Там, где нас никогда не будет

      Рэйчел оторопела от слов брата. В условиях больничной койки, после стресса, она уж точно не ожидала, что ее посетит столь приятная новость, в которую она до сих пор не могла поверить. И, отойдя от шокового состояния, Рэй произнесла то, что никак не ожидал услышать Роумен:       — Родители теперь от нас точно откажутся.       Роумен уперся лбом о койку слегка подрагивая плечами. Он тихонько хихикал от слов Рэй. Девушка слегка приподнялась с подушки, недоуменно спросив:       — Роумен, ты чего?       Парень поднял голову с красным, сдерживающимся от смеха, лицом. Смотря на брата, Рэй тоже засмеялась.       — Мне не нужно их благословение. Но, Рэй, ты умеешь разрядить обстановку — продолжая широко улыбаться, ответил Роумен.       — Ну да, обхохочешься, — усмехнулась Рэй.       — Походу кто-то уже идет на поправку, — он взял руку Рэй в свою. Полагаю, сегодня уже будем дома.       Посидев еще немного с сестрой, Роумен поторопился покинуть палату, а перед тем как уйти, добавил:       — Я оставлю тебя совсем ненадолго. Вечером я заберу тебя и куда-нибудь сходим.       — Я люблю тебя, — сказала Рэй, тем самым остановив брата в дверях.       — И я тебя, — он одарил ее заботливой улыбкой, подмигнув перед уходом.

* * *

      Как оказалось Рэй была на 2 месяце беременности. Роумен и Рэй на время остались в Эри, в отеле, чтобы в случае чего наблюдаться в клинике Годфри. Родители о себе не напоминали, да и Роумен не хотел идти на контакт, чтобы оградить сестру от совершенно неуместных переживаний. Она же попросту боялась с ними связываться, в силу сложившихся обстоятельств.       Они провели вечер в замечательном ресторане в центре города, затем отправились гулять по набережной вдоль огромного озера Эри. Пара наконец-то была по настоящему счастлива и морально готовилась к самому радостному событию в их жизни.       Всё началось рано утром. Рэйчел открыла глаза, стоило только первым лучам солнца осветить комнату. В последнее время она вставала слишком рано, хоть и ложилась поздно.       Роумен ещё спал, поэтому девушка поспешила на кухню - приготовить завтрак. Рэй хотелось проявить заботу, как это делал брат, готовя до этого почти каждое утро невероятные и безумно вкусные явства.       Кухня встретила тишиной и таким привычным уютом. Рэй остановилась на секунду, наслаждаясь долгожданным покоем и умиротворением, а постояв так с минуту, двинулась к плите и принялась попутно доставать продукты из холодильника.       Но внезапно Рэй замерла с парой яиц в руке прямо посреди комнаты. Внизу живота разлилось неприятное тянущее чувство. Вернее, пока что это болью нельзя было назвать, но девушка не на шутку испугалась.       Грудь стискивал страх, а сердце отбивало чечётку.       Яйца были отложены на стол, а сама Рэй присела на неподалеку стоящий стул. Стало немного легче. Правда, через пару минут, за которые девушка не шевелилась, молясь, чтобы странные боли исчезли, к низу живота прибавилась еще и головная боль.       По затылку будто ударили и на секунду в глазах Рэй всё потемнело, чтобы через долю секунд снова зажечься, но в более размытом качестве.       Подскочив со стула и понимая, что стоит разбудить брата, Рэй сделав первый шаг и охнув от боли, поразившей всю нижнюю область, непроизвольно согнулась пополам.       Боль же каждой секундой становилась всё жгучей и резкой. В голову стали лезть самые ужасные и отвратительные мысли, но Рэй их старательно отгоняла, пока не почувствовала влагу между ног. Несколько долгих секунд, показавшихся вечностью, девушка не желала смотреть вниз, но новая доза боли и адреналина, заставили не только закричать, потому что сил терпеть не было, но и опустить взгляд, чтобы сердце пропустив удар - замерло.       На ногах и светлом деревянном паркете появились кровавые следы. Рэйчел взвыла, прекрасно понимая, что это означает, не желая принимать подобный исход.       — Рэй?       Испуганный и в один момент охрипший голос Роумена послышался со стороны лестницы. В один миг он преодолел расстояние и оказавшись около сестры с ужасом смотрел на происходящее.       — Черт побери... Ребенок!       Роумен принялся набирать Эрика. Рэй же снова закричала, так как новый спазм схватил сильнее прежнего. Голову что-то сжимало в тиски и не желало отпускать, а в груди перестало хватать воздуха.       — Роумен... не могу... дышать...       — Эрик, живо машину на Роуз стрит!       Повторять не нужно. Помощник только и сделал, что угукнул и повесил трубку.       Девушка пыталась хватать ртом воздух, но он словно не желал доходить до лёгких.       — Рэй, господи боже...       Роумен не знал, что делать. Впервые он был парализован безвыходностью ситуации и непреодолимым страхом.       Рэй же всё-таки смогла вздохнуть. Вдох дался тяжело, а после него наступил прерывистый хрипящий кашель. Девушка ощущала нечто, вставшее поперек горла и желала поскорее от этого избавиться.       Сам же Роумен приобнимая Рэй помогал ей удерживать равновесие, пока девушка надрывно давилась кашлем.       — Милая, что с тобой... держись, слышишь? Эрик сейчас приедет за нами... Потерпи немного, все будет хорошо!       Но хорошо не будет, думала Рэй, когда вместо капелек слюны с комками воздуха стала вылетать кровь.       Горло продолжало драть, но само удушье прекратилось. Зато часть паркета и ее ладонь украшали багровые пятна.       — Роумен...       Рэй мутным взором осмотрела сначала брата, а после и свою руку в крови. Голос Роумена стал доноситься будто откуда-то издалека, а сам его образ постепенно меркнул. Перед тем, как глаза девушки закатились, и она потеряла связь с этой реальностью, в голове пронеслась мысль, что все хорошее закончилось.       То, с какой скоростью несся Эрик по дороге с Рэй и Роуменом на заднем сидении, мог бы позавидовать и сам Шумахер. Ее состояние было тяжелым. Она то выбиралась из холодной тьмы, то снова в неё окуналась.       Роумен же внутренне дрожал, но старался унять дрожь и в любой удобный момент шептать что-то сестре. Только, не все доходило до ее измученного сознания.       — Скорее, Эрик!       Парень вдавил педаль газа на максимум, и, если была на то возможность, выезжал на встречную полосу, сигналя проезжающим мимо автомобилям.       Иногда Эрик поглядывал на заднее сидение. Вид мертвенно-бледной Рэйчел пугал, а вид потерянного и поникшего начальника пугал вдвойне. Таким он его никогда не видел. А сейчас, казалось, ещё немного и Роумен сорвется на эмоции.       — Милая, потерпи. Уже почти приехали. Потерпи.       Мужчина говорил тихо, нежно поглаживая девушку по голове. Серость кожи вызывала неконтролируемую панику. Резкий визг шин и Роумен наконец-таки отрывается от сестры и мутным, рассеянным взглядом узнает свою собственную больницу.       — Давайте помогу её донести.       Роумен переводит всё тот же потерянный, поглощенный страхом взгляд на открывшего заднюю дверь помощника, а придя в себя, практически рычит в ответ:       — Я сам! Лучше иди за Прайсом! Я буду в реанимации!       Эрик скрылся за пару мгновений за дверьми клиники. Сам же Роумен с осторожностью поднял сестру на руки и поспешил с ней в главный корпус.       Главное отделение встретило невероятно пугающей тишиной. За стойкой скучающе сидела старшая медсестра. Увидев же шокирующую картину, подскочила и торопливо проговорила:       — Господин Годфри?       — В реанимацию, живо!       Девушка как можно быстрее предоставила каталку и уложив Рэй она убежала в палату, а следом за ней последовал Роумен.       Сердце его готово было вырваться из груди.       — Просто держись, слышишь?       Кому это было адресовано трудно сказать. То ли сестре, чьё состояние уже долгое время не менялось, то ли это Роумен сам себе сказал, чтобы окончательно не сойти с ума.       Доктор Йохан Прайс, мужчина азиатской внешности, в очках, среднего роста, ворвался в палату будто стихийное бедствие. Глазами он тут же нашёл Рэй и поспешил к ней.       Роумен же наворачивал круги по палате, бессильно следя за тем, как его самый лучший доктор пытается спасти самое дорогое, что у него есть, собирая кровь на анализ и попутно задавая какие-то вопросы, суть которых не сразу доходила до сознания.       — Роумен, когда случился приступ? Она принимала какие-либо препараты? С ребенком...       Прайс отвлекся от вопросов, схватив взглядом кровавое пятно на халате, в который была укутана девушка.       — Твою ж мать!       Аманда, срочно готовь аппарат вентиляции легких!       Блондинка, что ещё несколько минут назад помогала уложить Рэй, за пару мгновений подготовила аппараты жизнеобеспечения.       — Скорее же! У неё всё ещё не прекратилось кровотечение!       Роумен же не сразу среагировал, пораженный словами Прайса. Доктор же, видя растерянность парня, поспешил позвать своего ассистента.       Руки у Рэй были невероятно холодными, что и заставляло доктора бить тревогу.       Роумен не отводил огромных испуганных глаз. Весь мир будто перевернулся наизнанку. А мысль, что он может потерять единственного любимого человека... заставляла волосы на голове вставать дыбом.       "Нет. Ведь это невозможно. Это не правда. Это происходит не со мной. Этого не может быть!"       Прошло около двух часов, прежде чем Прайс, обессиленный и печальный, вышел из реанимации.       Роумен, до этого сидевший на полу и поджав колени, словно мальчик против которого была целая Вселенная, как можно скорее поспешил к Прайсу. Глаза парня горели страшным огнем отчаяния и боли.       — Она жива?       Его голос дрожал. Прайс снял очки, медля с ответом, а Роумен уже через секунду прижал доктора к стене, прожигая взглядом.       — Она жива?! Что с моей сестрой, черт возьми!       Прайс обессиленно прикрыл глаза и прошептал:       — Да. Жива. Но всё очень серьезно. Пройдем в кабинет, поговорим.       Роумен облегченно выдохнул, после чего они прошли в кабинет Прайса.       — Я бы предложил тебе сесть, — сказал он, доставая из шкафчика два стакана и бутылку виски.       Мужчина же послушно присел, готовя себя к самому худшему. Прайс же наполнив стаканы, протянул один Роумену.       — Сейчас нам удалось нормализовать ее состояние. Но результаты анализов весьма плачевны.       Роумен напрягся.       — Давай ты просто скажешь, как есть, а не будешь страдать херней!       — Ребенка не удалось спасти. А кровь Рэй, скажем так, испорчена. Помимо этого её пожирает бурно развивающийся рак.       И если к первому мужчина был более менее готов, то остальное стало настоящим потрясением.       — Что? Кровь испорчена? Рак? Блядь, что за бред ты несешь?!       — Как бы того хотелось, но это не бред, Роумен. Ты пытался пробудить в ней спящий ген, оказавшийся неполным. К тому же, твоя кровь ускорила развитие до последней стадии рака легких. Они переполнены метастазами и их число не уменьшается из-за повышенной насыщенности твоей крови. Мы не можем провести операцию, так как соприкоснувшись с кислородом реакция ускорится ещё в два раза, а подобного Рэй не переживет.       Роумен не знал, как реагировать на такое. То ли его глаза закрыты и нужно их с силой распахнуть, чтобы проснуться, то ли...       — Но как моя кровь может способствовать развитию рака? Это невозможно. Разве она не должна её уничтожить?       Прайс тяжело выдохнул, и продолжил:       — В теории да, так и должно быть. И было бы, не будь у Рэйчел неполного гена, — предпоследнее слово он нарочито подчеркнул. — В нём отсутствует бета-мил. Ты должен знать, что именно он отвечает за состав и насыщенность крови. При его отсутствии... обращение невозможно.       — Но ты же проводил свои чертовы исследования! Почему не предупредил об этом?!       — Он спящий, Роумен. Та часть, где должен находиться бета-мил скрыта. Твой ген открыт и его патологии легко отследить. У Рэй нет. Это как пальцем в небо. Повезет, не повезет.       Повисла гробовая тишина, казавшаяся вечностью, а после, с надрывом в голосе, Роумен задал только один вопрос:       — Сколько ей осталось?       — Пара недель в лучшем случае. Мы частично смогли очистить легкие, но новые очаги появляются слишком быстро...       — Ясно, — Роумен залпом осушил стакан и направился к выходу       Прайс только и сделал, что с жалостью и сочувствием проводил взглядом бледного и опустошенного парня. Тот в свою очередь отправился в палату к сестре. Неверие всё больше и больше пробуждалось внутри. Хотелось проснуться.