stay with me

      Разгоряченные и опьяненные страстью, Бэкхён и Чондэ еле добираются до своего номера, по пути несколько раз больно ударяясь об углы и ловя на себе заинтересованные взгляды нескольких работников и гостей. Бэкхён ногой закрывает дверь их номера и впечатывает Чондэ в ближайшую вертикальную поверхность, ни на минуту не прерывая поцелуй. От этих поцелуев кружится голова, сбивается дыхание, учащается пульс. От этих поцелуев внизу живота появляется приятное тепло. Бён пробирается руками под футболку омеги, ведет ими по бокам, слегка сжимая горячую кожу под пальцами. Взяв инициативу на себя, он целует его властно, исследуя языком каждый миллиметр его рта. И Чондэ отвечает тем же, награждая его своими сладкими стонами, зарываясь пальцами в светлые волосы Бэкхёна и оттягивая их немножко, заставляя стаю мурашек пройтись вниз по всей спине. От Кима пахнет какао, да, и это самый будоражащий запах, с которым ему пришлось сталкиваться. Это туманит сознание, отключает мозг, и желание овладеть этим омегой проникает под кожу, целовать его становится необходимым.       Зубами обхватывая и оттягивая нижнюю губу Чондэ, Бэкхён нехотя отстраняется, мазнув губами по щеке, оставляет невесомые поцелуи на скулах, носу, в уголках губ. Он рывком стягивает с себя свою футболку, небрежно бросая её на пол, и припадает к тонкой белоснежной коже шеи, сталкиваясь с источником самого прекрасного запаха на Земле и оставляя там цепочку из алых засосов. Омега рвано выдыхает от таких смелых действий Бэка, руками цепляется за плечи и прикрывает глаза. Он дергается всем телом, когда пальцы альфы опускаются ещё ниже, пробираясь под брюки и заставляя прийти в себя. — Бэк, Бэк, Бэкхён, остановись, — тихо стонет он возле уха и хлопает альфу по плечу. — Остановись, пожалуйста.       Это как холодная вода на голову. Бэкхён с нежеланием отстраняется, упираясь лбом в его плечо. Чондэ чувствует его прерывистое дыхание на шее и крепкие руки на своей талии. Становится безумно стыдно за своё поведение, когда альфа поднимает на него взгляд, полный похоти.  — Что-то не так? — в голосе Бёна растерянность, вся решительность, что была минутами ранее, исчезает при виде напуганного Чондэ, который то и дело опускает голову и закрывает лицо руками. — Эй-эй, если тебе неприятно, только скажи, ладно? Я не буду продолжать.  — Дело не в этом. Мне всё нравится, просто…  — Это связано с твоими прошлыми отношениями? — мягко спрашивает Бэкхён, хватая запястья омеги и притягивая его к себе, чтобы заглянуть в глаза. Чондэ положительно кивает, пряча взгляд, и расслабляется только тогда, когда Бён крепко обнимает его, гладя по волосам. — Ничего. Мы не будем спешить. Обещаю не делать того, что тебе не понравится.       Приходится стоять так ещё несколько минут, после чего Бэкхён нежно улыбается мужчине в своих руках и, в последний раз сладко целуя Чондэ, отпускает.  — Что ты делаешь? — недоумевает он при виде омеги, взявшего свою подушку в руки. На губах появляется озорная улыбка, и альфа скрещивает руки на груди, твердо смотря на него. — Мы же взрослые люди, Чондэ. Это смешно. У тебя спина будет болеть утром из-за этого дивана. Вернись обратно, я же сказал, что ничего не сделаю.       Омега с минуту колеблется, а потом всё же приходит обратно. Кладёт подушку на свое место и опускается на кровать, сразу же накрывая себя одеялом. Бэкхён следует его примеру, теперь уже лежа рядом с ним. Это непривычно, впрочем, для них обоих.  — Ты находишься слишком далеко, — нарушает неловкое молчание альфа, поворачивая голову в сторону Кима и раскрывая свои руки. — Иди ко мне.       Чондэ соглашается не сразу, взволнованно кусая губу. Ведь рядом сейчас лежит почти голый Бэкхён, который ещё несколько минут назад творил своими языком и руками нечто невообразимое. Но скоро он тяжело выдыхает, подаётся вперед, в его объятия, и кладёт голову на грудь.  — Почему мне с тобой так хорошо, а, Чондэ? Я толком ничего и не знаю о тебе, но, если бы пришлось выбирать, я, недолго думая, согласился бы так проводить с тобой дни напролет.  — Может из-за моей ауры? Говорят, что у меня она светлая, людям комфортно со мной. И от тебя, кстати, исходит теплая энергетика. Мне тоже с тобой уютно. — От меня исходит теплая энергетика? — Бэкхён поворачивается на бок, заставляя Кима переместить голову на его руку, и внимательно смотрит на него. — Я семь лет изучал хапкидо, многих избивал. Был непослушным ребёнком в семействе, спал с омегами без каких-либо обязательств, и у меня даже татуировки есть, вот, посмотри, — говорит альфа, указывая на место под ключицей, где маленькими цифрами красовалась дата рождения Чонина, — и здесь, — он приподнимает правое предплечье, показывая небольшое черно-белое тату: солнце и месяц, которых, к удивлению, омега раньше не замечал. — Даже после этого у меня приятная аура?  — Конечно. Это не имеет значения, или это просто для меня так. Хотя… не знаю. С другой стороны, я всю жизнь занимался музыкой, до рождения Сехуна. Был прилежным учеником, я даже играл в мюзиклах, — от этих светлых воспоминаний губы Чондэ растягиваются в скромной улыбке. — Это всё было так давно… — И что ты делал после окончания школы? — Ухаживал за Сехуном. Это было трудно. Когда я покинул сцену, то побоялся возвращения. Думал, что недостаточно хорош для этого, что люди будут осуждать меня. Поэтому поступил в колледж, предпочел стать радиоведущим. Тогда у меня была бы возможность петь и общаться с людьми без комплексов, чтобы не было этого напряжения. Увы, мне и это не удалось сделать — устроиться на работу. Где бы я не оставлял резюме, мне отказывали.  — Ты умеешь петь? Интересно, — шепчет Бэкхён, наклоняясь к омеге ещё ближе.  — Да, но петь сегодня не буду. Спокойной ночи, — закрывает веки Чондэ, прижимаясь к альфе. Бэкхён выдыхает, смотря на спящего мужчину в своих руках.  — Спокойной ночи, Чондэ, — выдыхает он.       Поговорить с детьми или с Кёнсу не получилось. Это немножко тревожит, но, если нет связи, делать нечего. Придется смириться с этим и поспать. Только вот спать совсем не хочется, когда рядом лежит вот такой вот Чондэ. Он красивый, очень красивый. Выглядит таким невинным и молодым сейчас, когда спит с приоткрытыми губами, горячо дыша ему в шею. Бэкхён довольно улыбается и откидывается на подушки, прикрывая глаза. Правда, левая рука онемела под весом головы омеги, но ему так нравится. Поэтому альфы обнимает его покрепче, желая удержать его здесь, в своих объятиях как можно дольше.       Возвращаются они назад в Сеул утром, после душа и легкого завтрака. Сегодня на улице солнечная погода, поэтому альфа любезно уступает свое место у окна в поезде Чондэ, который с восхищением смотрит на все за ним. Бэкхён кладет свою голову ему на плечо и начинает играть его пальцами, и если даже Киму не уютно, то он молчит, предпочитая насладиться близостью. — Где вы были? Мы чуть инфаркт не схватили из-за вашего отсутствия, — ворчит Кёнсу, когда первым делом Чондэ заходит в кухню. — Хотя стоило бы ожидать, раз он взял тебя с собой. Между прочим, детей сегодня в школу Чанёль отвез, и вчера мне пришлось уложить Сехуна с Чонином, потому что они не хотели оставаться одни.  — Спасибо тебе, Кёнсу-я. Что бы я делал без тебя, — улыбается омега До, который тушуется под его благодарным взглядом и разрешает себя обнять.  — Не знаю, наверное, уже сделал. Что это с твоей шеей? Ах, Чондэ, — выдыхает Кёнсу, положив руки на щеки омеги. — Надеюсь, ты принял верное решение.  — Но между нами ничего не было, правда-правда! Мы не сделали это, Кёнсу, мы просто…  — Ага, поверил. Один симпатичный альфа идет на деловую встречу с одним привлекательным омегой, дорога занимает почти четыре часа. Причем они не возвращаются ночью, логично, да, что между ними ничего не было? — с насмешкой в голосе произносит До. — Взгляни на себя в зеркало, твои глаза сияют. Я не осуждаю, я просто беспокоюсь о тебе. Хотя…  — Хотя что, Кёнсу?  — Бэкхён никогда и никого из своих работников не брал с собой в такие места, можно предположить, что не всё потеряно. Я на второй этаж, переодевайся и приступай к работе. А то не успеем приготовить обед, — велит До и покидает кухню, оставляя Чондэ одного со своими мыслями. Что у них с Бэкхёном, Ким не знает. Да и не хочется знать. Иногда лучше оставить разум и все эти планы насчет развития отношений в сторону и просто прислушаться к своему сердцу, наслаждаясь моментом.       Омега ярко улыбается детям, когда они возвращаются домой после школы. Он обнимает и ещё долго не отпускает Сехуна, расспрашивая о прошедшем дне. Интересно, как бы Сехун отреагировал на то, что может между его папой и отцом Чонина что-то есть? Чондэ поспешно отгоняет эти мысли, занимая себя домашними делами.  — В полночь, на крыше. Буду ждать, — тихо бросает Бэкхён, который якобы вошел в полную омегами кухню, чтобы попросить стакан воды. Кёнсу на это закатывает глаза, Хонкги и Хичоль обмениваются вопросительными взглядами, начиная расспрашивать омегу. Ответов у него нет, поэтому, ссылаясь на то, что у него есть дела, Чондэ поспешно выходит из кухни.       Ровно в полночь, когда почти все в доме спят, Чондэ переодевается в повседневную одежду, чтобы выйти из комнаты. Уже у двери он не сдерживается и заглядывает в зеркало. Поправляет свои волосы, осматривает одежду и в какой-то момент замирает. Щеки заливаются краской, когда он понимает, что хочет красиво выглядеть для Бэкхёна. Омега встряхивает головой и, войдя в ванную, смачивает лицо холодной водой. Он выдыхает. Такими темпами он опоздает. Бросает беглый взгляд на мирно спящего Сехуна и выходит из комнаты. Чондэ поднимается на второй этаж, идет прямо в направлении комнаты Бэкхёна и резко сворачивает налево, дойдя до лестницы, ведущей на крышу. Сердце громко стучит в предвкушении, здесь он ещё не бывал. Ким делает глубокий вдох и медленно поднимается по ступенькам на крышу. Здесь темно, но то, что вокруг довольно много свободного пространства, догадаться не трудно.  — А я думал, что не придешь, — раздаётся бархатный голос сзади, и Чондэ вздрагивает. — Сюда, — говорит ему его домашний Бэкхён в спортивках и тапках. Берёт за руку и ведет за собой к краю, к бетонной стене, поверх которой были два бокала и бутылка вина. — Только открыл. Самое дорогое, называется «Кричащий орел». Изготовлено в Калифорнии, купил целую коллекцию, когда был там.  — Зачем позвал сюда? — нерешительно спрашивает омега, опираясь на стену и пытаясь заглянуть в глаза Бэкхёна.  — Хм… Хотел тебе кое-что показать, смотри, — альфа встаёт сзади и кладёт руки на его плечи. Чондэ внимательно следит за тем, как тот достает из кармана пульт и призывает посмотреть на двор. — Раз, — говорит он и нажимает на кнопку, после чего включаются установленные на деревьях разноцветные гирлянды, — два, — включается автоматическая система полива, — и три, — а теперь и освещение бассейна, в котором переливаются синие и фиолетовые цвета. Сердце пропускает удар, это… это завораживает.  — А, и ещё кое-что, — вспоминает Бэкхён и хлопает ладонями, после чего раздается негромкая медленная музыка.  — К-как ты…  — Новейшие технологии, — ведёт плечами альфа, но сдаётся под пронзительным взглядом Чондэ. — Ладно, или Чанёль, доволен сейчас?       Ким только улыбается, не зная, как реагировать на всё это. Это на самом деле волшебно, двор похож на сказочную страну. Внизу восхитительная сцена, наверху, на небе, так много звёзд, рядом неотразимый Бён Бэкхён. Куда не посмотришь — вокруг сегодня всё прекрасно.  — Нравится? — спрашивает Бэкхён, обнимая Чондэ одной рукой за плечи и прижимая того к себе. Омега лишь кивает головой, ответ отражается в его глазах. Он поворачивается лицом к альфе и замирает, когда видит его пристальный взгляд. — Сходи со мной на свидание…