорошего! Я всегда получал самые высокие оценки, был лидером в своем классе и никогда не встревал ни в какие проблемы. – Пока дело не коснулось того, чтобы держать свой член в штанах, – съязвил отец. – Это не твое дело! И ты лицемер! Бог знает, со сколькими секретаршами ты переспал! Его мать даже не подняла глаз от поверхности бокала. И Блейн прекрасно знал – это все потому, что мать уже давно была в курсе внебрачной деятельности своего мужа. – Я уже давно взрослый человек, и моя жизнь не должна тебя касаться, – сказал мистер Андерсон. – Тогда и ты не лезь в мою! – Ты мой сын! – Разве?! – с удивлением выпалил Блейн? – Разве я твой сын? Ведь складывается впечатление, будто я для тебя ничто. Будто ты бы предпочел, чтобы я умер, нежели был геем. – Может, именно этого я и хотел, – наконец, произнес отец. Блейн не мигая уставился на него, чувствуя, как глаза обожгли непрошенные слезы. Он всегда знал, что его ориентация никогда хорошо не воспринималась отцом. Но, в то же время, он и подумать не мог, что мистер Андерсон хотел бы, чтобы сына вообще не существовало. – Отлично, – прошептал он, ощущая собственное горячее дыхание на губах, готовый принять любую судьбу, которую родители выберут для него. – Ты будешь жить с дядей Сэмуэлом, – проинформировал отец. – Он уже в курсе всей ситуации. Даю тебе десять минут, чтобы убраться из моего дома. И я больше никогда не хочу видеть тебя вновь. После этого мистер Андерсон покинул комнату, оставляя Блейна и его мать наедине. Брюнет уставился на пустое место, где только что стоял мужчина. Заметив на камине совсем недавние семейные фотографии, он задумался, что же теперь мать сделает с его изображениями. Блейн уже было представил фотографию без него в самой серединке, как вдруг женщина неожиданно заговорила. – Никогда не думала, что ты окажешься таким разочарованием. Она встала. И вышла. В груди Блейна что-то больно сдавило, и колени, ослабев, подвели его. Парень упал на пол. Но не заплакал. Потому что дядя Сэмуэль жил на окраине Лаймы, штата Огайо. ____________________ Гайз, вы можете себе представить – осталось две главы! :)) 23-ю и эпилог ожидайте уже в эти выходные! :)