Мальчик полусвета

      Ночь была тяжёлой и завершилась тусклым рассветом над массивными свинцовыми тучами. Дождь не передавали, но Саске предполагал, борясь с холодным, порывистым ветром, который подгонял омегу в спину, что он всё же пойдёт. Влажность чувствовалась кожей и расползалась по куртке тёмными пятнами, так что первым делом по возвращению домой парень принялся высушивать одежду.       С Кисаме он говорил не более пяти минут, оба были вымотанные и уставшие, вдобавок, сутенёр встретил Саске со странной опаской в глазах и мученическим выражением лица после того, как всё утро выслушивал жалобы мальчиков, которые обслуживали новых клиентов. Мужчина явно был рад, что Учиха не предъявлял претензий, а просто сообщил, что нашёл подработку и будет уходить с работы раньше, и даже пообещал поспешить с наймом кого-нибудь ему на замену.       Они встретились в узком коридорчике перед кабинетом Кисаме и разошлись там же. Саске даже удивился, что обычно такой деловой начальник был утром больше похож на забитого палками кота. Новое расписание всё ещё не имело чётких границ, но брюнет был намерен справляться со всем, даже имея в распоряжении всего несколько часов для сна. Звонок чудаковатому художнику последовал сразу после того, как парень развесил влажное бельё.       Длительные гудки в телефоне немного раздражали и заставляли нервничать, но не долго, —Наруто всё-таки ответил прямо перед тем, как должен был сработать автоответчик. — Здравствуй, — на манер альфы поздоровался омега, немного смутившись, — это Саске. Хотел сказать, что я могу приезжать к тебе с завтрашнего дня, начиная с семи утра. — Наруто на том конце линии чертыхнулся и задумчиво промычал. — Здравствуй, слушай, когда я говорил про утро, я имел в виду часов в девять. Я не настолько жаворонок, чтобы вставать с петухами. — Без проблем, могу в девять быть у тебя. — Отлично, я встречу тебя завтра утром у ворот, держи телефон при себе.       Саске сбросил звонок и почесал макушку, смутно представляя себе свой новый режим. Ему придётся спать несколько часов в гардеробной борделя, благо его обустройство позволяло сделать это с комфортом, а так же можно будет там принимать душ и проводить все требующиеся процедуры.       Отец в доме не появлялся весь день. Омега с облегчением выдохнул, поспал, после приготовил еды, убрался, насколько было возможно, собрал нужные вещи в небольшую походную сумку и отправился к месту работы, попутно заглянув в косметический магазин и купив ещё один гель для душа.       То ли потому, что Саске был взбудоражен предстоящей встречей, то ли потому что ночь была действительно спокойной, омега совсем не устал, а под утро так и не смог заснуть и сразу направился в ванную комнату. «Господи, чем я занимаюсь» — омега стыдливо посмотрел на баночку терпкого масла в руках, которое после нанёс на чистую, благоухающую кожу. Все местные мальчики пользовались им — пахло приятно, снимало раздражение после депиляции, ещё и делало кожу невероятно нежной на ощупь. С последним проблем у Саске обычно не было, зато со вторым пунктом дела обстояли куда хуже. Чрезмерно чувствительную кожу можно было поранить на раз — два, она казалась тоньше шифона, который был здесь повсюду, вдобавок приобрела за время ночной работы нежно светлый, почти молочный оттенок. Любое покраснение выглядело намного ярче обычного. «Молодец» — саркастично похвалил себя брюнет, разглядывая небольшой синяк на предплечье — результат сегодняшней уборки, «жить в субтропиках и выглядеть как бледная поганка, постарался».       Утренний туалет был вскоре завершён. Саске натянул обратно повседневную одежду, наряжаться он не был намерен, собрал сумку, спрятал её под диван и покинул душные комнаты борделя, запирая за собой дверь, потому как уходил последним. За парковкой, у поручня аптеки, стоял арендованный велосипед, на котором брюнет намеревался пересечь объездную дорогу до Бадалоны.       Двадцать пять минут езды по прямой до красивых, ухоженных садиков, не выглядящих скудно даже при пасмурной погоде, высоких стен с дорогой облицовкой и помпезных иномарок вдоль идеально размеченных дорог. Саске думал о чём-то всю дорогу. Путь был длинный, но бестолковые и нудные размышления не заканчивались, оседая в голове смесью какой-то бурды из сомнений и переживаний. Раньше, во время длительных поездок, отвлекало радио в машине, создавая шумовую завесу между колкими мыслями и памятью, а в тишине, когда только ветер свистит вокруг, омега остался со всеми своими тараканами наедине.       Чтобы отыскать нужные ворота, брюнету пришлось объехать десяток кварталов, пытаясь разглядеть через исполинские стены номера домов, — на заборах они оказывались редко. Велосипед остановился напротив чугунных витых ворот, чёрные завитки которых складывались в пугающую звериную морду в обрамлении цветов с шипами. Саске достал из кармана телефон и взглянул на адрес, который указал Наруто: меньше всего хотелось позвонить в чужую квартиру. Чужих в этих местах не любят, и для омеги это будет куда более серьёзно, чем нелепый курьёз.       Его окликнули раньше, чем он оторвал взгляд от экрана мобильного телефона. По узкой дорожке, ведущей от парадного крыльца, торопился Наруто, одетый в джинсы, пёструю майку и тонкий, длинный халат, пояс которого тревожил золотистые бутоны хризантем вдоль проложенной брусчатки. Мужчина почти сорвался на бег, когда достаточно приблизился к воротам. Он широко улыбнулся, когда поздоровался с парнем, учтиво попридержал дверь, пока он входил, и помог донести велосипед до дверей студии, оставив его на улице под козырьком террасы.       Саске оглядывался и старался держать губы сомкнутыми, чтобы не показывать восхищения. Это был определённо частный дом, огромный, в два этажа, с высокими потолками под три метра, один из тех, что строились тут в начале расширения района. Огромный сад, беседка, бассейн — только то, что успел разглядеть омега, пока Наруто вёл его к двери, что находилась с другой стороны дома. Студия оказалась одной из комнат на первом этаже, некогда отведённой для гостиной. Солнечная сторона была полностью застеклена и прикрыта лёгким тюлем, чтобы в помещении было светло, но солнце не слепило слишком сильно в ясную погоду, стены выкрашены в нежный бежевый цвет, кое-где исписаны странными золотыми узорами, пол был вымощен виниловой плиткой и застелен кусками обычной клеёнки с разводами от красок. У дальней стены в ряд были поставлены холсты, но то, что на них было нарисовано, Саске так и не увидел, потому что случайно наткнулся на банку с краской и чудом её не опрокинул. — Осторожнее, тут бардак, — Узумаки совсем немного выглядел виноватым, но он быстро изменился в лице, стоило ему поднять с пола мольберт.       Он порхал туда-сюда по помещению, что-то притаскивая из одних углов и унося странные свёртки в другие. Затем он резко замер посреди полупустой студии, огляделся, указал пальцем на стол у стены напротив мольберта и, улыбнувшись, попросил раздеться. Сердце Саске пропустило несколько громких ударов, которые отозвались пульсацией в шее, он готовился к этому моменту, но в итоге он покраснел чуть ли не до середины плеч и поспешил отвернуться, делая вид, что ищет, куда сложить вещи.       «Успокойся, Саске, он же художник, он повидал, наверное, несколько десятков натурщиков, просто не нервничай» — твердил себе шёпотом под нос омега, пока стягивал с себя клетчатую рубашку и майку. — Полностью? — больше для того, чтоб потянуть время, нежели для того, чтоб действительно убедиться, спросил Учиха. — Да, конечно, — Наруто даже не обернулся, он продолжал обустраивать сцену, принеся откуда-то рулон тёмно-синего шёлка, — если станет холодно, скажи.       В помещении было более, чем тепло, даже пол был с подогревом и приятно согревал чуть продрогшие ступни. Саске боялся, что краска с его лица не схлынет, когда он повернётся, омега еле-еле справился непослушными пальцами с ремнём на штанах и спустил их до лодыжек. Плавно выступил из штанин, коснулся кончиками пальцев кромки нижнего белья и на выдохе спустил его по стройным ногам вниз.       Жгучий взгляд опалил обнажённую кожу, заставив омегу еле-заметно дрогнуть и отступить. — Что теперь? — Саске не оборачивался, боясь взглянуть на альфу. — Садись сюда, на стол, — тон Наруто оставался прежним, для него ситуация была обыденной.       Омега задержал дыхание, расслабился, пытаясь показаться таким же спокойным, и, всё так же старательно отводя взгляд, направился к указанному месту. Он ловко сел на стол и ненавязчиво прикрыл пах бедром, закинув ногу на ногу. Мужчина долго гулял липким взглядом по стройному телу и, насмотревшись, подошёл вплотную, аккуратно касаясь тонкого плеча, чтобы подправить позу. Сильные пальцы пустили по коже волну заметных мурашек. Наруто со звуком ухмыльнулся, заставив Саске наконец задрать опущенный подбородок и уставиться на загорелое лицо. — Ты такой чувствительный, не ожидал, — омега хмыкнул. — А чего ты ожидал, если не секрет? — пухлые губы расползлись в задумчивой улыбке, а щёки неожиданно совсем немного впали, демонстрируя небольшие, совершенно трогательные ямочки. — Ну, раньше я спал с представителями вашей профессии, — бровь брюнета непослушно поползла вверх, — не сказать, что те мальчики занимались этим из-за любви к сексу. — Проститутками обычно становятся не по собственному желанию, не думаю, что все эти омеги и беты в детстве мечтали о подобной профессии, — Учиха послушно отклонился назад и повернул голову вбок, облегчённо выдыхая, когда волнующие прикосновения прекратились, — нет, есть, конечно, те, кому это нравится, но их немного. — Тебе нравится? — Наруто отошёл к мольберту и устроился перед ним на табуретке, скидывая с плеч халат и демонстрируя чуть больше крепкое, приятного карамельного оттенка тело. — Тебе принципиально знать это? — Саске не помнил тот момент, когда они выбросили вежливость из разговора и перешли на полноценное «ты». — Нет, просто интересно откуда ты такой, — омега чуть сжал зубы и искренне порадовался, что смотрит не на художника, а на сад сквозь окно напротив. Он решил не отвечать, в мастерской повисла тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием, шорохом кисточки по холсту и завыванием ветра снаружи.       Рой мыслей в голове был оглушительным. Он не имел чётких слов, лишь отзывался бурными чувствами где-то в груди. Столько «как», «зачем» и «для чего» слились в единую трель и нарушали душевное равновесие, что просто хотелось пуститься наутёк в какую-нибудь глушь, или остановить весь этот гам одним точным выстрелом в висок.       Саске чувствовал себя лишним в складках дорогого шёлка, хотя они определённо хорошо смотрелись вместе: тёмный обсидиан чудесно контрастировал с аристократичной белизной идеально гладкой кожи, он был приятен на ощупь, но тем не менее, они так давно не виделись, что Саске совсем позабыл, насколько приятен шёлк на ощупь. Тонкие пальцы ненавязчиво перебрали гладкие синие волны, и от кончиков приятно разливалось тепло по всему запястью. — Ты планируешь какую-то серию картин? — неожиданно даже для себя спросил брюнет. Он знал, что натурщик не должен двигаться, но Наруто никак не отзывался о его телодвижениях, а значит, он мог позволить себе вольности. — Да, — блондин ответил спустя секунд двадцать, — серия носит название «Декаданс», я уже давно собирался ею заняться, но никак не мог найти нужную модель.       «Упадок, как символично было выбрать меня» — кривая усмешка, кажется, не осталась без внимания. — Я думал, модели не так важны, — прозвучало больше как констатация факта, — и сколько ты планируешь нарисовать?        Голубые глаза вскользь прошлись по обнажённому телу, а затем остановились на холсте. Наруто поднял с пола баночку краски и принялся смешивать цвета на палитре. — Нет, иногда модель это то, что определяет успешность исполнения идеи. — блондин поднял тонкую дощечку перед собой на вытянутой руке и сверил цвета. — Десять, одно слово «декаданс» намекает на это число. Десять работ, десять первобытных страстей, я продумал каждую до мелочей, всё: цвета, детали, настроение, мне не хватало лица.       Саске замолчал, он сосчитал полную сумму за десять картин за долю секунды, но пробитый гвоздями гольтепа разум не воображал объём этих денег. Омега сжал ласкающую ткань в кулак, смотря перед собой на ухоженный садик, словно сидел не на столе, а в бельведере. Он хотел вновь спросить, не жаль ли Наруто потраченных денег на такую нелепицу, но не стал, потому что ответ уже прозвучал во время их второй встречи.       Сто тысяч для воплощения безумной идеи. Саске был немного возмущён. Состоятельные люди порой бывают странными в исполнении собственных капризов. — Интересно, — Учиха улыбнулся краешком губ, — и весьма чудаковато, ты уж прости. — Ничего, ты не первый, кто мне об этом говорит.       В студии неожиданно посветлело. Широкие окна заблестели сотнями капель осевшей влаги, а по полу, к мольберту и ножкам стола, скользнули лучики света, пробившиеся сквозь складки тюля. На сосредоточенное лицо художника легли мягкие тени, подчёркивая золотистый оттенок кожи, ровный нос, красивый изгиб скул и подбородка. Кончики ресниц наоборот в подобном освещении становились светлее и солнечной короной обрамляли небесного цвета глаза. Саске стыдливо отвёл взгляд, поймав себя на мысли, что мужчина перед ним, без сомнения, красивый. — Мой друг отчитывал меня по этому поводу целые полгода, мол, я скитаюсь по свету и ищу то, не знаю что, — на лице Наруто снова появились милые ямочки, — а я нашёл.       Учиха хмыкнул, заставив собеседника обратить на себя внимание. Мужчина прищурился, не теряя улыбки, и выражение его лица стало напоминать довольную кошачью морду, тем более, на его лице имелись странные еле заметные полоски. — У твоих картин будет название, или они все будут по номеркам и указанием серии? — омега смутился от столь внимательного взгляда и вспомнил, что полностью обнажён. Стройное бедро бессознательно поднялось чуть выше. — Да, конечно, у каждой своё название, никаких номеров, их оставляют лентяи, — блондин вернулся к работе кистью. — И как будет называться эта? — Гордыня.       Блондин неожиданно рассмеялся, когда Саске резко повернул голову и одарил собеседника холодным взглядом, словно облил ушатом ледяной воды. Омега не видел ничего смешного в том, что его лицо ассоциировалось с подобным пороком, сам он так не считал и был готов обозвать художника с фигой в анамнезе каким-нибудь хитровывернутым словом, но решил просто промолчать. Презрительного взгляда вполне хватит, чтобы высказать его отношение. Блондин прижал к губам тыльную сторону ладони, чтобы утихомирить рвущееся наружу веселье, затем прокашлялся и сделал вид, что ничего не было, но смешинка в глазах никуда не делась. — Ты прекрасен в своей ненависти к чужой оценке, — Саске ожидал чего угодно в обращённом к нему взгляде, но никак не преданного восхищения и страстного любопытства. На мгновение брюнет почувствовал себя чьим-нибудь кумиром, и это чувство тайной порочной власти странно откликнулось внутри.       Они не разговаривали до завершения сеанса. Наруто вскоре вновь сосредоточился на живописи, старательно водя широкой кистью по холсту, часто переводил взгляд с полотна на своего натурщика, а затем обратно, забавно хмурясь и почёсывая лоб, на котором под конец осталось несколько мазков бежевой краски.       Саске более старался не двигаться, но тело уставало и изредка, когда художник отходил от мольберта, чтобы найти нужные склянки и кисти, брюнет позволял себе немного поёрзать, чтобы хотя бы чуть-чуть размять онемевшие конечности. От усталости даже собственная нагота перестала смущать. — Ты устал, давай на сегодня закончим, — Наруто тяжело выдохнул и отложил инструменты в сторону, наблюдая за тем, как омега, мучительно постанывая, встаёт со стола и переступает с ноги на ногу. Подобный опыт для него был в новинку, оказывается, ничего не делать бывает так же тяжело, как и работать.       По неаккуратности Саске задел боком стол, на котором сидел, и тот с визгом отъехал в сторону, сбросив со своей поверхности скользкую ткань. Шёлк широкими складками опустился у бледных лодыжек и брюнет обругал себя за потерянную за годы уборки грациозность. Он присел и принялся сгребать ткань в кучу, чтобы потом подхватить её и закинуть обратно на прежнее место. Упёршись ладошками на колени, парень встал, немного отступил назад, не удержав равновесия, и в который раз наткнулся на широкую грудь. — Господи, — Саске развернулся на пятках и шумно задышал, испугавшись неожиданной преграды, блондин выставил вперёд ладонь в мирном жесте, — ты подкрадываешься как приведение. — Я всё время был у тебя под носом. — Под носом, а не за спиной, — который раз фыркнув, брюнет посмотрел на ту руку, которую альфа не выставил. Он держал деньги. — Вот, как и обещал, — чистые, хрустящие цветастые купюры крупного достоинства легли в узкие, изящные ладони. Саске прикусил губу.        С одной стороны, он только ради этого сюда и шёл, переступал через свои принципы и совесть, награда была более, чем сладкой; но с другой стороны, стоя перед альфой обнажённым с пачкой денег в руках, он не мог игнорировать мысли о проституции, особенно, после сопутствующего вопроса: — Могу я ближе на тебя посмотреть? — похоже, Наруто сам растерялся от тона, которым он это попросил. Омега лишь сдержанно кивнул и попытался собрать во рту хоть немного слюны, чтоб смочить пересохшее горло. Деньги легли на стол, там, где была раскатана обсидианового цвета ткань.        Саске ожидал прикосновения, но его не последовало, только ласкающее ощущение на коже, там, куда смотрел Наруто. «Повернись» было произнесено на грани слышимости, почти шёпотом. Новая волна мурашек очертила позвоночник, остановившись где-то на холке. Брюнет послушно отшагнул назад и развернулся к мужчине спиной, он хотел услышать хоть что-то — оценку, усмешку, комплимент; чёрт, даже предложение отработать деньги по полной, но блондин предательски молчал. — Коснись пальцев ног, — тонкие тёмные бровки сошлись на переносице, омега сначала не понял, что от него хотят, но когда посмотрел себе под ноги, сразу дошло — лицо вспыхнуло свекольным цветом. Чуть прохладные ладони легли на голые бёдра и неторопливо заскользили вниз, утягивая за собой корпус. Впервые Саске был рад, что по достижению пяти лет был отправлен на танцы, вследствие мог похвастаться растяжкой. Руки легли на ступни, волосы сползли с плеч и волной опрокинулись вперёд, почти касаясь пола. Всё, что мог видеть Саске между собственных коленей — широкие штанины Наруто и его кроссовки, которые он не успел разглядеть, потому что мужчина повернулся к нему боком и сказал, что этого достаточно.        Блондин смущал омегу, заставлял трепетать и чувствовать себя совершенно беспомощно, терпкий запах вблизи обхватывал подобно лианам, душил и заставлял задыхаться. Учиха облизывал сухие губы, пересчитывал деньги и краем глаза наблюдал за осанистой фигурой. Он выглядел безумно хрупким на его фоне, особенно без одежды. От мощного тела веяло какой-то хищной сексуальностью, силой и уверенностью, но всю картину портила одна — единственная деталь — золотое кольцо на безымянном пальце. Саске обругал альфу про себя всякими гадостями, отвернулся и принялся одеваться. — Увидимся завтра? — Узумаки вытирал руки и лоб влажным полотенцем. — Да, конечно, буду в то же время, — омега замолчал, — можно посмотреть? — он кивнул в сторону мольберта. — Только по окончанию.        Они простились у звериных ворот, Наруто вернулся в студию, а Саске сел на велосипед и поехал прочь из дорогого района.