Запал. Фитиль. Порох

      «Винные пары» были полупусты. Только сидела неизменная компания пожилых псов да девушки на сцене. Сейчас, впрочем, у последних был перерыв ввиду почти полного отсутствия клиентов, так что они сидели на краю сцены и о чём то болтали. Вышибалы, как обычно, играли в дурака на огромной железной бочке. Один из них явно жульничал, таская карты из отбоя. Его товарищ плевался, матерился, со всей дури шлёпал картами и проигрывал раз за разом, выгребая из карманов последнюю мелочь.       В бар спустились трое: пёс в ветровке с накинутым на голову капюшоном и двое телохранителей в строгих чёрных костюмах. Сев за стойку, глава небрежно сказал:       — Три пива.       Не успел бармен потянуть за рычаг разливного аппарата, как посетитель быстро кивнул головой. Телохранители разом набросились на вышибал. Завязалась потасовка. Девушки дружно завизжали. Пожилая компания, бросив игру, помчалась к запасному выходу, оставив на столе недопитый коньяк. Один из них, правда, задержался на секунду и сгрёб себе в карман все фишки.       По лестнице загромыхали чьи-то тяжёлые шаги. В подземное помещение вошло полтора десятка парней. Поняв, что сопротивление только усугубит ситуацию, вышибалы сдались. Парни опрокинули пару столов и укрылись за столешницами.       — Если кто покажется не из наших — бить морду без разговоров! — буркнул командир и принялся за своё пиво.       …Роза приоткрыла глаза. Что-то разбудило её. И она тут же поняла, что. Запах цветов. Рядом с диваном стояла огромная стеклянная ваза, в которой стоял пышный букет красных тюльпанов. Загадкой то, кто их принёс, не было, тем более что среди бутонов угадывались очертания открытки. Развернув её и включив лампу, девочка прочитала:       «С праздником, Роз!       У нас в семье была традиция: на Восьмое марта дарить тюльпаны. Матушка очень их любила. В память о ней я продолжаю эту традицию.       Сила».       …В «Винные пары» ворвались десятеро, которые тут же изумлённо замерли. О засаде их явно никто не предупредил. Двое парней скрывали лица под капюшонами, на остальных были шерстяные горнолыжные маски. Почти все сжимали в руках биты или куски арматуры. Но при виде противников с ножами парни явно струхнули. Двое начали осторожно двигаться боком к выходу.       — Куда?! — грозно рявкнул глава отряда, но никто его уже не слушал. Парни рванули к выходу. За ними, размахивая ножами, устремились члены шайки Мухтара. Сидящий за стойкой пёс допил пиво и спокойно спросил:       — Сколько с меня?       …Третий час на улице шла жестокая драка. Оружие давным-давно валялось далеко в стороне. Все перешли на кулаки. Парни, присланные Борисом, образовали круг и отчаянно защищались. Мухтаровцы наседали. Казалось, что исход боя предрешён, и мало кому удастся уйти… но судьба в очередной раз подложила неудачливому сыщику и его компании жирную свинью.       В конце переулка блеснули фары, ослепившие на мгновение всех. Парням Бориса удалось моментально перегруппироваться и удрать. Мухтар (именно он и сидел за стойкой) выругался, выхватил револьвер, но тут же с проклятием опустил его: в такой темноте попасть по кому-то было невозможно.       Дверца машины открылась. Оттуда вышла… Разве вы её не узнали? Высокие лакированные сапоги до колен, платье цвета падуба, множество украшений, горящие зелёные глаза и, разумеется, неизменный микрофон в руке…       — Мисс Жанна! — Мухтар моментально обернулся. — Что вы тут делаете?       — Меня сюда пригласили, — недоуменно оглядываясь, ответила звезда. — Странное место для встречи, очень странное…       — Тут была засада, — вздохнул детектив, зализывая рану на запястье.       — Что? Но кому могло понадобиться…       — Кому угодно… кто прислал вам приглашение?       — Некий Клочков. Сказал, что нам срочно надо увидеться… У меня как раз подошли к концу гастроли, и я отправилась сюда, надеясь хоть немного отдохнуть. А тут такое…       — Клочков, Клочков… — задумчиво пробормотал Мухтар, грызя рукоять револьвера. — Странное дело… ладно, с этим… — он так обозвал загадочного Клочкова, что даже лица подчинённых перекосились, а у Киски вырвалось бессвязное возмущённое восклицание, — потом разберёмся. Сейчас нам надо доставить вас, мисс Жанна в безопасное место.       — Куда например?       — Есть у меня кое-что на примете… токма роскоши там особой не будет. Зато безопасность на высоте.       — Хорошо. Что за место?       …Сила в который раз попытался отодрать от стены зеркало. Он пыхтел, матерился, грыз ногти, но никак не мог добиться цели. Зеркало словно приварили. Устав, парень дал напоследок хорошего пинка ванне и пошёл на кухню. Увы, в холодильнике оказались только просроченный маргарин и скисшее молоко. Повторно выругавшись, Сила достал из-под стола банку консервированного тунца и буханку чёрствого чёрного хлеба и принялся завтракать. Настроение у него было хуже некуда. Зеркало, за которым, как он помнил, скрывался тайник, отодвигаться решительно не хотело. Зайдя в комнату матушки, Сила увидел, что кто-то искромсал ножом их последнюю семейную фотографию. По кабинету отца кто-то раскидал подгнивший мусор. Сила попробовал включить компьютер. По счастью, он включился, но работал настолько медленно, что оставалось только рукой махнуть. Ванна оказалась залита изнутри монтажной пеной. Раковина была засорена. Стены кто-то щедрой рукой исписал ругательствами. На то, чтобы устранить эти проблемы, парень угробил всю ночь. Да и то… зеркало всё ещё упрямилось. Фотографию парень кое-как восстановил. В компьютере оказалась повреждена материнская плата — к счастью, несерьёзно, и поломку удалось устранить. Монтажная пена успела засохнуть, но была ещё достаточно мягкой, чтобы оторвать её не вместе с эмалью. В чулане нашлись несколько рулонов обоев и ещё пригодный клей. И всё-таки Сила был недоволен. Кто-то явно побывал у него в квартире. Но вот кто?       Телефонный звонок отвлёк парня. Поднявшись, он положил недоеденный бутерброд на стол и пошёл к телефону.       — Восьмой у аппарата.       — Восьмой, это Шеф. Приезжай немедленно.       — Слушаюсь. Разрешите спросить?       — Разрешаю.       — В чём причина вызова в… — парень бросил взгляд на часы, — в шесть утра?       — Сила… мне жить осталось максимум часа четыре. Приезжай, прошу тебя… хочу перед смертью тебе исповедоваться.       — Есть.       Сила положил трубку, набросил кожанку и вышел на улицу. Шеф был ему ближе отца, несмотря ни на что. Случалось, что Шеф бывал жесток с подчинёнными — иногда по его приказу их избивали до полусмерти — но зато не было ещё случая, чтобы Шеф кому-то зажилил зарплату, не помог в трудной ситуации. Платил он щедро, не скупясь. Для всех своих подчинённых Шеф был строгим, но справедливым отцом.       «Интересно, — подумал Сила, садясь в такси, — я один такой счастливчик, или он кого-то ещё пригласил? Непохоже это на Шефа… голову на отруб даю, что он предпочёл бы умереть в гордом одиночестве и сам себя похоронил бы заживо, чтобы других не утруждать. Что-то тут нечисто…». Но времени рассуждать уже — увы! — не было. Машина въехала во двор особняка. Сила рассчитался с шофёром, вышел из неё и, тяжело вздохнув, направился внутрь.