Правосудие и справедливость

Этим же вечером мы улетели в Швейцарию на «отдых». Буквально с первого вечера нашего совместного появления вместе желтая пресса начала судачить о возможном романе. После второго и третьего — буквально каждый второй журналист считал своим долгом задать вопрос суть которого сводилась к «вы трахаетесь?». Это порядком раздражало, но если я просто злился и игнорировал подобные вопросы, то Арабелла вежливо пеняла журналистам на неприкосновенность частной жизни. В общем большая часть прессы, посвященная светской жизни, пестрела нашими фото и «эксклюзивными» подробностями. Что меня порядком раздражало, а Артура радовало. Новое приобретение приносило дивиденды. В отель, расположенный где-то в горах, мы прилетели уже ближе к полуночи. Красоты отеля и номеров были нам важны уже постольку поскольку. За день мы умотались до того состояния, что готовы были уснуть хоть стоя. Не знаю, как Арабелла, а я так точно. Так что, разделавшись с формальностями и получив ключ от люкса, мы ретировались. Услышав напоследок предложение заказать ужин в номер. День на третий, когда Линдел с охраной куда-то уехал, мы с Мариан, отправились покататься на лыжах, раз уж выдалась такая возможность. Оказалось, что девушка, которая знает, как пилотировать самолет категорически не способна совладать с лыжами. Это было так забавно — наблюдать за ней. Ее комичное возмущение на мои смешки, когда она в очередной раз кувырком приземлялась в сугроб или кусты было таким теплым и родным, что на какое-то время я забыл о том, что мы почти смертники на этом задании. Вдоволь накатавшись и навалявшись в снегу, мы зашли в кафе. Сев за столик и сделав заказ — Мариан заказала горячий шоколад, а я чай с медом и лимоном, я продолжил наслаждаться видом надувшей губы и нахохлившейся девушки.  — Хватит.  — Что хватит?  — Хватит смеяться. В конце концов это просто невежливо по отношению к леди. И вообще я сегодня впервые встала на лыжи.  — Я так и понял, но почему ты отказалась от инструктора?  — А ты на что? — сердитая она была очень забавной. Официантка принесла заказ. Получив свою порцию горячего шоколада и взяв бокал обеими ладонями, девушка зажмурилась, вдыхая аромат.  — Меня кое-что удивляет в тебе. — Я смотрел на ее блаженное выражение лица, которое дрогнуло, после моих слов.  — Что именно? — отвлёкшись от наслаждения напитком она, прищурившись, как кошка посмотрела на меня.  — Ты совершенно не расспрашиваешь обо мне. Я начинаю подозревать, что ты таки докопалась до моего досье.  — Нет, с того вечера я не заходила даже в интернет, не то что в базы данных.  — Тогда почему? — ответом было пожатие плеч.  — Как бы смешно и глупо это не звучало, но у меня есть свои принципы и определенная этика — не убивать детей и на глазах у детей, не искать компромат и не копаться в грязном белье людей, которые мне симпатичны. Я четко вижу, когда передо мной Ричард, а когда Томас и это совершенно разные люди. О Ричарде я знаю достаточно, а о Томасе мне лучше знать, как можно меньше для твоего же спокойствия.  — Доля здравого смысла в этом есть. Но я все же теряюсь в догадках. Ты младше меня, если верить досье. — Она кивнула, подтверждая правдивость моих слов — Откуда такое знание языков, откуда навыки? Этому учат не год и не два, а ордеру на арест Линды Шилдс более 10 лет. Это ошибка?  — 12, если быть точной. — Она вздохнула и отпив горячего шоколада уставилась в окно. — Все намного проще. Языкам меня учила мать, она работала секретарем и переводчиком при посольстве много лет. Боевая подготовка — наследие отца, как и навыки взлома. Он тоже был агентом на службе Ее Величества и разработчиком систем баз данных и их защиты, используемой и по сей день. Именно поэтому я хожу по базам, как у себя дома — они почти не изменились. Он погиб при исполнении — убит своим же, за то, что слишком много замечал и не хотел мириться с тем, к чему все шло. С самого детства он тренировал мое внимание и память. Мы называли это поиском сокровищ. — Она тепло улыбнулась, смотря в окно и вспоминая время, проведенное с отцом. — Утром отец показывал мне ряд предметов, а вечером спрашивал, что это были за предметы, в каком порядке они стояли и где я их видела за день. На разного рода праздниках с участием высокопоставленных деятелей мы развлекались, выискивая точки, где мог бы сидеть снайпер и почему именно там, обсуждая плюсы и минусы позиций. Наградой за правильный ответ было мороженное или горячий шоколад в кафе у миссис Робертс. — Она горько улыбнулась.  — Как ты попала в организацию? Как она, кстати, называется?  — Эринии. Я хотела отомстить за отца. Я не люблю Ривер-хаус не безосновательно. Он течет, и с каждым годом все больше. Собственно, о «Эриниях» я узнала именно из текущей со всех щелей секретной информации. — Она все также неотрывно смотрела в окно.  — Думаешь отец хотел бы для тебя такой жизни? — через мгновение я понял, что допустил тактическую ошибку. Она посмотрела на меня с такой жаждой убийства, что волосы на затылке стали дыбом, а я непроизвольно приготовился к бою.  — Он не хотел бы, но именно к ней он меня и готовил, хоть и надеялся, что мне это не пригодится. Хочешь жить в мире — будь готов к войне.  — А мать?  — Ричард, есть еще одна причина, по которой я не спрашиваю о тебе и твоей жизни. Чем меньше я знаю, тем больше вероятность, что в случае провала я тебя не сдам. Тут уж она была совершенно права и я, как агент, не должен был забывать эту простую истину — чем меньше знаешь, тем меньше скажешь под пытками. Но тем не менее она рассказала мне о себе. Не боялась, что я ее предам или не надеялась вернуться с задания живой? Пауза затянулась.  — Что ты будешь делать после?  — Не знаю, возможно, вернусь в Англию, открою кафе с пекарней, где буду каждое утро выкладывать на витрину еще теплые булочки и пирожные.  — Звучит заманчиво.  — Ну, а ты?  — Не задумывался над этим. Она хитро улыбнулась.  — Мне понадобиться помощь в управлении пекарней и кафе. Больших денег не обещаю, но платить буду стабильно и без задержек. Плюс премия к праздникам и бесплатный кофе со свежей выпечкой каждый день.  — Буду иметь ввиду. — Мы улыбнулись друг другу. — Забыл спросить, те типы, в баре, это была подстава?  — Типы? — она сделала удивленное лицо. — А, ты про тот вечер? Нет, это были люди Рашида.  — Все не возьму в толк, ты хотела отомстить, но почему ты до сих пор с Эриниями?  — Потому что Линдел моя последняя цель. Вот тебе и раз. Только тебе показалось, что ты ее понял и знаешь, и вот на тебе. Целеустремленности ей не занимать. Грохнуть 12 лет на месть, в пору то ли восхищаться, то ли ужасаться.  — А что насчет тебя? Ты ведь был обручен или женат? Что случилось, не сошлись характерами или…? — Она не договорила, потому что в конце фразы посмотрела на меня и засмеялась. Я с трудом вернул лицу беспечное выражение и заставил себя улыбнуться, так как немногие посетители кафе, все как один за озирались в поисках источника веселого смеха.  — Прости. — Она немного виновато улыбнулась, и повторила — Прости — не удержалась, слишком уж забавно наблюдать, как с всегда уравновешенного мистера Вэстея сходит маска и его накрывает шок. Так я не ошиблась?  — Как? С чего ты взяла, что я был обручен?  — Кольцо.  — Кольцо? — Я непонимающе посмотрел на нее, мельком глянув на собственные руки, хотя и без того знал, что никаких украшений на них нет.  — Я ведь говорила, отец учил меня наблюдательности. У тебя есть, точнее была, ты почти избавился от нее, привычка крутить кольцо на пальце. Возможно, это помогало тебе думать или само прикосновение к нему вселяло в тебя уверенность, а может наоборот — напоминало о совершенной ошибке и было немым укором. Этого я не знаю и скорее всего не узнаю — вряд ли ты мне скажешь. Ты долго носил его и, хотя его уже нет на привычном месте, стоит тебе глубоко задуматься, как мышечная память берет свое.  — Да был обручен, и да, я не хочу об этом говорить.  — Я не стану настаивать. Можно сказать, счет 1:1. Сам собой разговор угас. Не знаю, о чем думала Арабелла, а я вспоминал девушку, ради которой я был готов на все и невольно сравнивал ее с Мариан. Поймав себя на этой мысли, я усмехнулся, но она, задумавшись о своем, не обратила на это ровным счетом никакого внимания. Или просто сделала вид. Наверное, этим она и подкупала — умением слушать, уютно молчать, смотреть с теплым одобрением и пониманием во взгляде. Я в очередной раз окинул сидящую напротив меня убийцу, разыскиваемую всеми, кем ни попадя. Она отличалась от той, кого я любил и кого отпустил, как лето отличается от зимы. Люси была жгучей брюнеткой, с карими глазами, смуглой кожей и темпераментом, доставшимся ей от ее дальних родственников из южной Испании. Я боготворил ее, преклоняясь перед ее талантом, которому по-хорошему завидовал и всячески потворствовал. Мы оба были молоды, страсть играла в крови вместе с гормонами. Но пылающее пламя страсти опало и затухло в быту и повседневности. Ей нужна была буря эмоций, бьющих через край, а мне… Что нужно мне я сам так до конца и не понял. Сейчас же, мне нужна была эта девушка. Глядя на Мариан, я не мог дать однозначного ответа, что меня в ней притягивает. Спокойствие? Уверенность? Холодная отстраненность? Легкий флер одиночества? Она умела меняться, быть разной для каждого. Даже вечно подозревающая всех дам в окружении мужа, миссис Линдел, души не чаяла в Арабелле. На всех вечерах, где мы были вместе она удивительным образом, приковывала взгляды, и не только мужчин. К ней подходили, знакомились, и каждому она улыбалась, как старому знакомому. Я сам привык скрывать свои чувства за улыбкой, но в какой-то момент даже у меня сдавали нервы, и я на некоторое время сбегал. Она же позволяла себе такую роскошь лишь к самому концу мероприятия, когда некоторые гости не могли отличить обслугу от приглашенных. Даже сейчас. К нам подошел мужчина с фотоаппаратом и извинившись произнес на английском с сильным немецким акцентом.  — Доброго дня, извините, что беспокою. Я фотограф. Я осмелился сделать несколько фото вас и вашей супруги. Еще раз извините, но могу я использовать их в своей выставке? Вы очень, — мужчина замялся, подбирая слово — гармоничная пара.  — Ох, мы не… — Я поспешил исправить недоразумение, но Мариан меня перебила и продолжила на прекрасном немецком, с австрийским акцентом.  — Мы совершенно не против. Да, дорогой? — Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть — Случайные фотографии самые честные, они отражают истинную натуру человека. Мы рады, что послужили искусству. Смею надеяться, вы пришлите копии снимков нам на почту. Это было бы прекрасным подарком на нашу годовщину.  — Вы совершенно правы, фрау. — Мужчина аж расцвел. — Спасибо! Поздравляю, с годовщиной! Конечно, я отправлю копии файлов, всенепременно! После чего они обменялись визитками, и почтенный немец отправился щелкать затвором объектива куда-то ещё. Всю обратную дорогу мы молчали, думая каждый о своем.