Запал. Фитиль. Порох

      Мухтар проснулся на диване в своём кабинете от жуткой головной боли. Тихо застонав, он протянул руку к стакану воды, стоящему на столе, но не достал. Пришлось вставать. Сыщик вылил себе на голову немного холодной воды. Стало полегче. Протерев лоб и виски, Мухтар более-менее пришёл в себя. Впрочем, ровно до того момента, как он заметил сидящую за столом и скептически постукивающую по столешнице пальцами Карину.       — Ну, как ты?       — Более-менее, — ответил сыщик, ощупывая голову. — Что вчера было?       — Да так, мелочи… только кое-кто напился вдрызг и застрелил одного из гостей!       — Со ста граммов не напьёшься, — возразил Мухтар, опираясь о стену. Сыщика сильно мутило, голова просто раскалывалась. Отрицать очевидное было глупо, но детектив не терял надежды отбиться.       — Ты до этого три бутылки выхлебал в одно рыло, — отрезала девушка, встряхивая головой.       — И что?       — И то! На похоронах ты начал стрелять, всадил в одного из наших пулю — твоё счастье, что она прошла в сантиметре от лёгких — и вообще… чего произошло-то?       — Кто-то разрыл могилу!       — И это повод хвататься за револьвер?       Мухтар вздохнул:       — Лады, ты выиграла. Я был подшофе. И что я ещё выкинул?       — Перебил почти все запасы водяры и уволил Дворового. Вопросы?       Сыщик тихо выругался.       — М-да… кошмар.       — Не то слово, — поддакнула Карина. — Я могу всё замять… не бесплатно, разумеется…       — Не, денег у меня нет.       — На водку хватает. И вон к тому же, какое пиршество организовал…       — Там счёт ещё не пришёл?       Карина закатила глаза:       — А больше тебя ничего не интересует?       — Нет, — отрезал Мухтар, нашаривая на столе револьвер.       — Оружие можешь не искать, я его спрятала.       — Зачем?       — Не хочу, чтобы ты снова кого-то застрелил. Ну и потом… — Карина цепко взяла сыщика за подбородок и слегка приподняла его голову, — не хочется, чтобы мой любимый сел… сам понимаешь…       — Мы уже об этом говорили, Кар. Я тебя не люблю.       — Неужели? Меня нельзя обмануть в вопросах любви и нелюбви… — девушка подтянула к себе сыщика и впилась в его губы долгим мучительным поцелуем…       …Борис приложил ухо к двери и тихо невесело усмехнулся. Явились по его душу, вороньё! Георгий никогда не выходил один на один… подлец и трус! Хоть бы раз показал своё лицо своим врагам… Но осторожный сверх всякой меры гангстер даже спать не ложился без оружия. К такому чудачеству его подчинённые привыкли, но для остальных это выглядело смешно до невозможности. В конце концов, он же сам говорил, что гангстер должен быть готов ко всему и обязан уметь отбиться голыми руками от любого числа противников в какой угодно ситуации. Но сам сидел всё время в своём логове, не высовывая носа.       — Что-то пг*оизошло, дядя Бог*я?       — Нет, Лиза, всё в норме…, но тебе лучше исчезнуть.       — Зачем?       — За мной пришли.       — Пг*ишли? Но кто?       Борис вздохнул:       — Враги. Не спрашивай, кто конкретно — я всё равно не скажу.       — Хог*ошо…, но я не хочу вас бг*осать!       — Придётся. Иначе убьют обоих.       — Но… как я выбег*усь?       — Есть один способ… — Клочков подошёл к окну, сдёрнул шторы и принялся их связывать воедино. — Спустишься через окно и дуй в особняк Шефа. Там будет отряд солдат под командованием Анатолия. Знаешь такого?       — Да, дядя Бог*я.       — Ну вот, найдёшь Анатолия и передашь ему, что Политрук просит помощи. Пусть берёт своих и несётся ко мне. А ты иди домой и жди новостей. Если выживу — ещё свидимся. Ну, а если нет… — Борис вытащил из кармана сложенную вдвое бумажку и протянул её Лизе. — Твоя мама попросила меня сделать этот снимок незадолго до смерти. Сказала, что он ещё понадобится… как в воду глядела. В общем, беги. Не вернусь — так память обо мне останется.       — Но я не хочу вас тег*ять! — воспротивилась Лиза.       — Да кто я тебе по существу? — горько усмехнулся Борис. — Тринадцать лет тебя растили другие, а я даже не искал тебя просто потому, что мне так приказали! Я не имею права называться твоим отцом.       — Имеете! Вы были подневольны! — возразила Лизка, доставая из тумбочки документы и распихивая их по карманам.       — Раз уж имеешь семью, будь готов выбирать, что ты предпочтёшь. Мы все были такими… заводили семьи «для галочки», плевали на них с высокого дерева, а потом… сама понимаешь.       — Но тут нет вашей вины! Вы пг*осто…       В дверь требовательно застучали. Судя по звукам — прикладами.       — Клочков, откройте! Вы там, нам об этом известно!       — Твою мать! — Борис обернулся к дочери. — Проваливай, быстро!       Лиза прыгнула в окно и соскользнула вниз по шторам. Приземлившись, она пару секунд постояла, тихо пожелала отцу удачи и пустилась бежать. Путь ей предстоял неблизкий. Проводив Лизу взглядом, Борис взял на изготовку пистолет, встал сбоку от двери и выбил засов из пазов.       Дверь распахнулась. В комнату влетел парень в камуфляже, тут же получивший между глаз рукояткой пистолета. Борис отбежал от двери, опрокинул стол и укрылся за ним.       — Он там! В номере!       — Резервы — заходим со стороны окна!       «Ой-ёй-ёй…». К такому Клочков был не готов. Но многолетнюю практику боёв не выбить ничем. Выскочив из укрытия, Борис ударил по челюсти ближайшего противника, вырвал у него автомат и прикладом отключил следующего, после чего сделал резкий разворот — и штык разорвал куртку неосторожно подошедшего сзади. Борис знал, что Георгий хочет убить его лично, так что Лейтенант попытается взять его живым. Клочков сражался, как загнанный в ловушку зверь. Он не хотел убивать бывших соратников, поэтому не стрелял. Борису не хотелось лишний раз марать руки кровью. Он вообще не любил отнимать чужие жизни. Его целью была спокойная семейная жизнь, которой его пытались лишить и которую он отстаивал.       Силы Бориса были на исходе, но и солдат становилось всё меньше. Отправив точным ударом приклада последнего в нокаут, Клочков отбросил автомат и опустился на пол, стерев с лица пот. Давно ему не приходилось участвовать в такой драке! Но выучка дала о себе знать. Противник отброшен, пострадавших нет… Борис усмехнулся. Да, чего-то он ещё стоит!       — Старик…       Борис поднял глаза. Перед ним стоял Лейтенант.       — Вам не удастся со мной справиться. Вы знаете это, — спокойно сказал Клочков, вставая на ноги. — Я нужен вам живым, в то время как меня не связывают обязательства.       — Я знаю. И мне искренне жаль, что пришлось напасть на Вас.       — В каком смысле?       — Епископ голову потерял окончательно. Он слегка свихнулся. В общем, работать на него теперь опасно.       — Я так и думал. Будь мой бывший начальник в здравом уме, меня бы пришили ночью.       — Верно. Значит, так. Мы тут малость устроили бардак… короче, нам потребуется Ваша помощь, чтобы замести следы.       — Сначала попытались повязать, потом, значит, помощь нужна? Ваше счастье, Лейтенант, что я в хорошем настроении сегодня. Но счёт за мебель оплачиваете вы.       — Разумеется.       Пятиминутные враги обнялись и вышли из номера. Никто из них не заметил, как один из лежащих на полу солдат дотянулся до висящей на поясе рации и тихо сказал:       — Операция провалена, Епископ. Лейтенант предал Вас.