7Зв = 700Бэр = 795,5Рад

Разделавшись с приготовлением нехитрого блюда, я с чувством полного морального удовлетворения уселся в общем зале, под завистливые взгляды нескольких сталкеров и группки иностранных туристов (хотя, они могли быть и учёными, я не стал приглядываться). - Твой подопечный уже в стиралку комбез сдал, купил бутылку водки и утопал наверх, - счёл нужным отчитаться передо мной Штек. - Да хоть к ЧАЭС, не мешай мне насыщать желудок чем-то поприятнее вашей растворимой лапши, - я отмахнулся и продолжил неспешно наматывать слегка разварившиеся спагетти на погнутую вилку. Почему-то все люди считают, что жизнь сталкера состоит только из рейдов и сдачи хабара. Как будто мы днюем и ночуем в Зоне почти без перерыва – отдышался, продал артефакты, пришил отрубленные конечности и снова в путь. И ни у кого в сталкерскую романтику не вписывается то, что мы весомую часть времени проживаем в тех же паршивых номерах при барах или в деревеньках рядом с кордоном, где ещё теплится жизнь. В зависимости от масштаба работ (кто-то по окраинам лазает, мелочёвку собирает, а кто-то за рейд к середине Зоны артефактов на небольшую квартирку в Киеве выносит) рассчитывается и время возможного отдыха. Учитывая сложившиеся для меня стабильные времена и последний относительно удачный рейд, я ещё минимум неделю поживу тут. Отосплюсь, подлечу нервишки, узнаю новостей, закажу себе носков и пару книг из-за кордона у Рыла, нашей руки во внешний мир. Только вот в мечты о неделе отдыха и уединения никак не вписывался пыльный спальный мешок у меня на полу, наполненный худосочным телом Лапки. Хотя, всё-таки интересный он парнишка, не зарывается, в Зоне не паникует и не болтает, только его эта маниакальная страсть к местным красотам пугает, но она, вроде, никак на жизненно-важных качествах не отражается. Помню, когда я в только направлялся в Зону, со мной в поезде познакомился один смешной кадр в больших очках, нервный, тоже рыжеватый, с небольшим грузом энциклопедических знаний и уверенности в своих силах за плечами. Вот с ним-то - звали кадра Мышь - мы и бродили по окраинам Зоны первое время. Я отмычкой становиться категорически не желал, всё узнавал на собственном опыте, сам проходил по всем граблям (хорошо, что не смертельным), а он таскался со мной, вечно молчал, постоянно поправлял свои очки и отлично чувствовал аномалии. Только вот недалеко от Тёмной Долины на нас несколько плотей навалились, я-то должен был ему спину прикрывать, но испугался, что в аномалию загонят, не уследил. Так и затоптали Мышь. Я тогда на полторы недели в запой ушёл, мы с ним как-никак подружиться успели, все пакости Зоны плечом к плечу, а я его так подвёл. А завёл эти мысли я к тому, что Лапка чем-то на него смахивает. Не склонен я к сентиментальностям, но, как сказала бы моя бывшая жена - это как бы второй шанс. Мышь не смог спасти, хоть этому пропасть уже не дам, душу очищу. Хотя на душе у меня налёта никакого и не было, к смертям я относился на порядок спокойнее даже, чем большинство сталкеров, что уж говорить о "нормальных людях", но вот первого напарника по своей вине потерять, это всё-таки осадочек оставляет. - Простите, вы не могли бы подсказать, кто здесь может быть проводником? - очень громко и медленно, с нехарактеризуемым акцентом, произнёс один из сидящих интеллигентной кучкой "туристов-учёных", обращаясь ко всем. - Лукас, я уже сказал вам, что сам всё сделаю, заткнитесь, - угрюмый сталкер с мохнатыми бровями насупился и торопливо добавил: - Пожалуйста. Всё-таки я вынес вердикт, что неместные граждане являются учёными. Это нельзя было обосновать конкретными признаками, но при чуть более внимательном рассмотрении сразу становилось видно – учёные. Без вариантов. Так как я был уверен, что Лапка дрыхнет без задних ног с непривычки, в мои планы входило снова посетить душ (раз уж есть возможность, надо намыться на три рейда вперёд), напиться с выползшими из нор товарищами и вечером потолковать со Мхом, если он соизволит сегодня добраться до Ангара. Не ожидая от Лапки достаточной сообразительности чтобы закрыть дверь, я тихонько открыл её на себя, дабы не разбудить это тело. Нянькаться с ним у меня сейчас желания не было никакого, пусть лучше поспит. Я аккуратно переставил ногу через порог и замер. Гы. Лапка совсем не спал, а попросту дрочил, ссутулившись на краю моей кровати и нагнув голову к груди. Глаза у него были закрыты и лицо вообще не выражало ничего, каждая мышца была расслаблена, как будто он спит, и только рука двигалась со сверхзвуковыми скоростями. Я ещё немного поумилялся беспечной юности, наблюдая как Лапка внезапно резко зажмурился, сдавленно выдохнул, и лицо у него стало таким, как будто парнишке ногу без наркоза линейкой ампутируют, при этом заливая кислотой вспоротое брюхо. - Защёлку запирать надо, - неслышно с усмешкой пробормотал я, тихонько прикрывая дверь и снова спускаясь в зал, так и не захватив полотенце и мыло. - Штек, дай хозяйственное, пойду утоплюсь, - я краем глаза посмотрел, как учёные всем своим дружным коллективом что-то требуют от сопровождающего, и неспешно отправился в успокаивающий полумрак душа. Вода сегодня была чуть теплее, и я совсем расслабился, привольно усевшись на пол и облокотившись на выщербленную коричневатую плитку. Лапка всё больше убеждал меня, что в Зоне ему совсем не место. Ещё не успел кордон пересечь, уже по бабам соскучился. На самом деле, я не мог никак разделить его эмоции потому, что первое время в Зоне, после всего, что приходилось увидеть, я вообще сомневался, что когда-нибудь смогу спокойно закрыть глаза и удовлетворить потенцию. Да и ни времени, ни места не было. А вот сейчас есть. Я и так всю жизнь имел от женщин не особо непреодолимую зависимость, а в Зоне и подавно думать об этом было некогда. Но снять напряжение с чувством выполненного долга под тёплыми струями душа было делом святым. Я закрыл глаза и провёл ладонью по расслабленному члену, ощущая как мягкие мурашки пробегают вдоль позвоночника. Кровь пульсировала, с каждым движением ладони приливая к паху, и я медленно, обхватывая пальцами головку, водил вдоль ствола. Почему-то перед глазами упорно не хотели вставать мокрые девки из помятых журналов, их самым наглым и неприятным образом вытесняли напряжённые ссутуленные плечи Лапки, его скомканный полувздох и болезненно искривлённое от удовольствия лицо. Дрочить на мужика было как-то совсем несерьёзно и я открыл глаза, уставившись в прозаичную коричневую стену напротив. Разум разумом, а тело уже во всю требовало своё, абсолютно не интересуясь, что там за некорректные картины приходят в больную голову. Я смирился, решив разобраться с паршивкой фантазией потом, и резко, плотно обхватывая ствол, двигал рукой по напряжённому члену. Перед открытыми глазами фрагментарно выскакивали тёмные пятна, острые ключицы Лапки, вульгарно накрашенные губы девок из журналов, его напрягшийся живот с кривыми стежками, острые коленки Алисы, заплесневевшие плитки стены... я с дрожью в лопатках кончил на пол и подтолкнул рукой вязкую сперму к сливному отверстию. Уф. Всё. Угроза спермотоксикоза ликвидирована. Я ещё немного позалипал, уже приняв вертикальное положение и уныло возя хозяйственным мылом по груди. Внезапно в дверь кто-то начал долбиться, и я сделал напор поменьше. - Хватит мне воду расходовать, я с тебя компенсацию взыщу! - кричал Хортын, как всегда появлявшийся неожиданно и неприятно, как дерьмо, на которое наступаешь, не заметив под листком. - И тебе доброе утро, - я быстро согнал с себя руками остатки мыльной пены и с сожалением выключил воду. Конечно, лимитов на мытьё никаких не предполагалось, и душ предназначался для всех проживающих, но чем затевать сейчас ненужные споры, я лучше домоюсь вечером, если захочется. - Чего людям отдыхать не даёшь? - я вытерся футболкой и по-быстрому натянул исподнее и штаны. - Того! Не один тут живёшь, хватит плескаться, - Хортын как всегда сверкал тёмными глазами из под массивных надбровных валиков и поджимал губы; на плече у него болталось серое полотенце. - Так бы сразу и сказал, что тоже помыться хочешь, - я беззлобно ухмыльнулся, пропуская хозяина в дверном проёме, и насвистывая отправился через зал вверх по лестнице. Всё-таки, не смотря на все эксцессы, настроение у меня заметно улучшилось и благосклонности к окружающим стало вдвое больше. Меня даже рассмешили раскрасневшиеся лица профессоров, налакавшихся палёной водки и с непривычки впавших в запал. Они шумели больше всех, хотя к вечеру народу в баре стало прибывать, и один из них, тощий похожий на суслика мужичок, сильно бил кулаком по столу, визгливо о чём-то вопя. Из угла уже замахал мне рукой Тибор в компании Кефира и Рыла, но я указал им пальцем на лестницу, а потом на часы. Что значило, что для меня настало время сна, которое никак нельзя откладывать. Я привык вздремнуть после рейда пару часов, чтобы остались силы на ночь попойки. Глаза слипались, и одной ночи, что я проспал сегодня, было явно недостаточно для восстановления потраченных сил. Было ещё всего без пятнадцати шесть и часов до девяти я мог спокойно отринуть всё мирское, дав организму шанс прийти в себя после нагрузок. Всё-таки мы четыре дня проболтались в Зоне почти без сна, на энергетиках, так что мучить себя дальше не имело никакого смысла. - Боевая тревога, - Я зашёл в свою комнатёнку, рассеяно помахивая вымокшей футболкой. - Чего? - Лапка поднял на меня заторможенный взгляд от своего КПК и сполз с койки на пол. - Я уж думал, вы не вернётесь. - Конечно, перееду жить на свалку в автобус, чтобы тебя, бедного, не теснить, - Я с размаху плюхнулся на койку и пружины уныло скрипнули, подкинув меня вверх. - А теперь у нас сон час. Точнее два с половиной. Все источники света, шума и любого беспокойства вне закона. - Хорошо, я тоже бы не против был поспать, для меня подъём был слишком ранним, - парнишка зевнул и начал, не вставая с пола, заползать в застёгнутый спальный мешок как гусеница. Я почему-то совсем не к месту вспомнил, как у меня перед глазами мелькали эти жилистые плечи и раздражённо скинул ботинок прямо с ноги в угол. - Извините... - начал было свою волынку Лапка но я его оборвал, дав неслабую затрещину. - Ох, запрет на извинения? Ладно, изв... В общем, можно, если оно вам не нужно, покрывало с кровати? Вы ведь все равно его убираете, а мне на полу жестковато. Тьфу, блин! Жестковато ему. - Интересно, ты в зоне тоже себе собираешься двуспальную кровать с водяным матрасом в окоп ставить? - пробурчал я, но покрывало всё-таки кинул. - Кстати, хватит выкать. - Спасибо, - Лапка поймал покрывало и безоблачно улыбнулся, - Больше не буду, извинит...извини. Я сделал самое грозное лицо из всех, на которые был способен и медленно перевёл взгляд на серую гусеницу мешка, из которой торчал серый (в adldasовской майке) торс дурного подопечного. - То-есть без "извини", - он совсем стушевался и поник, снова на манер червяка выползая из спального мешка. - Через три минуты гашу свет. Хоть один звук после отбоя – выгоню нахрен. Я завёл будильник на полдевятого и скинул тяжёлые штаны на шаткий стул. Лапка уже свернулся клубком на спальном мешке, обняв ногами и руками скрученное покрывало и скинув свои грязноватые синие носки. - И не дай бог я узнаю, что ты храпишь. - Я щёлкнул выключателем и упал на кровать. Время отключить мозг и погрузиться в сновидения. Снизу из бара доносились звон посуды и приглушённые взрывы хохота, но от этого я по привычке абстрагировался, думая о своём. Я вспоминал Алису и в который раз задумывался, как странно я делю её, целого человека, на два абсолютно разных. На нежную девочку с тёплыми глазами, которую я любил, и на свою бывшую жену, которая столько нервов мне, сука, выжгла. Надо, наверное, ей позвонить, давно мы уже не разговаривали. Когда она перестала быть моей женой, я не сразу понял, что и быть стервой, не дающей мне жить, она тоже перестала и мы вполне можем общаться. Вот и сейчас, я давно обещал ей прислать денег на день рождения, как бы дарю машину. Когда мы были женаты, она меня за эту машину столько пилила - интересно получается - а сейчас просто так, по-дружески подарок на день рождения делаю. Воспоминания плавно перешли к Алисе, какие она носила несуразно большие свитера и грела руки на моей спине. Ни к селу ни к городу среди приятных мыслей затесалось замечание, что Лапка смахивает на неё растрёпанными волосами, щенячьим взглядом и длинной шеей. Чёрт! Я со скрипом перевернулся на другой бок. И правда недотрах у меня, что ли? Какая только хрень в голову не лезет. - Вы не спите? - послышался с пола приглушённый шёпот. - Врежу. - У вас под кроватью никто не живёт? Мне было откровенно не до смеха, спать хотелось уже бесконтрольно. - Заткнись, тупая рожа. Что за херня? - Крыс нету? Если крысы, то я успокоюсь и дальше спать буду. - Открытые глаза чуть привыкли к темноте, и я увидел силуэт лохматой головы Лапки, всплывший над кроватью. - Там что-то шуршит. Я послал его и накрыл голову подушкой. Но уснуть так и не удалось, через пять минут меня окончательно довело ощущение, что меня буравчиком сверлит взгляд. Открыв глаза, я увидел что Лапка так и сидит неподвижно, повернув голову ко мне. Ощущение той ещё комфортности, скажу я вам. - Да, у нас тут живут крысы. Не мутировавшие, не бойся, спи уже. - Точно? - кровать скрипнула от того, что Лапка положил подбородок на край. - Тут запрет на извинения, но вы понимаете, что я хочу сказать. - Лучшее извинение – заткнуться и лечь спать. - Я непреклонно отвернул голову к стенке и лёг на живот. - Если ты сейчас так не извинишься, я тебя и правда изобью. Лапка зашуршал внизу своим лежбищем и наконец всё затихло. Я с облегчением вздохнул, подавив огромный зевок, и попытался уплыть мыслями к материям намного более приятным. К домику в горах, например. Вокруг лес, а недалеко огромное чистое озеро, где можно удить рыбу. Вот о такой вот дребедени я думаю перед сном. Это была не то что моя мечта, скорее её суррогат. Потому что мечты добиваются, я же только думаю, ни на шаг не собираясь приближаться к цели. Хоть и не верю в байки про то, что Зона, мол, не отпускает, побегал сталкером – в нормальный мир уже не сможешь вернуться, обратно потянет безудержно. Чушь. Люди лишний раз одушевляют нечто большее, чтобы оправдать свои поступки. Конечно, если ты заработал денег, завязал, завёл семью, открыл бизнес, а потом вернулся в Зону потому, что захотелось – ты идиот, а при жалобах на жизнь вообще по первое число отхватишь. Но если тебя непреодолимо позвала Зона, то все повздыхают понимающе, поругают с тобой жизнь, поскучают по светлому миру и продолжат местное говно месить. Не люблю эти отмазки, но что поделаешь. Вообще не люблю тех, кто Зону ругает. Не потому, что примета плохая, а из-за того, что сам сюда пришёл, сам здесь остался, значит и не ной. За этими мыслями меня незаметно увлёк сон, вырубив резко, как будто опустили рубильник.