I will be your greatest problem

Рука крепко держит кружку. Чай еще горячий, потому кожу ладони начинает приятно покалывать. Задумчиво кручу в руке незажженную никотиновую палочку, скоро рассвет. С этой башни очень красивый вид, понятно почему Тео ее любит. Лично я нашла еще три покинутые башни, одна с них похожа на совятню, что натолкнуло меня на мысль, что возможно раньше было больше учеников. Парень возле меня тихо вздохнул, и я вопросительно промычала, делая первые затяжки. Он не ответил и поэтому я перевала взгляд на него. На лице у Теодора отразилась активная задумчивость, как будто он подбирал слова. Я не стала мешать. Мы с ним не то чтобы помирились на мизинчиках, просто я сюда иногда приходила, иногда мы обменивались репликами, он больше не задевал тему про маглокровок, я старалась помалкивать о иногда проступающей высокомерности. И мне было так нереально комфортно в его компании. Чувства не летали то к небу то глубоко в ад, глаза не бегали, руки не тряслись. Я не подбирала слов в его присутствии. Наверное, такого вот спокойствия и желала моя душа, все же я умерла. Эта тема, как-то незаметно перестала быть больной, и я могла об этом спокойно думать. Тем временем, парень собрался с мыслями и выдал: — Это уже седьмая. За то время, пока я здесь. — Его голос был немного хриплым, ведь он недавно проснулся, и мы кроме приветствия ничего друг другу не сказали. Люди незаметно привязываются. Вырабатываются привычки. А самое ужасное, когда жизнь, вроде течет, как обычно, но что-то изменилось, одну маленькую деталь убрали. Наше сознание похоже на карточный домик. Карты, на которых держатся другие… не те, что ты только что положил, их можно убрать… те карты, которые уже что-то стоят, которые важны. Если одну из них убрать, все начнет рушится, одно за другим, повалятся верхние, заодно разбивая и самое основание, помните те времена, когда ты начинаешь сомневаться в прошлом из-за того, что случилось в теперешнем. И вот… все законы физики летят к чертям из-за дыры в том месте, где должна быть бумажная стена, но замок сознания все еще стоит не шелохнувшись, и ты не понимаешь, какого черта?! Так же каждый день просыпаешься, завтракаешь, умываешься, идешь по делам с той дырой где раньше была восьмерка пик. Я поднимаю брови, но мои веки все еще остаются немного опущены. Для вежливости делаю вид, что не понимаю, о чем он. Ведь он весь из себя такой… мне никто не нужен, я ношу черное, ненавижу детей и так далее по тексту. Логично было бы спросить его, какое ему собственно дело, но… Ну блин, посмотрите на него! Он и так себя пересилил, чтобы показать, что ему не все равно. Он не скажет, что волнуется даже под угрозой смерти… моей. Я начинаю задумчиво загибать пальцы на свободной руке и дойдя до трех остановилась. — А так –12. — Вру. Я не считала. Парень закатил глаза и посмотрел на первые пробивающиеся лучи. Тучи чистого бело-золотого цвета и я слабо улыбаюсь. — Что с твоим настроением последние дни? — более спокойно спросил он. Я пожимаю плечами отвечая, как будто это очевидно. — Мне надоело здесь находится. — Совершенно честно. «Здесь», это именно в Хогвартсе. Конечно этот замок мной до конца не изучен, полон загадок и всяких интересностей, но как бы то не было… школа остается школой. Эту гадкую, быстро надоедающую атмосферу даже магией не отобьешь. Парни придурки у которых играют гормоны, девушки словно сборник клише, не все, но увы самое плохое всегда будет выделятся, а чего-то прямо очень хорошего здесь в недостатке. Это я увы смотрю глазами человека с 21 столетия, где все начинало строится на толерантности. Конечно магическое общество более пофигистическое, и всем плевать, что у тебя между ног, но парни тем ни менее знают свои преимущества и используют их. Это происходит ненавязчиво и даже не совсем явно, но можно увидеть такую картину: во время спора, индивид мужского пола может незаметно наступать на девушку, давя при этом своими физическими данными. Эта херня есть в животном мире, когда два самца наступают друг на друга, вспушивают перья, не предпринимая попыток напасть. То есть да, другой парень на такие выпады отвечает, когда девушка считает, что лучше отступить. Другое, что здесь лучше, чем у маглов так это то, что если ты гей, то никто тебя за это не изобьет, но посплетничают и должную долю удивления выкажут. Это в принципе схоже с положением дел в нашем веке, но тут никто никого носом в ошибки не тыкает. Если кто-то выскажется о длине твоей юбке, большинство поддержат, а остальные промолчат. Но это я конечно не скажу, поэтому просвещу парня в другой причине. — Постоянная потребность в взаимодействии с другими — угнетает. Нотт усмехнулся. — Если уже в этом жалуется Рейвенкловка… — многозначительно протянул он. Да нас меньше трогают, но это вечное ожидание от учителей… ух… бесит! — Значит, ты отказалась пойти с Макли в Хогсмид? — вдруг перевел тему он, я удивленно округлила глаза. — Не смотри ты так, по его несчастному виду все понятно было. Вот она проблема вечно улыбающихся людей. Если они вдруг расслабят мышцы лица, то все! Считай, что у них апокалипсис наступил. Я скривилась от того, что лично стала причиной этого. — Не слишком мы начали секретничать? — с прищуром спросила я. — Еще, что тебе рассказать? Может о… Но договорить я к счастью не успела так как парень примирительно поднял руки и: — Я понял! Не мое дело. — воскликнул он. Когда солнце было уже спрятана за тучами так до конца и не поднявшись я поняла, что на уроки сегодня идти не хочу. Здесь, кстати с этим очень снисходительно. Просто за каждый прогулянный урок, ты должен будешь написать проверочную или ответить на устный вопрос. Но я и так слишком много пропустила. Хоть рейвоклонцам это часто прощали, чем я бессовестно пользовалась, первые разы неловко настаивая на проверки, как и прошлая владелица тела. О, кстати о ней! Но пока, что я мило улыбнулась Нотту и оттолкнувшись от стены произнесла: — К сожалению, я пойду. — Действительно не хочу уходить. — Давай две. Он поднял брови, доставая с сумки две пачки, повезло, что у него оказалось с собой. — Не многовато? — Не мне. Мари просила. — и хорошо, что у нас с ней одинаковые предпочтения. Лицо шатена стало абсолютно бесстрастным, что и выдало его недовольство. Он кивнул и передал мне пачки, а я протянула ему деньги. — До встречи! — Можешь прийти сюда вечером? Мы сказали это одновременно, поэтому я не совсем поняла все слова, но смысл уловила и подозрительно застыла. — Зачем?.. — паранойя… но по-другому не могу. Парень прикусил внутреннюю сторону щеки выстукивая на пачке сигарет по четыре удара. — Мне нужно спросить тебя кое-что. — четко сказал он, прокашлявшись. Я нахмурилась, видя, что он избегает, моего взгляда. — Так спрашивай сейчас. Знаешь, это очень сильно похоже на подставу. Типа я приду, а здесь Цербер сидеть будет. — Он закатил глаза, посмотрев на меня с недовольством, затаившимся в сжатых губах. И тут я поняла. — Оу… ты даешь себе время передумать. — Он выглядел немного сбитым и ничего не ответил. — Это касается меня? Если честно это было спрошено с опаской. — Нет. — ответил он, совершенно точно не соврав. — Ладно. — с кивком произнесла я. — Но так и знай, вечер для меня это часов десять. Увидимся. Я довольно сильно ему доверяю раз сказала, что приду так поздно. Его плечи расслабились, и он кивнул, а я с улыбкой покинула холодную башню.

***

Так, о чем я? Точно! Не знаю точно, какого черта, но я изменилась. Не берем в расчет, что, как-бы, после смерти принято неуловимо так меняться, типа дышать переставать и гнить начинать и т.д., и т.п. Но, если серьезно. Я просто делаю вещи, которые мне были несвойственны раньше. Начала часто извиняться (серьезно, мне нужно язык прикусить, чтобы не извинится за то, что в меня (!) врезались), реально нервничаю при общении с незнакомцами, чувствую симпатию к людям, которых почти не знаю (и если мой брат мне бы понравился и сам, то скучать за родителями, которых даже вживую не видела, конкретно странно), мне смешно с вещей, которые уже давно переросла, тоже самое с интересами, я хочу привлекать внимание мальчиков и мне лестно, что со мной общаются шестикурсники, хотя по правде это я старше них. И только потом приходит осознание: «Хм… а чего это парень, с которым я общалась минуты три мне так улыбается… ах да! Я же с ним безбожно флиртовала». Я короче говоря, сделала вывод, что не вся душа этой Лоуренс ушла, оставив, что-то мне, а может и вся память о прошлом осталась, просто будет всплывать отдельными моментами, чтобы не перегрузить и так воспаленные остатки мозгов. Или прошлую жизнь я просто выдумала, что делает меня конкретно двинутой. Но! Не будем-ка о грустном. Немного о хорошем. Я написала теперешним родителям и получила очень милый ответ. У отца все, конечно ласковее, не странно, ведь папы всегда дочек балуют больше и это не сравнится с серьезным тоном, которым было написано Джону (он дал мне, потому что там было пару строк мне, так как отец спешил или еще что). Мама же очевидно знала Пандору как облупленную и с ней у нас завязалась нехилая такая переписка, думаю по двадцать писем есть. Для того, чтобы ненароком не спалиться я обратилась к Милли с серьезным вопросом, точная цитата: «Милли, скажи, только честно… как я выгляжу со стороны в плане внешности и поведения.». Горжусь собой прямо, теперь я могу меняться, как хочу выслушав, что: «Это, конечно очень мило, но ты уж слишком часто извиняешься.» или «Твоя социальная закрытость мешает другим понять, какая ты чудесная!». Кладу на подоконник пустую кружку и тихо благодарю, и в тот же момент посудина исчезает, обдавая меня легким теплым потоком. Я улыбаюсь и сажусь туда. Это окно выходит на западную часть и поэтому довольно темно. Блин… я же должна бежать, чтобы успеть принять душ, пока другие не проснулись. Ноги быстро устали. А глаза закрывались. Так, нет уж! Свешиваю ноги с подоконника и сижу некоторое время собираясь с силами, но не успев встать слышу шаги и громкие голоса. Ну… если это учителя, то отбой кончился. Но чем ближе слышались голоса, тем яснее я понимала, кто это. Прикрыла глаза, настраивая настроение на нужную волну и когда парни выходят из-за угла я приветливо машу им. Джеймс машет в ответ ускоряя шаг. — Привет! — несмотря на улыбку он выглядит в плохом настроении. — Не спится? — Как и вам. — отвечаю, когда подходят Блэк и Питер. — Действительно. Теперь я еще долго не усну. — С усмешкой произнес Питер. Джеймс тоже грустно улыбнулся, но Сириус нахмурился и холодно сказал: — Заткнись. Я округлила глаза, так как грубили они друг другу довольно редко, в шутку — да. — Чего это вы? — конечно шутить об этом не красиво, но… — Оборотня повстречали? …их лица того стоят. Всего на секунду, но на их лицах отразился ужас, потом лица без эмоций застыли, и первым себя в руки взял Джеймс с усмешкой ответив: — Круче. Лунные змеи. Я скривилась. Лунные змеи меняют кожу часто, а точнее раз в месяц, но не как обычные змеи, просто скидывая ее, они живут гнездами и в полнолуние сдирают ее друг другу, тут же обрастая новой невероятно твердой оболочкой напитывая ее лунным светом из-за чего она светится в последующий месяц по ночам. От одного представления кусков кожи и кровавых змей, которые кусают друг друга, стает тошно. — Поздравляю! Занимательное зрелище? — с улыбкой спросила я. — Оторваться невозможно. — Холодно заметил Сириус. Я быстро повернула голову в его сторону и мои волосы взметнулись немного. Он нахмурился, повел носом и недовольно скривился. Интересно… анимагическая форма влияет на человека в нормальном теле? Видимо, да. Но мне он ничего сказать не сможет, я слишком далеко, чтобы он мог что-то почувствовать. — Ну ладно! — я спрыгнула на пол и мило улыбнулась. — Я пошла, приятно было повидаться! Мне поочередно кивнули, и я быстрым шагом направилась в башню. Отношение к мужчинам. Не к мальчишкам, коими они и являются в подростковый возраст, особенно Поттер, даже не знаю повзрослеет ли он когда-то до конца. Есть особый вид особей этого пола. Мужчины, кто знают все свои сильные и слабые стороны, те кто видят слабости женщин и пользуются ими, те знают, чего добиваются и что им нужно для достижения цели, они смотрят на много шагов вперед. К ним я всегда относилась с осторожностью, я их тупо боялась. Эти люди, когда у них не совсем благородные помыслы касательно отношений с другими людьми, умеют манипулировать, если умны и попросту ломать кости, если агрессивны. Они точно знают свое отношения к каждому, и она зачастую неизменно, потому что они уперты. Ох эта тупая уверенность в своей правоте, касательно любой темы, и не изменят же, хоть ты тресни! И если ты не согласен, тебя сразу записывают в ряд с табличкой «тупые», потому что они это все уже тысячу раз обдумали и уверились в своей правоте. Они умеют заставить тебя думать, что ты нужна, но забить болт на твое существование, найдя вариант получше. К тому же они умеют мастерски скрывать свою личину, запутывать, делая вид, что им нужно кое-что совсем другое, чтобы добраться до по-настоящему желанного. От Блэка, несмотря на его дурашливость исходит именно такая энергетика. Это иногда пробивается и в поведение. Я даже не понимаю, чего ему нужно, иногда он флиртует по-черному, а иногда переходит на ледяную отгороженность, бывает ведет себя, как и остальные, они относятся ко мне, как к сестре. И если бы не эти пугающе-спонтанные переходы от одного поведении к другому, я бы и не заметила, что что-то не так. Примером, если бы он всегда вел себя так вызывающе, флиртовал, показывал свою заинтересованность, я бы, наверное, тоже проявила бы признаки симпатии. Давно я сказала ему, что он меня пугает, тогда это было шуткой. Теперь нет. На кровати уже бодрствовала Мари, что-то записывая в блокнот с твердой обложкой, карандашом, а Милли свернувшись так, что только нос торчал, спала. А скоро уже завтрак. Эта девушка, точно не знала, что такое порядок. На полу возле кровати валяется рубашка и школьная юбка. Я привела их в нормальный вид с помощи заклинания и аккуратно положила на кровать. — Как раз собиралась. — с улыбкой сказала Мари. Я улыбнулась в ответ и совсем не сдерживая громкость голоса спросила: — Пойдем на завтрак вместе? — Милли с утра не разбудит даже стая голодных попугаев. Или как там сборище птиц называют… Она удивленно кивнула. — Я думала, что ты останешься спать. — Не хочу провоцировать. — пожав плечами, сказала я. Теплый душ дал мне относительную бодрость и как только я вышла с ванной комнаты Мари пропела: — Пандора вышла! — при этом она вертелась перед зеркалом, то опуская, то собирая волосы в хвост. — С этой блузкой только вверх. — с улыбкой сказала я, смотря на одеяло на кровати, серьезно девушки там в притык не видно. Вдруг одеяло зашевелилось и послышалось недовольное мычание. — Десять секунд, Прайс! Или не ты пойдешь в душ, а душ к тебе. Отсчёт объявляется начатым! Десять… На пятой секунде патлатое недовольное нечто наконец пошагало в направлении двери. — Почти. Разворот на 180 градусов Милли, это выход. — предупредила я. Как она вообще умудрилась?..

***

Когда мы наконец добрались до трапезной, до урока оставалось минут двадцать, что есть неплохо. Милли весело щебетала над ухом, я улыбалась удачным шуткам, и мы сели на привычное место. Я заприметила и Нотта, и Джеймса, и Питера, и еще кучу знакомых лиц, но эти были, просто потрясением, так как парни могли бы спать, а не вяло ковыряться в тарелках, хотя Петегрю и Поттер вроде некогда шутками обменивались, Нотт был вовлечен в беседу с младшим парнем, только усталые лица выдавали их настрой. Ну и ладненько, это не мое дело, в любом случае. — Да, но ты не думаешь, что это жестоко по отношению к пчелам? — произнесла я, откусывая тост. — В каком смысле? — нахмурилась блондинка. — Ну как же! Они всю жизнь думают, что служат королеве, а на самом деле это просто подделка и их используют для добывания золота. — Воскликнула я. Ой, что-то голова закружилась. Надо бы побольше есть и спать, думаю откусывая еще тост. — Во-первых золотой мед это — не совсем золото, его можно использовать в пищу… — Но от этого же растут золотые волосы! — Золотистые, Лоуренс, не золотые, — снова поправила меня девушка. — Но да, они имеют особое вещество превращая металл в золото, но их нужно довольно много для этого. Во-вторых, ты что правда веришь, что зололоскатые пчелы способны мыслить? Я закатила глаза, тут же почувствовав, как это движение отдалось болью в них же. — Это волшебные твари, хрен пойми, что они могут. Девушка рассмеялась, как-то слишком звонко… у меня в ушах от этого зазвенело. Но я все же слабо улыбнулась в ответ, не находя силы растянуть губы в полноценную улыбку. Нет правда, я как будто не могу сделать ни одно резкое движение. Я положила холодную потную ладонь на щеку и сглотнула. — Прости… я сейчас. — я перекинула ноги через лавочку и медленно поднялась. Лицо у Милли сделалось взволнованным, и она спросила. — Ты как? Ты очень бледная. — Я снова сглотнула, но во рту образовалась пустыня. — Да, я себя неважно чувствую… сейчас умоюсь и вернусь. — Меня нехило так потряхивало и тошнило, что за черт? Я побрела на выход, иногда ловя взгляды знакомых. Голова кружилась, как будто я только что пол часа крутилась вокруг своей оси. Ноги упрямо не хотели ступать туда, куда нужно, и я путалась в шагах, меня морозило, и я не могла спокойно дышать. В голове крутилась одна мысль: «Что за черт?», повторяясь тысячу раз, но я не могла сконцентрироваться даже на ней, она летала, множилась, билась об стенки черепа, причиняя боль, как крупные мухи в банке. Зубы стукались даже, когда я не дышала. Я пыталась считать вдохи, но постоянно сбивалась. Что это? Не знаю, сколько я прошла и далеко ли от выхода, я уже не слышу звуков, в ушах разгневанный океан. Наконец, мои ноги полностью превратились в вату и подкосились, но к счастью утопая в темноте я не почувствовала боль удара, которая возможно отрезвила бы меня. Только чужое сбитое дыхание и запах сигаретного дыма, как будто впитавшегося в чужую кожу.