Запал. Фитиль. Порох

      Мама стояла возле огромного окна, за которым располагалась камера. В ней не было ничего — только голые стены, обшитые поролоном. Посреди камеры прямо на полу сидел Сила, руки которого были стянуты смирительной рубашкой. Под его глазами снова залегли круги. Парень, похоже, спал.       — Колем ему успокоительное, — печально сказал врач, стоящий рядом с мамой. — Пока что помогает. Особо не буянит, на санитаров не кидается, хотя чуть не убил одного по дороге сюда. После этого нам пришлось его связать.       — Обошлось?       — Разумеется.       — Как скоро Вы… точнее, как скоро он придёт в себя?       — По нашим прогнозам весьма скоро. Если не будет особо бушевать, то через недельку выпишем его.       — Спасибо… — мама смахнула набежавшие слёзы.       — Крепитесь, — тихо сказал врач, обнимая её за плечи.       Сила всхрапнул, поднялся, открыл глаза… Его вопль не смогло заглушить даже стекло.       — Палачи! Ублюдки! Выпустите меня, псы зловонные! — орал парень, захлёбываясь собственным криком. Одновременно он рвал смирительную рубашку, которая уже опасливо трещала.       Врач кивнул кому-то у себя за спиной. В камеру лёгкой походкой серны вошла Екатерина в сопровождении двух санитаров, которые мягко положили парня на пол и стянули ему запястья. Сила продолжал биться и требовать, чтобы его выпустили. Девушка хладнокровно извлекла из-под халата огромный шприц. Зрачки парня в ужасе расширились.       — Нет! — крикнул он, внезапно осипшим голосом. — Не смейте! Не-е-ет!..       Игла впилась в руку Силе.       — Успокоительное… о Господи!       Парень вместо того, чтобы уснуть, бессильно повис на руках санитаров. Из его рта потекла какая-то коричневая жидкость. Прошло несколько томительных секунд, пока все поняли, что это значит: тяжёлая форма медленного отравления.       — Екатерина! Доставьте остатки успокоительного на экспертизу! Парни — пациента везите на промывание желудка! Быстро! — врач сориентировался первым.       — Что такое? — мама в ужасе прижала ко рту ладони.       — Мы не знаем. Но это точно было не успокоительное.       …Мама стояла под табличкой «Медицинская лаборатория» уже около часа. Её терпение подошло к концу, когда из-за дверей выглянула Екатерина.       — Ну что? — с замиранием сердца спросила женщина.       — Кто-то несколько раз подливал в успокоительное слабый раствор мышьяка. Это вызвало медленное отравление. В общем и целом картина нормальная. Жить будет.       — Но кто мог это сделать?       — Не знаю. Тут нужен сыщик…       Мама сразу подумала про Мухтара.       — У меня есть один знакомый.       — Отлично. И…       Из лаборатории буквально выскочил молодой химик с пробиркой.       — Мы выделили ещё один компонент! — понизив голос, он что-то сказал Екатерине.       — Пси… вы серьёзно?       — Абсолютно!       — Так вот почему он был так агрессивен…       — В чём дело? — спросила мама.       — Помимо мышьяка этот супчик содержал какое-то сильное психотропное вещество. Какое именно — пока не могу сказать, спать спокойнее будете. Известно только то, что оно сильно влияет на мозг, вызывая приступы неконтролируемой агрессии.       — И как с этим бороться?       — Мы найдём способ. А пока что советую вам пойти домой и поспать. Судя по вашему виду вы уже суток двое на ногах.       — Да, разумеется, — рассеянно пробормотала мама, прослушав совет.       Едва выйдя из больницы, женщина позвонила Мухтару.       …Детектив сидел на том же штабеле досок. Казалось, он и не заметил, как прошли сутки. Для него время словно остановилось.       Зазвонивший мобильник вернул Мухтара в подлунный мир. Пробормотав «Кого ещё нелёгкая ткнула под дых?», сыщик взял трубку.       — Агент-детектив Ловчий Мухтар Викторович слушает.       — Мухтар Викторович, это Галина. Мне нужна ваша помощь.       — Галина Аркадьевна, помощь нужна всем, — детектив, которому страсть как не хотелось покидать удобный штабель и куда-то мчаться, решил не сдавать позиции.       — Силантия пытались отравить!       — В психушке? Ха! Да кому там это надо?       — Не знаю. Поэтому-то мне и нужна ваша…       — Стоп, ЧТО?! — истина торными путями добралась до мозга Мухтара. Вскочив с досок, он одним прыжком достиг мотоцикла, завёл его и, перекрикивая рёв мотора, заорал в трубку:       — Адрес больницы?       — Амбулаторная площадь, дом два, корпус пять.       — Ждите меня и — слышите? — сами не предпринимайте ни-че-го! — сыщик выкрутил до отказа ручку газа, и его железный конь исчез в облаке пыли.       Грохот, похожий на отдалённую артиллерийскую канонаду, привлёк внимание Лизы. Она сидела в это время в своей комнате и, разглядывая изображение двух псов на диске с надписью «„Собаки тоже плачут“ — сезон 4», тайно мечтала о продолжении сериала.       Надо сказать, что Лиза сильно изменилась за это время. Она закончила пятый класс, сильно вытянулась и в корне поменяла стиль одежды. Свой старый фиолетовый сарафан девочка отправила в отставку — проще говоря, убрала его подальше в шкаф и навсегда забыла о его существовании. Ей теперь нравились тёмные вещи: Лиза носила чёрные джинсы и блузку, из обуви предпочитала кроссовки. Правда, ей приглянулись великолепные сапоги в обувном магазине, но когда девочка узнала цену, то с мечтой пришлось распрощаться. Даже если бы она откладывала все карманные, которые получала, копить бы пришлось около года.       Изменились и вкусы девочки относительно музыки. Диски Жанны Киски она задвинула далеко на антресоль, куда вскоре отправились и остальные вещи, напоминавшие о кумире детства: портрет Жанны в натуральный рост, журналы, на обложках которых была напечатана звезда, и ещё то, что Лизка хранила в строжайшей тайне — её письма Киске, которые она писала, но ни одно не решилась отправить. Без всего этого в комнате стало как-то пусто, особенно когда девочка собрала в один мешок старые игрушки и отнесла их на балкон в квартире. Их место заняли столик с зеркалом, косметика и диски с романтическими сериалами.       С Розой они теперь были в более мирных отношениях. Всё-таки обе повзрослели, да и виделись сильно реже. У Лизы начался тот период, когда пытаешься разобраться в своих чувствах — кого ты любишь, а кого нет, когда тебя окружают поклонники, и тебе надо определиться, кто тебе ближе по душе…       Так вот, рёв мотоциклетного мотора привлёк внимание Лизки. Она отложила диск, подошла к окну и успела зацепить краем глаза, как Мухтар, поднимая облака пыли, куда-то мчится. Девочка лишь головой покачала. Сыщика она никогда не воспринимала всерьёз. Он для неё был скорее забавной говорящей зверушкой.       Лиза под влиянием странного импульса подошла к одёжному шкафу, распахнула дверцы и обомлела. На нижней полке стояли высокие кожаные лакированные чёрные сапоги — как раз те самые, которые она видела в обувном! Но откуда они взялись? Лиза получила ответ на этот вопрос, запустив руку в голенище. Там была короткая записка: «От Бориса».