Запал. Фитиль. Порох

      Роза запустила руку за комод, куда, по-видимому, упала её заколка, но ничего там нащупать не смогла. Тихо чертыхнувшись, девочка принялась шарить в ящиках, пытаясь найти запасную. Сегодня был явно не её день. Пропавшая заколка была крайне памятной для Розы — она нашла её в букете тюльпанов, который Сила прислал к Восьмому марта. Казалось бы, слишком простой и обыденный подарок, но сделан он был от чистого сердца. Именно это Роза и ценила. Искренность.       В ящиках заколок также не оказалось. Повторно выругавшись, девочка села на диван и взвизгнула: обивка была намазана чем-то жирным. Взяв пальцем пробу, Роза увидела какую-то серую массу. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять: глина. Причём явно не гончарная. Значит, Лиза тут не при чём. Да и не стала бы она так примитивно шутить над сестрой. Той же глиной оказались испачкана одежда Розы. Девочка несколько секунд посидела с закрытыми глазами, напрягая все силы, чтобы не выматериться, затем встала и потянула вверх блузку.       Переодевшись, Роза села на диван Лизы, думая, как бы отчистить обивку и одежду, не попадаясь на глаза маме. Впрочем, это могло подождать до утра. Тем более, что сейчас полтретьего ночи. «Стоп! Почему Лизы нет дома?! Ой-ёй-ёй…». Роза только сейчас поняла, что попала в крайне скверную историю. Мама железно захочет узнать, где её дочь — и это вполне естественно. И что тогда? Ответить, что она не знает? А кто знает? Никто. «Чёрт бы её подрал! — пробормотала сквозь зубы Роза. — Ещё за неё мне не хватало отвечать!». Не в силах больше сдерживаться, она стукнула кулачком по дверце шкафа. Та открылась, и наружу выпала толстая чёрная тетрадь, обложка которой была щедро изрисована драконами, единорогами и грифонами. Начиная о чём-то смутно догадываться, девочка открыла её.       «Двадцать третье марта две тысячи восемнадцатого года.       Дорогой дневник,       Не знаю, сколько это ещё может продолжаться… С одной стороны, я должен быть рад, что моя жизнь вошла в спокойную колею. Но чёрт подери, я не рад этому! Я по натуре своей гангстер! Мне нужно что-то делать! А я заперт тут, в этом доме, и даже не могу вырваться отсюда! Пошло всё к чёрту… перееду к себе.       Двенадцать часов сорок шесть минут.       Дворовый Силантий Сергеевич.       P.S. Чуть не забыл. Роза… наши отношения зашли в тупик. Мы любим друг друга… и что с того? Я ещё не получил от этой любви ничего, кроме страданий.».       Роза выронила тетрадку. Она не имела ни права, ни желания читать чужой дневник. Но прочитанного ей хватило с лихвой.       Скрипнула оконная рама. Роза, не оборачиваясь, устало спросила:       — Да, Мухтар Викторович?       — Привет, Розанчик, — детектив лихо повернул шляпу на сто восемьдесят градусов. — Есть у меня к тебе предложение.       — Какое?       — Ты работу не ищешь?       — Пока нет. Я ещё даже институт не закончила.       — Что-то я не припомню, чтобы ты хоть где-то училась.       — Я учусь заочно, видишь ли.       — М-да, — Мухтар сдвинул шляпу и почесал затылок. — Ладно, будем считать, что меня тут не было.       Роза вздохнула, подняла тетрадь, и вдруг её обуяло любопытство. Открыв дневник, она пролистала его. Как ни странно, записи шли в порядке, обратном хронологии.       «Двадцать второе марта две тысячи восемнадцатого года.       Дорогой дневник,       Сегодня встретился с Мухтаром. Мы успели многое обсудить, в том числе будущее шайки. Он убеждён, что смерть его отца ничего по большому счёту не изменит. Тут я с ним не согласен, но смысла спорить нет. Если Муха что-то вколотил себе в голову… Ладно, в любом случае, ситуация всё равно не из приятных. Нам придётся цепляться зубами буквально за всё. Если бы был шанс…, но об этом думать пока рано.       Двадцать три часа восемь минут.       Дворовый Силантий Сергеевич.»       Роза перелистнула страницу и ахнула: остальные листы были вырваны! Значит ли это, что парень пытался что-то скрыть?       «Двадцать первое марта две тысячи восемнадцатого года.       Дорогой дневник,       Слишком многое стоит на кону. Я нужен не здесь, я нужен в *много раз зачёркнуто* у *снова зачёркнуто* словом, не здесь. Мои способности нужны Шефу. Я ухожу.       Десять часов десять минут.       Дворо…»       Запись обрывалась на полуслове. Девочке оставалось только гадать, что это значит. Зная парня, она уже была уверена, что что-то тут не так. И тут Роза догадалась… числа были проставлены ложные! Сила ушёл сравнительно недавно… значит, этот «дневник» был призван запутать преследование! Но должна же быть хоть какая-то зацепка… должна! Девочка изучила тетрадь вдоль и поперёк, но ничего не нашла. Прекратив тщетные поиски, Роза отложила дневник и тяжело вздохнула. Да, непрост был её друг!       Оконная рама снова скрипнула. На этот раз в комнату, озираясь по сторонам, влезла Лиза. Одежда на ней была перепачкана, от пояса тянулась вниз верёвка. Отвязав её, девочка скинула свободный конец в окно и только тогда заметила Розу, которая сидела на диване, сложив руки на груди и скептически глядя на сестру.       — А я чего, я ничего, — буркнула Лизка, открывая шкаф.       — И где ты была? — поинтересовалась Роза. — Ночь на дворе!       — Не твоё дело!       — Как раз моё. Пока что я ещё твоя сестра, так что отвечаю за тебя.       — Чёг*та с два! — Лиза обернулась. — Я уже достаточно взг*ослая, чтобы самой г*ешать, когда пг*иходить домой!       — Не совсем. Видишь ли, пока тебе нет восемнадцати, за себя ты…       — …пг*инимаю любые г*ешения, касающиеся моей личной жизни без твоего вмешательства! — отрезала Лиза, встряхнув головой. — Мне тг*инадцать, в конце концов!       Роза собралась поставить сестру на место, но вдруг заметила, что на Лизе кожаные сапоги. У девочки отвисла челюсть. Кое-как поборов изумление, она спросила, указав на обувь:       — Откуда?       — А… дг*уг подаг*ил.       — Хорошие же у тебя друзья… не познакомишь меня с ними?       — Нет! в смысле, вы не сойдётесь.       «Ага…». Именно это Роза и рассчитывала услышать — страх. Лиза боялась, что кто-то узнает, откуда взялись сапоги… этим стоило заняться. Но время всё-таки было поздним, так что Роза равнодушно пожала плечами:       — Ну ладно, — и пошла на чердак. По некоторым причинам она предпочитала спать именно там. По крайней мере, на чердаке не было Лизы, которая приводила к себе парней и к тому же продолжала попытки найти своё призвание, но уже не в пении или лепке из глины, а в других вещах.       Проводив сестру недоверчивым взглядом, Лизка достала мобильник, набрала номер и тихо сказала в трубку — так, чтобы её наверняка никто не услышал:       — Спасибо за сегодняшнее, дядя Бог*я… когда ещё сможем встг*етиться? Завтг*а? Хог*ошо, — после чего не раздеваясь упала на диван и уснула богатырским сном.