В Министерстве Магии все спокойно

Ты очнешься утром, выдохнешь «утро доброе»,

удивленно глянешь — кто это тут лежит?

Я увижу круглый шрам у себя под ребрами.

И в который раз попробую пережить.

Я хочу счастья. Звучит странно, да? Все хотят, ну и я в том числе. Хочу простых жизненных радостей из разряда: вернувшись домой вечером, отдохнуть за разговором по душам с бокалом вина у камина, утром проснуться с любимой женщиной, днем находиться на любимой работе. Разве я многого прошу? Я устал, я чертовски устал. От себя, от окружающих, от своей нелепой жизни. Работа без тебя уже не приносит радости, «Всевозможные волшебные вредилки» теперь лишь коммерчески выгодный проект. Нет тебя, и смысла заниматься всем этим тоже нет. Я потерял смысл. Семья без тебя тоже не та, что прежде. Мне трудно среди них. Мы с тобой привыкли к смеху и веселью, эти траурные лица, эти грустные речи, Фред, я безумно устал от них! Тебя не стало, и той нашей счастливой, полной улыбок и радости, жизни не стало тоже, как и той, прежней семьи. Я потерял семью. Анджелина — прекрасная жена. Она умна, хозяйственна, ласкова. Я могу долго перечислять ее достоинства, но так и не скажу главного. Я не люблю ее. Это твоя женщина, Фред, и я даже не пытался полюбить ее. Можно было бы назвать эту усталость от всего, что меня окружает, кризисом среднего возраста, но я еще слишком молод для него, а значит, нужно прекращать обманываться. Я тоскую, я безумно тоскую по тебе. Знаю, Фред, знаю, нужно учиться жить заново, нужно учиться жить без тебя… Да и ты был бы не рад тому, как я впустую трачу свою жизнь. Но я выдохся, ведь я пытаюсь прожить ее за нас двоих. В тот момент, когда тебя не стало… Ты знаешь, я до сих пор в это не верю! Не верю, братишка, не верю! Но тебя нет рядом, и мне приходится смиряться с этим фактом. Вопреки всеобщему мнению, я не лишился рассудка, потеряв тебя. Я по-прежнему оптимистичен и верю в светлое будущее. Более чем уверен, что, если бы не война, мы бы выросли и, спокойно разделившись, без душевной боли стали бы жить порознь, незримо ощущая присутствие и любовь друг друга. Но тебя нет, и все, что я чувствую теперь — это холод и пустоту. Рука смерти, вырвавшая тебя из меня, как нераспустившийся цветок, невовремя — слишком рано! — оставила во мне агонизирующие корни, отбросила тебя загнивать в земле. И поэтому так больно. Я пытался притупить эту боль, я заполнил отсутствие тебя Анджелиной. Я искал в ней частицы тебя, искал то, что нравилось тебе в ней. Я доверился ее рукам, искренним и практически родным, ведь она — твой выбор, ты разрешил быть рядом с собой, а значит, она часть тебя… Нелепый способ вновь стать полноценным. Я знаю, Фред, будь ты жив, вы были бы вместе. Одним целым. Я не должен быть с ней… Не Я должен быть с ней! Но тебя нет, и я ощущаю себя рядом с ней, как кукла, криво сшитая пополам из разных лоскутов и ниток. Мне больно. Те вечера после работы, которые я мечтал проводить за разговорами с тобой — вино и камин принадлежат им. Поэтому сейчас я в одиночестве допиваю коньяк в половине третьего ночи в своем кабинете. Здесь нет камина и очень холодно. Каждый раз, когда я возвращаюсь, Анджелина еще не спит. Моя жена — чужая девушка, состоящая со мной в относительных отношениях, ждет меня, чтобы заглянуть в глаза и найти там отголоски своей боли. Отец говорит, что уже давно мечтает называться дедушкой. Но который год остается лишь нашим седым родителем. Без тебя меня и так половина, Фред, я боюсь лишиться себя полностью. На работе дела, которых слишком много, чтобы разбираться в них одному, новые изобретения, унылые и не приносящие радости; дома — попытки забыться, холодные ночи и одиночество. Нет, Фред, не подумай, я не тону в жалости к себе. Для всех остальных я веселый, обаятельный и счастливый… Но ведь и правда, один — я просто неудачник, который корчится до рассвета на смятой постели, задыхаясь от терзающей сердце тоски. Анджелина пытается улыбаться моим шуткам, но чаще плачет. И если бы ты только мог дать совет, как выбраться из всего этого… Одному мне не хватает сил вырваться и начать жить так, как я мог бы. Я давно и прочно замурован в этой своей не-жизни. Я устал от жизни, которую мог бы и должен был прожить ты, Фред. Я выжил, но теперь разрываюсь от никому ненужности без тебя. Я застрял в капкане всеобщей жалости. Долг и обязательства перед остальными держат слишком крепко. Я знаю, что все, о чем мы мечтали, сбудется, получится, обязательно случится, ведь глубоко в душе я по-прежнему верю в чудо. И, пусть судьба лепит мое чудо по своему усмотрению, я уверен, что однажды моя собственная жизнь все-таки начнется, раны заживут и посторонние окажутся родными… А пока я убираю початый коньяк, кладу зелье от головной боли на утро в карман своей рабочей мантии — твоей мантии! — и покидаю холодные стены кабинета. Вдох-выдох, вдох-выдох. Я спешу домой, нелюбящий к нелюбимой. Вдох-выдох, вдох-выдох. Каждый раз, когда я ложусь в постель, Анджелина невольно окидывает взглядом комнату. Мне кажется, она ищет твою тень. И не находит. И тогда она смотрит на меня и ищет тебя во мне, ведь мы — близнецы. Но снова не находит. Твоя смерть как клеймо на моей жизни, от которого невозможно избавиться, которое невозможно спрятать. Нас должно, нас должно быть двое! — мир не примет неполноценного близнеца. Мир, создавший нас неразделимыми, который так жестоко бросил меня пытаться прожить обе наших жизни в одиночку. Вдох-выдох, вдох-выдох. И каждое наступившее утро как новая страница моей собственной, нескончаемой книги про судьбу и ее иронию. 23 апреля 2012