7Зв = 700Бэр = 795,5Рад

Проснулся я очень рано, с гудящей головой и болью в пояснице, не сразу сообразив, что не так. Вообще для "не так" этого утра можно было бы составить прискорбный список. Первое – у меня был каменный стояк, хотя проблема утреннего стояка навсегда покинула меня лет в двадцать, и я прекрасно понимал, что дело не в ней. Второе – Лапка всё так же мирно спал под моей рукой, пуская слюни в подушку. Третье – вчера ночью я, пусть по пьяни и от безысходности, признал, что хочу мужика. Четвёртое – у меня было настолько жестокое похмелье, что оно затмевало ужасы всех предыдущих пунктов вместе взятых. Голова раскалывалась так, что хотелось просто сдохнуть, не поднимаясь с койки. Я попытался тихо вылезти, чтобы не разбудить Лапку, в надежде, что он не запомнит, что спал со мной в обнимку, но тот притянул меня так и лежащей на моём бедре ногой и зевнул. Меньше всего на свете я хотел, чтобы он опустил взгляд и увидел как топорщатся мои боксеры, так что пришлось проявить всю свою ловкость и выучку, чтобы аккуратно вылезти, бесшумно надеть штаны и пулей вбежать в душ, крикнув Штеку "картошку с кофе". В баре было более-менее оживлённо из-за раннего часа, собирающиеся в рейды сталкеры топали мимо двери, гремели стаканами в баре, и кто-то пару раз попытался выбить дверь в душ. Что-то я последнее время замылся, того и гляди всё, что годами Зона матушка втирала, в слив пущу. Постояв под ледяной водой минут двадцать, я привёл в более-менее порядочный вид тело и дух - пульсация в паху улеглась, и даже на виски перестало так жутко давить. Стоять под душем выпрямившись я не мог, иначе он упирался прямо в макушку, так что затёкшая поясница заставила водные процедуры прекратить и я, в который раз прокляв свой рост, был вынужден выползти в бар. По лицам сидящих в углу Клеста и Панамы я понял, что сегодня кого-то будем поминать. - Кто? – сипло выдохнул я, падая за стол. - Ватикан. Ватикан был хороший мужик лет пятидесяти, походящий на классического бодрого бородатого деда в растянутой тельняшке, который всегда готов был рассказать внукам бесчисленное количество историй и вечно был навеселе. Его в баре знали и уважали практически все, ибо, по его словам, он топтал Зону, когда мы ещё пешком под стол не ходили. Но, как упоминалось выше, я отношусь к смерти настолько наплевательски, что даже некоторые бывалые сталкеры удивляются. Не знаю в чём тут дело, так и на материке было, а в Зоне и совсем остатки человеческого сочувствия куда-то улетучились. Да и чему сочувствовать? Ватикану плевать уже, отдохнёт мужик наконец. - Как? – я принял от какого-то помятого парнишки, очень недовольного на вид, свой завтрак и кивнул Штеку, мол, всё доставлено. - Как Йети и предсказывал, – развёл руками Клест и передёрнул плечами. – Я бы ни за что у него не узнавал. Когда умрёшь, тогда умрёшь. Жить жутко. - На хер иди. Как я уже говорил, я терпеть не могу мистификации. Но тут факт был на лицо, и даже я не мог с ним спорить – Йети, ничем не примечательный не очень удачливый сталкер, предсказывал будущее. И не абстрактные "дом казённый да дорога долгая" а по факту – что, с кем, где и когда. Спорить я не мог, но в провидческие способности Йети верить отказывался, особенно учитывая его замечательную легенду, мол, дошёл он до Монолита и теперь для него вся Зона открыта. Ага. Стал бы человек со всей открытой Зоной в барах за пятнадцать червонцев будущее предсказывать. - А с тобой что? Такое чувство, что ты недели две назад сдох, – Клест с прищуром оглядел меня, и я не мог с ним спорить. Представляю, как после трёхчасового сна и дичайшей попойки я мог выглядеть. А судя по моральным травмам, так, и без того изрядно захватившие, седые волосы должны полностью венчать мою дурную голову. - Не мы такие, жизнь такая. – Я поедал картошку с таким отвращением, словно это был разведённый кипятком помёт. Не знаю в чём дело, в диком ли похмелье, паршивом настроении или том, что постоянно жрать полуфабрикаты дико надоедает. Осилив половину пластикового стаканчика, я понял, что скорее сжую сам этот стаканчик, чем ещё хоть ложку желтоватой массы. И тут у меня созрело гениальное решение – ограбить своего постояльца на лосося. Судя по тому, сколько моих нервных клеток уже отдано по его вине, я имею право на всю его рыбу, на него самого и три поколения потомков. По мере приближения к своей двери, решимость заходить туда таяла. Но на последней ступеньке я с раздражением вспомнил, что мои мысли никто читать не умеет, и наглый паршивец просто рухнул ко мне в кровать, за что сейчас и получит. - Подъём! К моему удивлению Лапка не спал, свернувшись клубком на полу и что-то строча в замызганного вида блокноте. - Доброе утро, Хлор. Извините меня, пожалуйста, за вчерашнее, спасибо, что помогли выбраться из этой неприятной ситуации. А почему я на кровати проснулся? - Потому что, видимо, кто-то забывает о манерах, когда нажрётся, и имеет наглость пытаться теснить хозяев койки. – Я не поленился наклониться и в воспитательных целях несильно заехать в припухшую скулу кулаком. - Правда? Извините! Извините, пожалуйста! Последнее, что я помню, как вы меня уложили и ушли. Уфф, в этот момент я еле сдержался от вздоха облегчения и со спокойной душой рухнул на кровать. - Ещё раз такое вытворишь – будешь под кустом ночевать. - Так вы... – Лапка замялся, просиял благодарной улыбкой и хлопнул в ладоши, – Вы всё-таки разрешаете мне остаться? Твою мать! Твою. Благородную. Мать. Я только что, оказывается, был на грани решения всех проблем и обретения долгожданного душевного равновесия. Да, не задалось утро, это точно. Твёрдокаменная кровать внезапно показалась мне такой удобной, а жизнь такой суетной и бессмысленной, что на пару мгновений я и правда решил выпроводить своего квартиранта на все четыре стороны и благополучно забыть об этой истории, провалившись в сон суток на пять. - Мне через два часа нужно будет до кордона сходить, встретиться с человеком. – Лапка зашуршал в своём рюкзаке и вытащил оттуда рыбу, нож, блюдце, флягу с водой и лимонную кислоту. - Я тебя никуда не поведу. - А я и не зову вас, не переживайте, мы с группой учёных пройдём, их там встретят, а я на счёт покупки данных поговорю, к вечеру вернусь. - И ты думаешь, что с твоими научниками не будет проблем? – честно признаться, меня задело это "а я и не зову вас", только я начал потихоньку свыкаться с ролью няньки, как вот уже мои услуги не нужны. Хотя, с другой стороны, идти сегодня куда-то я был откровенно не в состоянии. - Уверен, что они будут. На редкость заполошная компания, из Зоны ни один не вернётся, какой бы ни был проводник. Подготовка нулевая и они воспринимают это как щекочущую нервы интересную экскурсию. - Других ты критиковать силён. – Я утащил себе добрый кусок рыбы и с наслаждением в него вгрызся. – Вообще-то я думаю о тебе примерно так же. - Ну, я-то осознаю, что могу погибнуть в любой момент. И с оружием обращаться умею. - Не убедил. Лапка обиженно отвернулся, снова принявшись копаться в своём рюкзаке. То ли я отвык от нормальной еды, то ли рыба и вправду была божественно вкусной, но на пару минут я готов был простить все прегрешения только за блаженство нерастворимой пищи. Наконец, Лапка прекратил шуршать и выудил из кармана небольшой синий коробок, из которого высыпал на тыльную сторону руки немного табака и шумно его вдохнул. Сильно запахло ментолом, и я недовольно поморщился. - Ещё один пункт почему из тебя нормального сталкера не получится. Я категорически не курил и к курящим сталкерам относился с большим неуважением. И совсем не из принципов здорового образа жизни, ибо в Зоне курение может нанести намного более ощутимый вред здоровью, чем желтизна зубов и рак лёгких. Во-первых - сильно притупляется обоняние, а у сталкера все органы чувств должны работать за пределом человеческих возможностей, каждый едва уловимый запах может спасти жизнь. Во-вторых – жизнь у нас нервная, курить не перекурить, только вот, сидя где-нибудь в бункере без спичек и шансов выползти наружу, нужно максимально трезвое мышление, а не зудящая дрожь в руках и навязчивое желание наполнить лёгкие никотином. В-третьих – для внимательного снайпера ничего не стоит заметить сигаретный дым, да и вообще демаскировка страшная, по тем же окуркам знающий человек тебя найти может. - У меня хронический насморк, извините, нос пробивает хорошо. Мне оставалось только закатить глаза и оставить человека с хроническим насморком на усмотрение Фортуны (в которую, кстати, я тоже не верую). Лапка вновь заскрипел карандашом в блокноте, пробормотав что-то вроде "но генетический код же не меняется в последующих поколениях, что за херня". Я достал из тумбочки книгу, но открыть её мне так и не пришлось. Внизу из бара послышались суета и гомон. Так как все, кто должен был уйти, уже ушли, я быстро смекнул, что случилось что-то из ряда вон, если даже Хортын соизволил снизойти до мирских проблем. Его каркающий голос перекрикивал кого-то, послышался стук падающего стула. - Вниз, быстро! Я, накидывая куртку, уже бегом спускался по ступенькам, когда за мной вылетел Лапка, так и не нашедший замену своей несчастной майке. Внизу народу было немного: Хортын, Штек, Кефир с Панамой, Чёрный, Янки, Принцесса и Зевс. Они обступили кругом какое-то тело, подрагивающее на полу, и о чём-то спорили. - Доктор нужен! – басил Принцесса, возвышающийся надо всеми почти на голову. - Что случилось? – я протолкнулся в круг между Кефиром и Янки, с удивлением присвистнув. На полу лежал сталкер, имя которого я не помнил. На нём были только разодранные штаны и майка, на босых ногах, руках до локтя, шее и скулах блестели крупные рваные костянистые чешуи с неровными краями ярко-оранжевого цвета. - Он откинется сейчас, не дождёмся мы, походу, янтарщиков, – с досадой почесал блестящий выбритый затылок Зевс. - Можно я посмотрю? Я уже думать забыл про возникшего в кругу Лапку, а тот деловито уселся на корточки рядом со сталкером, которого сотрясали мелкие конвульсии. - Ты бы лучше руками не лез, мало ли что, – Янки с опаской отошёл назад, когда изо рта мужчины с кашлем полетели слизистые комки ярко-оранжевого цвета. – Хотрын, может на улицу его выпнешь? Чего этой заразе тут валяться? - Я тебе выпну! Мы, что, зря его столько тащили? – Принцесса нахмурился и со вздохом сел на стул. - Хрена с два, нам за него изрядный кусок обещали. Лапка тем временем деловито осматривал своего пациента, с умным видом чему-то кивая. - Штек, у вас есть спирт? – быстро бросил он, не поднимая головы. Штек глазами адресовал немой вопрос Хортыну и после короткого кивка принёс из-под стойки мутноватую пыльную бутыль. - Эй, тощий, ты вообще знаешь, что делаешь? – с опаской спросил Зевс, последний оставшийся из зрителей на ногах. - В общих чертах. – Лапка принял от Штека бутыль, коротко поблагодарив. Мне уже стало весьма интересно, что он собирается делать, а главное - откуда он вообще решил, что сделает то, что нужно. Лапка ещё раз внимательно осмотрел оранжевые чешуи на левой руке мужчины и ногтём, немного повозившись, содрал одну. На месте, где до этого была неровная пластина, размером с пол спичечных коробка, выглядывала чуть покрасневшая обычная кожа. Лапка довольно хмыкнул и принялся отдирать наросты, так буднично, будто чистил картошку на ужин. Когда одна рука избавилась от инородных тел и была щедро полита спиртом, замершие сталкеры встрепенулись. - Эй, ты что творишь?! – взволнованно прикрикнул Зевс. – Мы с чем его сдавать будем?! - Не волнуйтесь, насколько я вижу, наросты начнут восстанавливаться через небольшой промежуток времени. Если сейчас не убрать их, он умрёт, а так продержится часа четыре. - Откуда ты знаешь? - Если я начну вам объяснять, вы вряд ли быстро сообразите. Всё равно других вариантов у вас нет, я биолог, не дёргайтесь. Видеть Лапку таким сосредоточенным и резким было в высшей степени удивительно. С его лица исчезло это вечное выражение святой наивности, взгляд стал острым и внимательным, губы сжались в тонкую полоску. Так же быстро он расправился с левой рукой и ступнями, залив их неплохим количеством спирта. - Много чистой воды. Штек уже без вопросов устремился к кухне, быстро вернувшись с небольшой канистрой. Увидев, что здесь разберутся и без него, Хортын снова ушёл в свои покои. - Хлор, помогите мне подержать голову. В этот момент мне как раз очень не хватало "пожалуйста", ибо выслушивать начальственный тон от всяких сопляков мне не прельщало, но я решил отставить это на потом, опустившись на одно колено и приподняв на удивление тяжёлую голову сталкера. - Если вы меня слышите, постарайтесь заставить себя глотать. – Лапка с сомнением уставился в ошалевшие глаза мужчины и поднёс канистру к его раскрытому рту. После пары глотков, наш пациент снова зашёлся диким кашлем, выхаркивая уже невероятные объёмы слизистых рыжих комков, которые залили ему всю майку и пол вокруг. Лапка брезгливо отодвинулся, выжидая, пока приступ кашля пройдёт и снова принялся лить воду в открытый рот. Так, с перерывами на кашель, он влил в несчастного всю канистру и тот, пару раз дёрнувшись, задышал ровно и спокойно, закрыв глаза. - Скоро наросты начнут появляться снова, эти места нужно сразу обрабатывать спиртом, чтобы они не врастали глубоко. Чтобы вам было понятней - внутри у него происходит то же самое, что и снаружи. Нельзя дать внутреннему процессу соединиться с внешним, это его убьёт. – Лапка вытер руки о штаны и протянул бутылку Зевсу, который уважительно хмыкнул. Только оказавшись в комнате и заперев защёлку, я наконец дал своим бровям устремиться к линии волос. - Ну и что это было? Лапка зарделся как первоклассник, получивший пять с плюсом, и скромно пожал плечами. - Я не просто увлекаюсь влиянием радиации на биологические процессы. Я кое-что в этом смыслю. - Эффектно, ничего не скажешь. Я присвистнул, плюхнувшись на койку и совсем другими глазами оглядев растрёпанную фигуру Лапки. А парнишка не так прост, как кажется. Хотя, когда это в Зоне все были просты и понятны?