Иллюзия

«Незабываемые люди» — произведение писателя Куникиды Доппо.

      — К двенадцати часам прибудет господин Рандо, член Исполнительного комитета мафии, — сообщил за завтраком Мори. Выглядел наставник несколько взволнованно. — В управленческом аппарате начались первые подвижки, и это подлежит срочному обсуждению. Пора начинать действовать и нам.       Сестрица Коё, похоже, была уже в курсе намечающейся встречи. А вот Дазая это неожиданное для него известие обрадовало, ведь гости приезжали в загородный особняк Огая нечасто. Раньше с господином Рандо Осаму практически не доводилось встречаться, они были очень бегло знакомы и пересекались только перед допросами или в кабинете Босса — способность Исполнителя обычно использовалась для сдерживания чужих сверхсил. На самом Дазае, к слову, умение не работало, над чем воспитанник мафии шутливо злорадствовал. Так что при первой их встрече Рандо мягко улыбнулся, сказав, что не хотел бы оказаться с мальчиком по разные стороны баррикад.       Но причина намечающегося союза с Огаем заключалась далеко не в этом.       — Безопасно ли проводить встречу на сторонней территории, когда вся верхушка мафии и её близкое окружение находятся под пристальным наблюдением? Шаг влево, шаг вправо, господин Мори, вы же понимаете… — Сестрица Коё, сосредоточенно глядя на Огая, словно пытаясь предугадать его ответ, беззвучно отхлебнула чай из расписанной золотистым узором небольшой чашечки. В глазах встревоженной птицей билось беспокойство, которое, как бы Озаки ни старалась скрыть его, заприметил даже Дазай, на мгновение подняв голову на наставницу.       — В общем-то, ты права. Рандо — один из пяти Исполнителей, которых известно опасаются, ведь они смело могут претендовать на кресло Босса; а я, в данный момент, ближайшее доверенное лицо нашего главы. Кроме того, нахожусь в хороших отношениях с господином Хироцу, а за ним, как помнишь, стоят Чёрные Ящеры, самая серьёзная группировка в составе мафии, даже несмотря на то, что они начинают постепенно терять хватку. Союз крайне выгоден, если бы Рандо действительно стремился в верха. Однако… — Мори выдержал небольшую паузу, вскользь посмотрев на Осаму, который с «глубочайшим интересом» изучал узор на собственной чашке, тренируясь отыгрывать ребёнка и старательно делая вид, что разговор его ни капли ни касается. На самом деле, мальчик ловил каждое слово наставников, потому что сегодняшняя информация была особенно важна для него как для будущего члена мафии. — Госпожа Озаки, дорогая, способен ли Рандо на переворот и последующее занятие места Босса?       Собеседница беззлобно усмехнулась и отставила опустошённую чашку. Рядом тут же появилась девушка с заварочным чайником, предлагая новую порцию напитка, однако ей вежливо отказали.       — На поддержку переворота, как мне кажется, — вполне. Но не больше. Вы считаете, что сотрудничество с ним удобно как раз из-за того, что в нём не видят реальной угрозы? — Озаки уловила удовлетворение в чужом взгляде. — Но не вызовет ли вопросов такое объединение — если оно состоится, конечно? С чего бы самому безынициативному Исполнителю объединяться с ведущим врачом организации? Кроме того, я ведь тоже на вашей стороне. Не начнут ли подозревать и вас при условии, что вы понемногу обрастаете серьёзными, высокопоставленными союзниками? Да, вы не Исполнитель, но в назревающей ситуации на предмет подозрительного поведения могут присмотреться даже к шестёркам.       — Вопрос резонен, однако наша встреча проводится в довольно удачное время. Организация становится ближе к распаду с каждым днём, потому что все более или менее значимые фигуры медленно, но верно распределяются по альянсам. Другие Исполнители и прочие лица станут рассматривать нас как обособившегося от шумихи потенциального союзника, не подозревая никакой угрозы. Согласись, что при вступлении мафии в противостояние с самой собой иметь на своей стороне врачебный блок выгоднее, чем что-либо ещё. После поставщиков оружия, конечно. Кстати, Дазай, — Осаму вскинулся, услышав официальное обращение. — Тебя я тоже хочу видеть на этих переговорах.

***

      Про себя Осаму отметил, что на господина Рандо жарко смотреть в самом прямом смысле: несмотря на душный летний день, гость прибыл в тёплом пальто, шарфе и зимних меховых наушниках. Ровно в этой же одежде мальчик видел его в штабе несколько месяцев назад в период заморозков. Рандо болен и испытывает постоянный сильный озноб? Кто-то оказывает на него не заметное для других давление, из-за чего Исполнитель пытается создать мнимое личное пространство? Или он чья-то эфемерная кукла, имеющая только одно обличье? Надо будет позже спросить у наставника, странно всё это.       Встреча же прошла практически в соответствии со словами Огая: Рандо высказался, что в случае «катастрофы в верхушке мафии», как он в совокупности назвал все варианты смещения Босса, ему вместе с подчинёнными хотелось бы сохранить максимально возможный нейтралитет. На кресло главы он действительно не претендовал — и из-за общей кротости Исполнителя его слова не вызывали сомнений. «Я особенно заинтересован в нашем сотрудничестве на случай, если остаться в стороне окажется невозможно, — честно объяснил свои намерения гость, через перчатки грея руки о предложенную чашку раскалённого кофе. — Хочется переложить выбор на какого-то более компетентного, ведь я, всегда занимавшийся только своим блоком, крайне мало знаю об остальных членах Исполнительной пятёрки, в отличие от вас, господин Мори. Производя впечатление незаинтересованного и способного стратегически мыслить человека, вы сделаете самый верный выбор, если захотите или наоборот откажетесь вступить в чью-то коалицию. Я доверяю вашему решению».       В связи с этим Рандо пообещал любую поддержку со стороны блока из его подчинения вплоть до участия в вооружённом противостоянии, как бы сам он ни был против такого кровожадного исхода.       Озаки между тем высказалась, что разделяет позицию гостя и действует из похожих соображений. Нужной силой, чтобы возглавить мафию, по её мнению, из Исполнителей не обладает никто, однако возможную грядущую смену власти она активно поддерживает — её изводил «стеклянный потолок» для женского пола при нынешнем Боссе. Девушек принимали в мафию неохотно и уж тем более не давали им занимать должности выше руководительницы какого-нибудь небольшого подразделения. За промахи отчитывали строже, вместо похвалы требовали радоваться, что не ругают, и непозволительно часто напоминали, что место их — дома, на кухне и в детской, при этом не давая возможности покинуть ряды организации и заставляя испытывать постоянное унижение. Два года назад Озаки таки попыталась сбежать. И наихудшей расправой Босс посчитал оставить её в живых — чтобы страдать от смерти единственного близкого человека, которого жестоко убили у неё на глазах. «На его месте я бы боялась спокойно спать», — процедила Коё, на миг поддаваясь эмоциям. Спасением потонувшей во тьме души тогда стал господин Мори, который с врачебно-дружеским участием долгое время слушал её рассуждения о бессмысленности жизни и стремлениях к свету, о сжирающих изнутри страданиях и наконец стал постепенно уводить девушку из мафиозной рутины: приглашал на национальные фестивали и выставки, заприметив явный интерес к исконной японской культуре, часто вывозил с собой в загородный особняк и даже предложил заняться его воспитанником. Озаки сказала, что ей буквально стало проще дышать. Мучительная депрессия медленно отступала, оставляя после себя мало заполняемую пустоту; и всё же она была лучше прежних страданий.       Спустя полгода Огай навестил её с неожиданной новостью: Коё перевели в более перспективный блок другого Исполнителя и поставили во главе дознавательного отряда, поручив работу, на которую крайне редко соглашались даже мужчины.       — Господин Мори увидел во мне скрытый от меня самой потенциал и замолвил слово перед Боссом. Признаться, всё ещё не могу понять, как ему удалось убедить этого прожжённого патриарха.       — Качества её характера во многом поспособствуют развитию нашей организации, — объяснил сам Огай. — В будущем госпожа Озаки могла бы стать членом Исполнительного комитета.       В глазах Рандо промелькнуло изумление.       — Вы ведь ничего не имеете против девушки в Исполнительном комитете, господин Рандо? — Мори усмехнулся и выжидающе посмотрел на гостя. Тот перевёл немного растерянный взгляд на Коё.       — Признаться, со способностями госпожи Озаки я знаком равно мало, как и с Исполнительным комитетом, но, если вы считаете её достойной столь высокого звания, значит, это действительно так.       Дазай не до конца понял, лукавит ли Рандо в надежде заслужить благосклонность, однако Мори, кажется, ответ вполне устроил, что помогло ему принять окончательное решение. Осаму и сестрицу Коё попросили идти на обед немного раньше, пока будут заключены последние договорённости, и уставший неподвижно сидеть воспитанник мафии поспешил покинуть надоевший жаркий кабинет.       — Почему ты вдруг решилась на откровенность? — поинтересовался Дазай у наставницы, когда дверь за ними закрылась. — Делиться глубоко личной информацией не в принципах мафии, разве нет? Да и не думаю, что господину Рандо, приехавшему по определённому делу, хотелось услышать историю чьей-то жизни. Мне бы, например, точно нет.       — Это своеобразный стратегический ход, предложенный господином Мори, — негромко ответила Озаки уже в столовой. Судя по всему, обед был давно готов, поэтому пара человек засуетились, накрывая на стол. Сестрица Коё попросила их не торопиться. — Рандо почувствует, что мы доверяем ему, что склонит его подсознательно относиться к нам так же открыто и честно.       Осаму задумался. Стоит как-нибудь потренироваться в применении этого метода скрытого вербального влияния.

***

      — Я правильно понимаю, что ваш воспитанник тоже станет врачом нашей организации? — уточнил Рандо по окончании деловой беседы. Выглядел он действительно заинтересованным, и по интонации нельзя было сказать, что гость задал подобный вопрос для приличия, по инерции продолжая беседу.       Мори, не сдержавшись, криво улыбнулся.       — Не думаю, что человек, который сам нуждается в помощи, сможет лечить других. — Но поймав вопросительный взгляд Исполнителя, уточнил: — До вас наверняка доходил искажённый слух о «галлюцинациях» Дазая — а ведь реальные факты так перевирают, что иной раз засомневаешься в собственной точке зрения. У моего ученика есть придуманный друг Чуя, однако это ни коим образом не мешает жизни. Фантазия разыгрывается в строго определённых обстоятельствах, но никогда — при других людях, поэтому ситуация практически не вызывает беспокойства. Вскоре мы уже решим эту проблему.       — Вы точно можете быть уверены, что этого человека не существует? — вдруг нахмурился гость. В мимике Огая проскользнуло изумление. — Нет-нет, вам, разумеется, виднее всех, и я тем более не могу утверждать наверняка, не зная всех тонкостей, только вот по вашему воспитаннику сложно сказать, что у него есть какие-либо… отклонения, знаете. Возникает ощущение, что за распространение и коверкание слуха взялись люди, которые особенно боятся этого ребёнка — а он, поверьте, во многих смог вселить некоторый ужас своей… способностью, а ещё непривычным равнодушием и уже проявленной жестокостью.       — А ведь именно такие качества могут натолкнуть на мысль о неисправности его психики. Впрочем, сомневаться не стоит. Я, как не очень хороший родитель, но опасливый наставник, уже давно ознакомлен с информационной базой Йокогамы, в которой, к сожалению или счастью, нет ни единого упоминания о друге Дазая.       — Поддельное имя и документы, парик, грамотное прикрытие. Его могли подослать к вашему воспитаннику откуда угодно, не обязательно из Йокогамы, ведь у Портовой мафии достаточно недоброжелателей и за пределами города, особенно сейчас. — Рандо высказывал предположения без тени сомнений. Огай долго смотрел в глаза собеседнику, но возражать так и не стал: аргументы звучали здраво, хотя для самого врача малоубедительно. — Вы позволите мне переговорить непосредственно с мальчиком? Раз я здесь для укрепления нашего союза, то хотел бы выстроить доверие со всеми его ведущими участниками.       — Моя методология лечения не одобряет такого подхода, ведь неверие окружающих людей должно заставить самого Дазая засомневаться и вскоре отказаться от фантазий, однако как пожелаете, — Мори со скрытой досадой осознал, что собственная тактика предельной честности частично сыграла против него.       — Тогда я воспользуюсь шансом. Благодарю вас, — губы Рандо растянулись в лёгкой улыбке. — Как, вы говорите, зовут друга вашего воспитанника?

***

      — Дазай, — позвал Исполнитель, издалека завидев мальчика, лежащего на скамье-качелях.       Осаму тут же поднялся и оглянулся. Вид у него был удивлённый, если не сказать шокированный: чем он смог заинтересовать гостя, который ради этого неизвестно как добился разрешения Мори на общение тет-а-тет?       — На самом деле, мне хочется поговорить с тобой на очень личную тему. Тебя не слишком напряжёт беседа о Чуе?       Секунд пять Дазай смотрел на собеседника, присевшего рядом. Его взволнованный, но тёплый взгляд располагал к беседе, однако Осаму нахмурился.       — Вам господин Мори рассказал, да? — расстроенный воспитанник мафии собрался отвернуться. — Чтобы вы знали, я не сумасшедший.       — Подожди, Дазай. Не воспринимай пока меня в штыки. — Несколько уставший голос — наверное, он всегда был таким — успокаивал. — Да, я выслушал краткий рассказ твоего наставника, но самой честной, по моему мнению, является всё-таки твоя версия. Поэтому мне и хочется побеседовать непосредственно с тобой. И нет, тебя не пытаются настроить против господина Мори, особенно в такое непростое время, когда наоборот следует сплотиться посильнее. Если тебе несложно, Дазай, — Рандо выглядел спокойным и участливым, посему очень хотелось ему верить. — Расскажи мне о своём друге, пожалуйста. Кто знает, вдруг хотя бы к моим словам господин Мори прислушается? Да и самому тебе станет легче от чужой поддержки, не правда ли?       Колебался Осаму недолго. Он искренне желал, чтобы нашёлся человек, не считающий его психически больным, хоть на йоту поверивший словам о друге, чтобы можно было спокойно побеседовать с ним об обычной, нерабочей жизни. Неужели мечта близка к осуществлению… В груди затрепетала тревога, но тоска от непонимания близкими людьми словно затмила здравый смысл.       — Вообще Чуя — мой друг из бедного квартала на окраине города. — Все мысли, которые Дазай когда-либо хотел озвучить, в самый неподходящий момент от волнения вылетели из головы. — Он мой ровесник, поэтому мы скоро с ним поладили, даже несмотря на то, что он бывает жутко вредный. Но мне кажется, что он просто закомплексован, не уверен в себе, вот и самоутверждается не лучшим образом.       — Ты отчётливо видишь его, не так ли? И можешь прикоснуться к нему сам, в деталях ощутить текстуру кожи и одежды?       Дазай кивнул. «Конечно, он ведь настоящий человек, что мне может помешать», — промелькнуло в мыслях.       — Он Одарённый? Есть у него способность?       — Да, Чуя может немного управлять гравитацией, но пока только на уровне небольших трюков. Ему никто не помогает развивать способность, поэтому он плохо контролирует её, хотя и старается это скрывать.       — А ты пробовал хоть раз обнулять его силы с помощью своего дара? Имеет ли это эффект?       — Да, пробовал. И у моей способности нет исключений, если вы не знали.       Последний ответ внешне оттолкнул Рандо. Похоже, подсознательная уверенность Дазая в случае разговора о его друге играла против него.       Исполнитель ещё немного пообщался с мальчиком, после чего убедительно и даже как-то по-родительски попросил его «не раскисать», а лучше поискать в сложившейся ситуации плюсы: быть может, судьба уберегает его от какого-то негативного сценария? И неверие наставника ещё сыграет на руку. «Ничто в жизни не бывает случайно, Дазай, — Рандо осторожно погладил Осаму по старательно уложенным с утра мягким каштановым волосам, отчего тот непроизвольно вжал голову в плечи. — Умей не только подстраиваться под ситуацию, но и поворачивать её для себя самой выгодной стороной. С таким умением перед тобой будут открыты абсолютно все дороги».

***

      До конца дня Дазай пребывал под сильным впечатлением от неожиданного и притом доверительного разговора с гостем. Внутрь словно хлынул поток жизненных сил и какой-то забавной, по мнению Осаму, надежды, призрачно окрыляющей на ближайшее время. «Как здорово, что господин Рандо останется в Исполнительном комитете даже после смены босса, — заранее порадовался Дазай, представляя, как много ещё сможет обсудить с намечающимся "другом". — Зря его недооценивают: настоящие дураки сейчас создают собственные блоки, отгораживаясь от остальных и игнорируя идею сотрудничества. Может быть, конечно, коалиция Мори окажется не самой сильной, однако влиятельной — вполне, ведь чего стоит его авторитет как в мафии, так и вне её. Господин Рандо не так прост и наивен, как кажется со стороны, раз присмотрелся к Огаю».       Но не скрывает ли Исполнитель за внешней незаинтересованностью в проблемах мафии и отстранённостью от её членов нечто опасное?