Запал. Фитиль. Порох

      Мухтар стоял перед калиткой, скрестив на груди руки, и хмуро смотрел на двух парней в военной форме. В воздухе висела неловкая пауза.       — Нет, ***, серьёзно?! — наконец не выдержал сыщик.       — Муха…       — Я тебе не Муха, а Мухтар Викторович! И вообще, Сила, какого хрена ты отправляешься на фронт даже после того, как Шеф, я и ты сам запретили тебе это делать?       — Пойми, у меня нет выбора. Я не могу оставаться в стороне, пока гибнут другие.       — Сила… — детектив подошёл к Силантию почти вплотную, а его голос зазвучал умоляюще. — Не надо. Ты слишком ценный кадр для нас. Мы можем обеспечить тебе полную безопасность…       — И что дальше?       — У тебя будет будущее. Семья, дети…       — И как я потом тебе в глаза смотреть буду? — горячо прошептал Силантий. — Как я своим детям в глаза смотреть буду?! Ты понимаешь это?! Я… я просто не вынесу такого! Лучше сдохнуть, чем жить всю жизнь, зная, что ты струсил и променял защиту Родины на тихую жизнь в тылу!       Мухтар ответил далеко не сразу. Он отошёл в сторону, опёрся о сиденье своего мотоцикла и закурил. Курил он довольно долго, минут семь, затем бросил окурок, притоптал его каблуком и сказал:       — Люцифер с вами. Валяйте залезайте.       Сила и Дружок переглянулись. Первый сел позади сыщика, второй — в коляску. Мотоцикл взревел и, окутавшись облаком пыли, скрылся вдали. Мама проводила его взглядом глаз, наполнявшихся слезами. Ей не хотелось расставаться с сыновьями, но женщина понимала: отговаривать их бесполезно. Да и Дружок тоже прав: мужчины не остаются в стороне.       — Они вернутся, — тихо сказал папа, обнимая супругу.       — Я знаю, — тихо отозвалась она, вытирая слёзы.       — Мам, — спросил Малыш, глядя вслед мотоциклу, который уже казался маленькой точкой на горизонте, — а куда уехал Дружок?       Мама не отозвалась. Поняв, что ситуацию надо спасать, Лиза повернулась к младшему брату и строго сказала:       — К маме не пг*иставай. Если будут вопг*осы — задавай их мне. Дг*ужок уехал воевать.       — А с кем?       — Видишь ли… На нашу стг*ану напали вг*аги. Дг*ужок поехал защищать нас от них.       — Но почему ему нужно было уезжать? — расстроенно спросил Малыш. — Почему он не мог остаться с нами? Дружок защитил бы нас… А теперь кто нас защитит?       Словно в ответ на этот вопрос на дороге появился чёрный автофургон. Он остановился возле дома. Из машины выпрыгнули поочерёдно пятеро парней в кожаных куртках и джинсах. Один из них, у которого на куртке были нашиты знаки отличия, выступил на пару шагов вперёд и представился:       — Игорь. Командир сторожевого отряда.       — Какого отряда?       — Сторожевого. Наша задача — обеспечить вам… безопасность.       …Поезд стоял на полустанке, хотя должен был отъехать часа два назад. Сила сидел на скамейке, щёлкал семечки и периодически косился на Дружка, словно желая удостовериться, что его брат поблизости. Дружок же был необыкновенно задумчив. Он смотрел куда-то вдаль и беззвучно шевелил губами.       — Что-то не так? — Силантий выплюнул шелуху и посмотрел на брата.       — Да вот думаю… с Тимохой-то я проститься забыл.       — Тем теплее будет встреча.       — Если будет… — криво усмехнулся Дружок.       Возразить на это было нечего. Оба понимали, что могут не вернутся.       — Ну, по крайней мере, с семьёй ты попрощался.       — Это да, — Дружок невесело усмехнулся. — Хотя это слабое утешение.       Кто-то покашлял рядом с парнями, явно пытаясь привлечь внимание. Сила поднял глаза, и в следующую секунду его рука скользнула в карман, где лежал нож. Однако прибывший оказался ловчее: он одним движением выбил у Силантия оружие, вытер рукавом губы и сказал:       — Да ладно тебе!       Это звучало как укор.       — Негоже, крендель, на старых друзей-то бросаться!       — Мы не друзья.       Эту фразу Сила сказал столь весомо, что Дружок прижал уши. Теперь он понял, почему на его брата приспешники Шефа шли втроём-вчетвером. Голос Силантия сложно передать; он звучал так, как будто парня похоронили заживо, он лет семь пролежал в земле, но потом восстал. В нём ощущалась какая-то невиданная мощь.       — Спокойно, крендель. Я ведь могу и в рыло дать.       Теперь Дружок узнал и второй голос. Анатолий! Но что он делает здесь?! Неужели его призвали?       — Ладно, ладно… садись… кочерыжка хренова, — буркнул Силантий и нехотя подвинулся.       Анатолий сел рядом. За прошедшие годы он сильно осунулся и похудел. Глаза ввалились. Лицо можно было охарактеризовать как испитое; кроме того, оно могло похвастаться неповторимым набором шрамов. Некоторые из них были похожи на следы укусов.       — Я твоей милостью, ваше благородие, на самое дно жизни улетел, — сообщил исполнитель, доставая пачку сигарет. — Чуть не спился. Благо война грянула, меня в охапку — и в десант. Тьфу! Опять! — он щелчком вытащил сигарету, затянулся, но вдруг закашлялся, выругался и выкинул её. — Снова шарик от ручки покрошили!       — А такое бывает?       — В нормальных сигаретах и самокрутках — нет. А в этой параше за три рубля — вполне.       — Ладно… Чего сюда-то припёрся, десант? — хмыкнул Сила, делая ударение на «Е».       — А чего мне… Эшелон по слухам ещё сутки стоять будет. Кто-то пути разобрал.       — Сутки… и то хлеб.       — Это да. Ладно, заболтался я с тобой, — Анатолий выплюнул окурок и встал. — Пора.       Он исчез в толпе, пробиваясь к дальним вагонам.       — Вы же вроде враги? — изумлённо спросил Дружок.       — Да, — спокойно подтвердил Сила, закуривая.       — А почему так спокойно общаетесь?       — «Почему», «почему»… Своими кровными врагами обзаведёшься — поймёшь! Наверное…       Поезд дал длинный свисток. Разнеслась команда:«По вагонам!».       — Вот тебе и сутки, — вздохнул Сила, поднимаясь со скамейки. — Пошли, Дружище.       — Момент…       Острый глаз Дружка, натренированный на футбольных мачтах, выловил в толпе бегущую маму. Она мчалась, прокладывая себе дорогу и что-то прижимая к груди. Не выдержав, солдат рванул ей навстречу.       Женщина остановилась, вручила сыну свёрток и, переводя дух, прошептала:       — Я лепёшек вам испекла… на дорогу… поделите пополам…       — Разумеется, ма! — Дружок облегчённо улыбнулся во весь рот.       — Может… может, тебе ещё не поздно вернуться?       Парень замотал головой так, что уши захлопали его по лицу:       — Не, мам. Возвращаться уже точно поздно. Ладно, я пойду, а то все полки займут. Пока, мам! Привет передай всем!       Последние солдаты вошли в поезд. Эшелон тронулся.       — Передам, — прошептала мама, вытирая слёзы, который выступили у неё на глазах. Убедившись, что на платформе никого нет, женщина опустилась на колени и не скрываясь заплакала. Только теперь она в полной мере осознала, что по сути потеряла сына.