Запал. Фитиль. Порох

      Роза висела над каньоном, вцепившись в хлипкие доски висящего над пропастью моста дрожащими от напряжения руками. Стоящий на мосту Мухтар равнодушно смотрел на девочку и поигрывал револьвером. Пальцы Розы начинали медленно разжиматься. У неё просто не было больше сил висеть.       — Больно? — с притворным участием спросил сыщик. — Ничего, я помогу тебе избавиться от страданий… — носком ботинка он прижал один палец девочки. Тихо охнув сквозь сжатые зубы от боли, Роза дёрнулась — и одной рукой отпустила мост.       — Ничего… скоро, скоро все твои муки кончатся…       — Назад!       Появившийся на мосту пёс набросился на Мухтара. Завязалась драка, мост заходил ходуном. Доска, в которую вцепилась Роза, дала трещину. Бог знает, чем бы всё это кончилось, если бы сыщик не оступился и не свалился бы в пропасть. Девочка услышала его последнее проклятье, которое он адресовал… этого не может быть!       Константин (а это был он) схватил Розу за запястье и вытащил на мост.       — Идём. На берегу безопасно.       Роза придирчиво осмотрела собеседника. Широкая улыбка. Длинные уши, почти ложащиеся на плечи. Кожанка, джинсы, ампулы с какой-то белой жидкостью, несколько шприцов в герметичных упаковках. Армейские берцы. Чёрная балаклава. Да, это был несомненно он. Константин.       — Как ты тут оказался?       — Я могу быть где угодно… — парень сложил руки лодочкой и подул на них. — В Лондоне…       Роза оказалась возле Биг Бен. Часы как раз закончили бить двенадцать. Девочка успела застать гулкие раскаты колокольного звона. Где-то внизу она разглядела город. Двухэтажные автобусы, красные телефонные будки — словом, наиболее известные атрибуты английской культуры.       — …или в Париже…       Никогда ещё Роза не видела Эйфелеву башню так близко. Казалось, протяни руку — и ты ощутишь холодный металл с капельками воды от недавно прошедшего дождя. И опять где-то внизу раскинулся мегаполис. На этот раз девочка различила даже отдельных собак, снующих по улицам.       — …или где ещё пожелаю. Например, в Вене… — Константин дул на ладони, и пейзаж вокруг быстро менялся. — Или в Стокгольме… В Риме… или Афинах… В Токио… Нью-Йорке… Или даже в Антарктике! Вопрос в том, где пожелаешь оказаться ты! Перед тобой безграничное море возможностей!       — Желательно дома, причём у себя, — отрезала Роза.       — М-м-м… хозяин — барин, — нехотя буркнул Костя и последний раз дунул на сложенные лодочкой ладони.       Снежный пейзаж растворился, уступив место обстановке комнаты Розы в городской квартире. Сейчас она выглядела заброшенной. Роза провела пальцем по комоду — на подушечке оказалась пыль.       — Н-да, — почесал в затылке Константин, — промазал.       — Не страшно, — девочка отряхнула обивку дивана и присела. — Садись, чего стоишь, как не родной? Ты в гостях всё-таки.       — Незваный гость хуже татарина, — покачал головой Костя. — Ну да ладно. Я ведь тоже не просто так пришёл.       — Неужели? И как ты попал в мой сон?       — Я теперь всё могу.       Эти слова Константин произнёс без хвастовства, но с глубокой печалью. Он сел рядом, пару минут помолчал, а потом продолжил говорить:       — Всё. Не могу только на землю вернуться. Под этой луной мне больше места нет.       — Ну… зато ты путешествуешь по снам, — попыталась утешить его Роза.       — Не надо меня успокаивать. Я привык. Видишь ли… В сон влезть — тоже целое дело. Тут нужно всю мозговую защиту собаки перелопатить, прежде чем лазейку найдёшь…       — В смысле?       — Смотри… — Константин встал, извлёк из воздуха грифельную доску, кусок мела и принялся рисовать. — Это твой мозг. Этот пузырь — защита. Каждый, когда засыпает, пассивно выставляет такой вот блок. Иногда на то, чтобы его проломить или обойти, месяцы уходят! Ну, с твоей обороной я справился дней за десять.       — И что теперь?       — Теперь я могу приходить в твои сны. Не бойся, злоупотреблять не стану. Просто… вдруг тебе захочется меня увидеть?       — Может быть… Константин…       — Не нужно формальностей, просто Костя. Да?        — Можно вопрос из… м-м-м… земной жизни?       — Разумеется.       — Что ты испытывал, когда умирал?       Костя ответил не сразу. Сначала он долго и сосредоточенно смотрел на луну.       — Прости… — смутилась Роза, — конечно, мне не…       — Нет-нет, всё в норме, я просто на время смотрел. Что я испытывал?.. Первым моим ощущением стало то, будто бы из-под меня резко выдернули коляску. Я на мгновение повис в воздухе, после чего медленно опустился на землю. Я сидел и смотрел, как Сила закапывает моё тело. Очень хотелось его подбодрить, но я понимал, что брат меня не услышит. Я сидел там до заката, а потом… потом пришла Смерть. Но не та старуха в чёрном балахоне и с косой… я даже сперва не понял, кто это. Просто подошла девушка в славянской рубахе, попросила перевести её через озеро. Я встал и пошёл. А озеро всё не кончалось, и я поднимался выше, выше и выше… Наконец, когда мы миновали облака, девушка сказала, что её миссия выполнена, но у неё ещё много работы и скрылась. Я пошёл бродить по облакам… Я бродил по ним несколько недель, пытаясь найти хоть что-то…       — Нашёл?       — Да.       — А что?       — Я стесняюсь сказать.       — Да говори уж.       — Кондитерский склад, — смущённо улыбаясь, признался Костя.       Роза, перебравшая в уме уже десятка два вариантов, облегчённо вздохнула.       — Я же диабетик… вот и выпала мне такая участь. Раз уже мёртв, можно не стесняться и трескать, сколько душе угодно… двум смертям не бывать.       — Это да… как думаешь, а что я бы увидела там?       И снова Костя долго молчал.       — Это знаешь только ты, — медленно ответил он. — Только ты и никто другой. Даже оказавшись у тебя в голове, я не могу этого сказать. Ты должна сама осознать, что для тебя рай. А теперь мне пора. Ночь подходит к концу. Ах, да, — Константин вытащил из кармана кожанки золотую брошь, — я давно хотел её тебе передать. Это оберег от… м-м-м… много от чего. Пули не отклоняет, но удачи прибавится.       — Спасибо, — благодарно улыбнулась Роза.       …Будильник вырвал Розу из объятий сна. Девушка буквально скатилась с кровати и, пробурчав что-то про тупые сны, пошла причёсываться. Её изумлению не было предела, когда девочка подошла к зеркалу…       На трюмо лежала маленькая золотая брошка. Роза бережно взяла её в руки. На обратной стороне украшения было написано: «Да сбережёт сие своего носителя».