Глава VII
24 января 2018 г., 16:16
Вечеринка проходила в местной общаге, на первом этаже. Комендант, умасленная некоторой суммой и заверениями, что организаторы после всего обязательно приберут, не протестовала. Участвовали пять или шесть комнат, но гудело все крыло, а второе периодически присоединялось. Вскоре народ рассосался по всему этажу, перезнакомившись с обитателями; комендантша несколько раз покидала свой пост, чтобы тоже принять участие в веселье, и даже выволокла пятилитровую банку соленых огурцов на общий стол.
Васька, чуток захмелевший от чьего-то домашнего вина, уютно торчал на подоконнике, застеленном рваным одеялом, и размышлял, пить вино дальше или перейти на пиво? Конечно, смешивать не рекомендуют, но вон та бутылочка светлого выглядит очень соблазнительно…
Не менее соблазнительно смотрелись поддатые девчонки, стайками крутившиеся неподалеку. На одну, в узеньких брючках, Котов обмозолил глаза, а та, вполне польщенная вниманием, откровенно улыбалась в ответ. Можно было бы уже и подвалить, но что-то Ваську останавливало.
Он ничуть не сомневался, что через часик-полтора спокойно уединится с девчонкой в какой-нибудь из комнат, но прекрасно представлял себе, во что это выльется впоследствии. Хорошо, если просто переспят и разбегутся, а если нет? Банально сделать ручкой Васька не сможет, у него тоже принципы. Значит, придется встречаться, а там по накатанной, и через месяц девчонка его пошлет. Прав был Филипп — ему надо влюбиться. Тогда, каким бы Кошак ни был ленивым, начнет стремиться строить отношения, а не позволит им спонтанно бултыхаться бесформенной кучей поодаль.
А еще, Котов мог бы добавить, что не рвется к знакомству и по той причине, что сейчас молчаливой глыбой восседала бок о бок с ним. Казанцев не пил, почти не разговаривал и от Васьки не отходил ни на шаг. Кто другой посчитал бы подобное навязчивым преследованием, но Кошаку нравилось. Не то, чтобы он упивался положением царственной особы, снабженной личным телохранителем — скорее был благодарен за ощущение твердой поддержки и внутреннего тепла.
Алкогольные пары сбавили градус осторожности, и Васька то и дело тянулся к Филу за какой-нибудь ерундой, но никому из окружающих не было до этого никакого дела — народ стремительно косел, поскольку бухла оказалось куда больше, чем закуски.
Когда Кот в очередной раз повис на плече Казанцева, тот не выдержал. Вскинув брови, он взглянул на едва не улегшегося на него Ваську, пробурчав:
— Ну, что такое? Тебе еще не хватит пить? — в голосе не было приказа, лишь легкое волнение, что завтра кое-кому будет о-о-очень плохо.
— Ну-у-у, я бы не сказал, — откликнулся Котов, который полагал, что «хватит» — это когда «в дрова». А до этого момента ему далеко.
Казанцев вздохнул, но возмущаться не стал, лишь взъерошил каштановые пряди на чужой бедовой голове, наслаждаясь мягкостью Васькиных волос. Филипп не любил вечеринки, и эта ничуть не отличалась от многих других, но рядом был Котов, и другого Филиппу и не нужно.
Внезапно сбоку кто-то удивленно ойкнул и раздался задорный мальчишечий голос:
— Филипп? Это ты?
На обитателей подоконника взирал худощавый юноша, радостно вперивший ярко-синий взгляд в Казанцева. Рыжеватые лохмы на затылке стягивала резинка, тонкие руки машинально накручивали на палец полу распахнутой клетчатой рубахи; стройные ноги очень выгодно подчеркивали джинсы в облипочку, а голую грудь парень демонстрировал, словно девушка — роскошное декольте.
— Привет, Алекс, — улыбнулся уголками губ Филипп, вспомнив Сашку Воронова, с которым был знаком по гей-клубу, где подменял Герку.
Сашу в клубе знали многие. Добрый, открытый и веселый Алекс обожал шумные сборища, так что Фил ни капли не удивился, увидев его среди толпы тусовщиков. В клубе они общались не часто, поскольку на работе Филипп только и успевал носиться между столами, но иногда перекидывались парой слов, когда у официантов выдавалась свободная минутка.
Алекс тут же подскочил вплотную, тряхнул протянутую Казанцевым ладонь и затараторил:
— Ничего себе, новости! Никак не думал встретить тебя здесь, крайне неожиданно! Но, слушай, здорово, что ты пришел, я очень рад! — энергия так и хлестала из этого пацана, сшибая всех вокруг на два квадратных метра. — Кстати, шикарно выглядишь, аж глаза щиплет! — он обвел Казанцева почти плотоядным взглядом.
Филипп, конечно, знал, что Алекс на него засматривается со вполне конкретными целями, но отторжения или неприязни не ощущал. Сашка свои желания не навязывал, как многие другие в клубе, и не выпячивал, а просто не скрывал. Но и влюблен не был, испытывая лишь вполне естественное влечение. Так что, к нему Казанцев относился куда лучше, чем к тем, кто бесцеремонно лез к новенькому официанту в поклонники.
— Спасибо, — Филипп покосился на Котова и представил его: — А это мой… Друг — Василий Котов. И ты тоже чудесно выглядишь, Алекс.
— Привет, Василий, — широко улыбнулся Саша и вновь переключил внимание на Фила: — Если я так чудесно выгляжу, то можно тебя чем-нибудь угостить? Да, я помню, что ты противник алкоголя, но у меня в рюкзаке свежевыжатый апельсиновый сок и трюфели в шоколаде, — мальчишка озорно подмигнул и заправил рыжую прядку, выпавшую из прически, за ухо.
Кошак во все глаза лупил на это чудо, сообразив, что перед ним тоже представитель радужных знамен. Симпатичный, но больно уж тонкий, на взгляд Васьки, который уважал наличие мускулатуры, пусть и в умеренных пропорциях. Впрочем, лукавая мордашка отличалась очевидной привлекательностью, а уж мимикой Алекс владел виртуозно. Васька вполне заценил.
Казанцев немного помедлил, скосив глаза на Кота и пытаясь определить, не вызовет ли у того игривое предложение Саши какое-либо недовольство, но ничего подобного не заметил. Ему даже досадно стало от такого равнодушия — Алекс беззастенчиво клеил Фила на глазах у Кота, а тот ни ухом, ни рылом…
Внезапно захотелось сделать что-нибудь из ряда вон, чтобы сломать Васькину безмятежность. И так пришлось, сцепив зубы, терпеть Кошачий интерес к женскому полу, пока тот открыто пялился на миловидную брюнетку, ничего не отражая вокруг.
— Я скоро вернусь, — Филипп улыбнулся Кошаку и, резко соскочив с места, твердо пошел вслед за трещавшим во всю ивановскую Алексом, но, почти не слушая его.
Кошак проводил их растерянным взглядом, не успев издать протестующий вяк, настолько быстро все произошло. И теперь находился в гордом одиночестве, ибо девчонки упорхнули в курилку, а два бугая, с пузырем водки в углу, никак не привлекали в качестве собеседников.
Стало как-то пусто и неуютно, Васька передернул плечами и сполз с подоконника, соображая, что предпринять. Можно, конечно, смело внедриться в любую комнату, где сейчас дым коромыслом, или пошастать по соседнему крылу, но настроение отчего-то испортилось. Не хотелось даже девчачьих прелестей, кои призывно мелькали там и сям; не манила громкая музыка, льющаяся из колонок; светлое пиво, на которое Котов нацеливался несколько минут назад, не вдохновляло к употреблению. А главное — Васька не мог понять причину. Он нерешительно потоптался на месте и машинально поплелся в сторону ушедших Фила и Алекса.
Те обнаружились в уютном закутке холла, распивая апельсиновый сок из пластиковых стаканчиков и поедая конфеты. Рыжий бесперебойно тарахтел, рассказывая что-то смешное, а Фил слушал и улыбался, иногда вставляя словцо-другое. Васька, зачем-то спрятавшись за раскидистым фикусом, пристально наблюдал и все явственнее хмурился.
Почему Казанцев не позвал его с собой? Котов же не мямля какая, разговор поддерживать умеет и чувством юмора не обделен. Да и не чужие они друг другу, в конце концов.
«То целует и обнимает, то отворачивается и уходит, словно я — пустое место…» — скорбно крутил в мозгах Кошак.
Что такого между этими двумя, что Васька там — третий лишний? Да, Кот заметил, как рыжий строит глазки Филу, но не придал тому значения, поскольку был уверен, что Казанцев не поведется.
«Иначе, зачем тогда тебе я, и все эти разговоры о давней любви…»
Второй раз в жизни Ваську обуяло чувство, очень похожее на ревность: вначале, давно — к Аньке, присвоившей все внимание Уварова, а позже, то есть, сейчас — к этому Саше, что уже почти прильнул к Филу, притулившись рядышком. К его Филу.
Парнишка, в самом деле, прижимался к плечу Казанцева, перестав громогласно трезвонить на всю округу про каких-то общих знакомых, и теперь таинственно шептал собеседнику на ухо. А тот улыбался уголками губ, перекатывая в пальцах конфетину в блестящей обертке, и даже не думал опротестовывать посягательство на личное пространство. Гад.
Ваське стало так горько, словно кусок алоэ сжевал. И больно, будто его предали. Захотелось со всей дури пнуть ни в чем не повинный фикус, чтобы тот сгрохотал со своей подставки и заставил тех двоих отпрыгнуть друг от друга. А потом еще раз пнуть. Рыжего. Дабы не лез!
Но вместо этого Васька ушел.
Холодный воздух довольно быстро отрезвил, и Кот постарался мыслить рационально. Прикидывая, правильно ли он поступил, Васька пришел к выводу, что да. Остался — и наломал бы дров. Ибо там выход был один: напиться и поскандалить. И следовало всеми силами подобного избежать, что Котов и сделал, топая по освещенным фонарями улицам в сторону родного дома.
Идти было далеко, но метро еще не закрыли; Васька нырнул за стеклянные двери и сбежал по ступенькам вниз, проскочил турникет, приложив к считывателю проездной, и ступил на эскалатор.
Уже почти оказавшись дома, он понял, что в кармане вибрирует телефон, но, взглянув на экран дисплея, потеребил кисточку шарфа, соображая, стоит ли сейчас отвечать.
***
Алекс в разговоре, естественно, пытался тонко намекнуть на интим, но Казанцев привычно отшучивался, а потом, осознав, что выслушивает треп Сашки уже практически час, слегка испугался. Слишком долго — вдруг Васька налакался в дымину и устроил… Что-нибудь устроил? Пустой подоконник не особенно удивил, но и в комнатах Кошака не обнаружилось, а однокурсники, находящиеся в разной стадии опьянения, не могли внятно сказать, когда и где видели Котова в последний раз. Наконец, комендантша махнула рукой в сторону входной двери, заверив, что «…парень в синей куртке и салатном шарфе минут тридцать как ушел». Казанцев чертыхнулся и принялся названивать Ваське, но тот, как назло, не брал трубку. Филипп начал переживать, покусывая губу. Что за черт? Собственная идея вызвать ревность у Васьки перестала казаться такой забавной.***
Сотовый звонил уже раз десятый, когда Васька соизволил ответить. — Слушаю тебя, — сумрачным тоном оповестил он Казанцева. — Куда ты делся? — чтобы избавиться от шума, Филипп накинул пальто и выскочил на улицу. — Что-то случилось? — Ты случился, — сварливо ответил Васька, разомлев в тепле квартиры и вновь захмелевший. — Взял и случился, блин! — О чем ты говоришь? — Филипп обеспокоенно хмурился, топчась на месте. На улице было морозно, но не это не тревожило сейчас. — Ты пьян, Кот, но, надеюсь, уже дома? — Дома, — подтвердил Васька и топнул ногой. — А ты мог бы не ебать мне мозги! Любишь меня, а трахаться согласен с другим! Казанцев растерялся. Сначала до него не дошло, что имеет в виду Котов, и парень даже обиделся — не он, в конце концов, встречается с двумя одновременно! Затем до извилин доползла конкретика… — Чего ты хочешь? — едва не выкрикнул он, силясь не сорваться на бег в сторону Котячьей квартиры. — Чтобы ты делал все с одним человеком, — тихо сказал Васька, с ужасом понимая, как только что дал Казанцеву «зеленый свет» на интим.***
Нельзя сказать, что Кошак не думал об этом. Еще как думал и даже некоторые сайты посетил. И ничего. В смысле, ничего страшного для себя не увидел, но и возбуждения не почувствовал, пока на экране два волосатых, мускулистых потных мужика оприходывали друг друга во все дыхательные и пихательные. Почему-то подумалось, что у него с Филом такое не будет выглядеть настолько фальшиво, скорее наоборот. Но понять это Васька смог бы только с Казанцевым и в его руках, а не вот так, за просмотром скучного видео. Петру он, конечно же, впечатления сообщил, и тот пожал плечами: — Есть разница, когда тупо трахаются, и когда людей обуревают чувства. Кстати, клизма в шкафу, в ванной, на верхней полке. — А почему сразу я? — удивился Кошак. — Понятия не имею, но мне так кажется, — последовал лаконичный ответ.***
Сейчас, слегка осоловевший от вина, Васька направил стопы в ванную комнату, продолжая прижимать трубку к уху. — Ты… — Казанцев чуть не задохнулся от бега и нахлынувших чувств. — Я приду к тебе! Котов, только… Ты понимаешь, что сейчас сказал, пьянчуга мой? — Я не настолько в хлам, поверь, — усмехнулся Васька, выуживая резиновую грушу с пластмассовым наконечником. — Слушай, а какая температура должна быть у воды? — Что? — опешил Казанцев, уже забегая в метро и искренне радуясь, что связь здесь работала. — Зачем те… Черт! Ты — псих! — захохотал Филипп, когда понял, о чем идет речь. — Комнатной температуры. Но ты не обязан это делать, Кот. — Петька велел, — отмахнулся Кошак, забыв, что собеседник его не видит. — В смысле, он так думает. — Думает о чем? — в вагоне было довольно тесно, что не удивительно в пятничный поздний вечер. — И при чем тут вообще Уваров? — А мы всё, — как само собой разумеющееся, припечатал Котов, бодрым кабанчиком проскакав на кухню за водой из теплого чайника и помахивая грушей, как тросточкой. — Только друзья. И он думает, что с тобой снизу — я. Казанцев молчал, чувствуя, как плавится мозг — где-то там Васька готовится к сексу с ним, а только что заявил, что они разошлись с Уваровым. От переизбытка эмоций Филипп чуть не съехал по стеночке вниз. — Когда вы успели расстаться? — сипло поинтересовался Фил, чтобы хоть как-то держать себя в руках. — Недавно, — задумчиво проговорил Васька, запихивая в кружку с водой комнатный термометр. — Не помню точно. Да и не важно, разве не так? — Мне важно, — выдохнул Фил. — Все, связанное с тобой, важно. — Тогда, я тебя жду, — почти торжественно оповестил Кошак и отключился — делать клизму и одновременно разговаривать по телефону, было крайне неудобно. Казанцев нажал отбой и полез в сеть, искать ближайшую круглосуточную аптеку.***
Когда в дверь позвонили, Васька только-только выполз из душа, встретив Фила в одних трусах и футболке. По его мнению, надевать штаны, когда потом придется их снимать, совершенно бесполезно, а футболку он натянул, потому что прохладно; ну и трусы — без них не комфортно, что ли… Филипп без спроса переступил через порог, ладонью запихивая Ваську вглубь коридора. Захлопнув дверь, парень придирчиво оглядел стоящего перед ним Кота и вздернул брови: — Великолепно выглядишь. Не хватает лишь помятости на лице — и вот, картина едва проснувшегося студента, — Фил нервничал, от чего нес легкий бред, потому что, впервые испытывал иррациональный страх перед близостью. — Ахуенный комплимент, — фыркнул Васька. — А спал я, видимо, в душе, — он встряхнул слегка влажными волосами. — Какой смог, такой и выдал, — честно ответил Казанцев, разуваясь и снимая куртку. — Извини, я весь вспотел, пока бежал к тебе, как ненормальный, — и его слова легко подтверждались румянцем на щеках, взмокшей челкой, которую он постоянно сдувал со лба, и легкой испариной на лбу. — Вэлкам, — показал на двери ванной Котов. — Чистые полотенца висят на сушилке. Он был спокоен, деловит и почти трезв, словно весь страх за потерю его «девственности» перешел к Филиппу. Остро позавидовав тому, что Васька смог, в отличие от него, постигнуть дзен, Казанцев утопал в душ и попытался успокоиться. До сих пор не верилось, чем они сейчас будут заниматься. Из душа парень вышел в одном полотенце, думая почти так же, как Васька — нет смысла что-то надевать. Но, все же, испытывал чувство определенной неловкости, хотя телом обладал прекрасным и мог не стесняться никого и ничего. Васька обнаружился в своей комнате, на кровати, сонно клюющий носом, но тут же встрепенувшийся при виде Фила. Чайные глаза восхищенно распахнулись, пробегая по торсу Казанцева, затем гневно сощурились. — И вот этого я был лишен! — возмущенно возопил он. — Ну, уж нет! Никакому рыжему засранцу ты не достанешься! — в сторону Фила уперся указательный палец и дополнительно погрозил. Фил недоверчиво взглянул на Котова, застыв в проеме двери: — Скажи мне, на сколько баллов, от одного до десяти, ты пьян, Кот? — В ноль, — уверенно заявил Васька, пытаясь выкарабкаться из футболки и одновременно стянуть трусы. Его охватил лихорадочный ажиотаж: — Иди сюда! Казанцев жадно наблюдал за бесплатным стриптизом, медленно продвигаясь в сторону кровати и боясь наброситься на беззащитного, голого Ваську голодным зверем. Он всегда считал этого парня красивым и сейчас только лишний раз убеждался в своем мнении, рассматривая каждую предложенную глазам деталь. Котов, отпихнув одежду подальше, попытался было принять соблазнительную позу, но не удержавшись на весу, чуть не навернулся с кровати. «Упс!» — подумал он. — «Кажись, трезвый в ноль — это я спиздел, не глядя…» Пришлось просто улечься обратно и дожидаться, пока черепаха по имени Фил доползет, наконец, до постели и сделает… Что-нибудь сделает, ибо Васька понятия не имеет, с чего начать. Филипп, сдерживая смех, подошел к кровати и, помедлив еще мгновение, склонился над распластанным Васькой; коснулся рукой щеки, запустил пальцы в густые волосы, взглядом приласкал от макушки до пяток и, на всякий случай уточнил: — Ты уверен? Насчет того, что произойдет? — пока говорил, сердце выпрыгивало из груди. — Угу, — не выдержав, Васька потянулся вверх и обхватил шею Казанцева руками. — Поцелуй меня, — жалобно попросил он. — Ты меня сто лет не целовал уже… — и хотя последний поцелуй был всего лишь вчера, Коту казалось, что прошла целая вечность. От этих слов внутри Фила что-то щелкнуло и он, с судорожным всхлипом прильнул губами к Васькиному полуоткрытому рту, едва не рухнув под весом отнюдь не легонького парня. Это оказались не те, привычные, поцелуи, которые Казанцев дарил Ваське раньше. Теперь преобладали напористость, страсть и жгучая жадность, а руки, шарившие по телу, больше не были деликатными, дотягиваясь до самого сокровенного; они не спрашивали — брали. У Кошака, который и сам затянул с воздержанием, крышу сорвало мгновенно, что выразилось в том, как плотно парень прижался к Филу, будто пытаясь вплавиться в чужую кожу. Он тихо постанывал, не отрываясь от губ Казанцева, терся пахом и совершенно ничего не соображал. Вскоре он убедился, что его соски ничуть не менее чувствительные, чем женские, а еще через несколько минут смог сравнить мужской и женский минет, однозначно отдавая предпочтение первому — кто, кроме мужика, лучше знает, как ему надо? Оргазм просто сногсшибательный! Открытием стало, что дырочка меж ягодиц, если ее глубоко вылизывать, дарит просто умопомрачительные ощущения, а когда в нее входят два скользких пальца и чего-то там наглаживают внутри, по телу пробегают волны мурашек и хочется скулить, крутить задом и умолять: «Еще-о-о!..». И Ваське казалось, что он никогда так не жаждал чужого члена внутри, как сейчас, призывно выпячивая округлые половинки и теребя простыню в предвкушении. Можно было с ума сойти от того, как медленно втискивался в него Казанцев, с трудом переводя дыхание от давящей тесноты и стараясь не кончить сию секунду. А потом все утонуло в каком-то горячечном бреду, когда каждый толчок приносил невероятное удовольствие, руки скользили по влажной от пота коже, рваное дыхание перемежалось тихими стонами, а разум стремительно уплывал за горизонт наслаждения — Васька даже и не знал, что так бывает. Второй оргазм сотряс не хуже первого, отобрав все силы и оставив непонятно, что. В смысле, Ваську — валяться неподвижной звездочкой посреди перевернутых простыней. А Фил, тяжело дыша, сжимал его руку, словно боясь, что Кошак внезапно исчезнет или испарится мускусным дымком. Ага, щас!.. У них еще вся ночь впереди.
