Взгляд, в небо обращенный

Он плохо спал этой ночью: перехваченная урывками дрема и слишком озабоченный тяжелыми думами разум мешали уснуть крепким сном, таким необходимым для скорейшего выздоровления. К тому же, у него не получалось найти удобную позу: он знал, что птицы спят не лежа, а гнезда им нужны только для высиживания яиц, но найти себе место он все равно не мог. В конце концов, он остался сидеть на перилах, то проваливаясь в забытье, то просыпаясь, и всё пытался поудобнее устроить голову. В какой-то из моментов пробуждения он заметил, что Дауд успел пройти мимо, ничем его не потревожив, и теперь спал в кровати, которая стояла не так далеко от перил. Лампа рядом с кроватью горела вполсилы, выхватывая из темноты поднимавшуюся и опадавшую в такт бесшумному дыханию спину. Когда Корво, спустя несколько часов, дернулся в очередной раз, просыпаясь из-за неудобной позы, небо в зияющем проеме крыши еще было тёмным, но кровать уже была пуста, словно Дауд в ней и не спал. После этого, он бросил попытки заснуть и так и просидел до рассвета, мучаясь от боли и усталости. Утро было пасмурным и очень холодным. Пока пил воду, – на этот раз он даже почти ничего не разлил – он оценивающе поглядывал на облака. И вскоре, как он и ожидал, первые тяжелые ледяные капли начинавшегося ливня забарабанили по ящику, на котором он разместился. Тут Корво и осознал явственный недостаток проживания в здании с почти отсутствующей крышей, и это-то в городе, где дождило практически всегда. Он соскочил с ящика на пол и короткими прыжками спустился вниз по лестнице, держась ближе к стене, где мог укрыться под куцым козырьком того, что осталось от крыши; дождь тем временем усилился. Как ни прискорбно, чтобы добраться до письменного стола, пришлось миновать открытый участок, подставляясь под ливень. Когда он добрался до сухой части кабинета, то чувствовал вес воды, бусинами скатывавшейся с его перьев, но, стоит признать, до кожи добралась от силы пара холодных капель. Он неловко стряхнул с себя оставшуюся воду, вспоминая и подражая повадкам волкодавов, виденных им во время патрулей в непогоду, после чего укрылся под столом. И принялся ждать. Делать всё равно было нечего. Он уже исследовал кабинет, а дождь запер его внутри. Беглый осмотр комнаты через Тёмное зрение выявил лишь одинокого часового снаружи здания. Корво заскучал очень быстро. Он пинал камушек по полу, пробуя управляться с когтями ловчее, когда услышал, как щелкнул замок в двери, и мягкий звук, с которым Китобои Перенеслись в кабинет. Довольно много Китобоев, подумал он, когда в поле его зрения оказались две пары ботинок, а еще больше вышагивало где-то поблизости. Что-то тяжелое и твердое бахнулось об пол. Корво сидел под столом, не высовываясь, и прислушивался настороженно. – А не могло это подождать, пока дождь не кончится? – голос был незнакомый и звучал натянуто. – Ой да брось, ты едва намок, – это сказал Рульфио. Его Корво узнал. – Так куда эту штуку поставить? – Да куда угодно, – голос Рульфио эхом доносился со второго этажа. – Дауд сам потом передвинет. Главное, под дождем не бросайте. Ставьте, наверное, около стола или под лестницу. Люди шуршали одеждой и пыхтели, двигая что-то тяжелое. Корво только подумал высунуться из своего убежища, чтобы взглянуть, что же там все-таки происходит, как раздался характерный тихий звук Переноса, и голос Рульфио зазвучал неожиданно близко. – Наверху нет. Кто-нибудь видел его внизу? Корво услышал несколько приглушенных масками «нет», и один из Китобоев озвучил свой вариант: – Ну, здесь его ничего не держит. Может, он просто вышел наружу или спрыгнул с края крыши? – Нет, по периметру стоят часовые, заметили бы. Да и дождь удержал бы его тут. Скорее всего, он… – лицо Рульфио, снова без маски, появилось прямо перед ним. Сердце испуганно пропустило удар, хотя не было никаких причин бояться или прятаться снова. – А, вот он где. Корво неохотно зацепился за его руку, но, когда Рульфио вытащил его из-под стола, они никуда и не пошли: Китобой плавно переменил позу и уселся на полу, скрестив ноги, ссадил Корво себе на колено. – Рафа, будь так добр, передай мне баночку мази со стола Дауда. «Чудесно». Корво вздохнул про себя, но осторожно распрямил левое крыло, пока Рульфио открывал баночку, и протянул ему, жмурясь от того, как неприятно натянулась заживающая кожа. Рульфио замер, и Корво запоздало понял, что ему, как птице, не полагалось понимать, что происходит. И уж точно никто не ждал от него сотрудничества. Он не успел сложить крыло обратно, Рульфио протянул руку, слегка ероша перья на месте укусов, так что, Корво пришлось стоять смирно, пережидая, пока ранки обработают жирной мазью. – Это ты его научил? – спросил один из Китобоев, стоявших поблизости; Рульфио задумчиво промычал. – Нет. Он тут всего день. Не было времени, чтобы обучить его чему-нибудь, – голос у него был такой, будто он подозревает о чем-то, а именно этого Корво хотелось бы избежать, хотя реагировать на происходящее так, словно он не понимает, что происходит, оказалось тяжелее, чем он думал. Отметив про себя эту мысль, он осторожно потянул на себя распластанное крыло и, когда Рульфио отпустил его, поглядел на остальных Китобоев. Их явно осталось меньше, чем приходило, Корво был уверен: сейчас их было трое, все в масках, по которым он не мог их различить, двое из них сидели на столах поблизости, третий – рядом с Рульфио на корточках. Корво заглянул за спину своему лекарю и, наконец, увидел, что они притащили с собой. На мгновение он задался вопросом, по какой такой причине они приволокли в кабинет Дауда кусок упавшего, видимо, дерева. А потом заметил, что оно аккуратное, что в определенных местах на ветках намотана веревка, увидел, что оно зафиксировано в увесистой и широкой деревянной платформе: похоже, именно она доставила Китобоям основные трудности с ее перемещением. Это была импровизированная замена насесту. Рульфио снова поднял его, на этот раз, чтобы перенести к «дереву», и поднес руку к одной из веток, что были пониже, давая Корво перейти самому. Дерево очевидно отшлифовали, но за него было удобно хвататься, так что он без проблем прошелся по ветке к стволу и взобрался по нему на ветку повыше. Китобои поставили насест около окна, поблизости от стола Дауда – теперь он мельком мог видеть, что происходит снаружи, а одна из самых длинных ветвей практически касалась столешницы. На широком основании кто-то оставил две миски: в одной была вода, содержимое второй было похожее на китовое мясо, смешанное с чем-то непонятным. Он мимолетно подумал, что надо бы спуститься, посмотреть поближе, но Китобои всё не уходили, смотрели на него, будто ожидая… чего-то. Может, признаков одобрения, или, что тоже возможно, им просто нечем было заняться. Он пролез по остальным ветвям, подергал клювом веревку то тут, то там, проверяя, крепко ли затянуто, а затем снова повернулся к публике. «Ну, а сейчас-то что?» – Ну, ему, вроде как, нравится? – неуверенно спросил один из Китобоев у Рульфио. Тот пожал плечами. – Он с него не спрыгивает, так что посчитаем это за успех. – Рад слышать, – все присутствующие обернулись к дверям, от которых раздался голос Томаса. – Карло, простоишь тут еще дольше – опоздаешь на патрулирование. Один из Китобоев в тот же миг Перенесся, остальные двое, хоть их имен не называли, прошмыгнули мимо Томаса, как дети, пойманные и отруганные за игры вместо занятий. У Рульфио же не было причин чувствовать себя виноватым. – Тебе что-то нужно? – поинтересовался он. – Не от тебя. Я искал Дауда, – Томас умолк на мгновение, будто оглядывая комнату. – Не знаешь, куда он пошел? – В поместье, снова. Попросил меня приглядеть за пернатым, но должен вернуться до заката. – Один ушел? – Сам знаешь, как он реагирует, когда ему пытаются навязать сопровождение. – К сожалению, – в голосе Томаса отчетливо прозвучало смирение. – А разве не ты должен подменять Квинн до ее возвращения? – Да? – беспечно выгнул бровь Рульфио. – Группа Тайнана все равно не вернется еще несколько часов. У меня масса времени. – Если ты только о нем не забудешь, – в голосе Томаса явственно угадывались сомнения на этот счет. – Томас, ты ранил меня в самое сердце, – Рульфио порывисто прижал руку к груди, но так и не смутился под бесстрастным взглядом маски собеседника. – Разве я когда-нибудь опаздывал? – Могу зачесть твои опоздания списком. Хочешь? – К тому же, – весело продолжил Рульфио, пропустив его слова мимо ушей, и махнул рукой себе за спину, указывая на насест, – это было не зря. Я провел время с пользой. – Да уж, вижу, – Томас кивнул и подошел ближе, оценивая работу. – Сам сделал? – Нет, только отыскал подходящую ветку. Сделать всё остальное я попросил Рикарда. Признаться, не ждал, что он согласится, но он прямо загорелся идеей. Вероятно, потому, что ему, наконец-то, представилась возможность попробовать что-то новое, – Рульфио пробежался пальцами по одной из веток. – Я просил не торопиться, но, по-видимому, он даже спать не ложился, доделывал. Полагаю, в последнее время ему совсем нечем заняться. – Он становится одержимым, когда накатывает вдохновение. – И не только он, – тихо ответил Рульфио и улыбнулся Корво, который так и сидел на ветке. – Но Корво нравится, и это самое главное. Томас издал невнятный звук. – Ты действительно собираешься продолжать звать его так? – О, безусловно, – Рульфио откровенно веселился. – Я давно не видел Дауда таким возмущенным и, откровенно говоря, ему не мешало бы отвлечься. На того, кто, знаешь ли… взъерошит ему перышки. Корво с трудом поборол желание закатить глаза. Томас тоже не оценил шутки. – Ты уверен, что это хорошая идея? – Какая? Та, где я напомню тебе, что это именно ты придумал так его назвать? – Я о твоих похоронах. – Оно того стоит, – Рульфио растянул улыбку от уха до уха. Томас усмехнулся, покачал головой и, уже уходя, бросил через плечо: – Перестань донимать птицу и собери своих людей. – Он сделает вид, что ни при чем, – доверительно сообщил Рульфио Корво тихим голосом, он не перестал улыбаться. – Он хитрый, пройдоха. Китобой еще раз проверил насест и миски, а затем тоже Перенесся, снова оставляя Корво одного. Он слушал, как дождь барабанит по полу, стиснул когти покрепче вокруг гладкого дерева; что-то в этом наборе жердей его смущало, но причина ускользнула от него, и, спустя пару мгновений, он начал понемногу спускаться вниз, привыкая к новому предмету интерьера. Исследование «дерева» должно было занять его хоть на какое-то время.

***

После полудня дождь ослаб, истончившись до мороси, которая была настолько мелкой, что могла сойти за туман, однако небо оставалось тёмным и тяжелым. Корво так и сидел на ветке, замерзший и изнывавший от скуки, когда Дауд наконец вернулся. Его волосы потемнели от воды и прилипли к черепу, но длинный плащ, который он надел поверх привычной формы, сохранил его одежду относительно сухой; плащ отправился сохнуть на угол ближайшего шкафа. Корво встретился взглядом с Даудом, когда тот огляделся и заметил его. Он ничего не сказал, только бровь вздернул, и тут же исчез. Раздавшиеся со второго этажа звуки выдали его местоположение – он просто Перенесся наверх. Скоро Дауд вернулся, на ходу пытаясь причесать волосы, теперь взъерошенные и торчащие во все стороны. Он остановился у стола, выгружая из карманов всяческую мелочевку. Корво взобрался на ветки повыше, чтобы посмотреть, что именно, но почти всё было в безликих кожаных мешочках. Дауд оценивающе посмотрел на ветки, выглядел он при этом донельзя растерянным. «… взъерошит ему перышки», – вспомнил Корво и вдруг понял, что мнения Дауда насчет появления в его кабинете насеста никто не спрашивал. Тот же провел рукой по гладкому дереву, кожаная перчатка тихо шуршала при контакте с поверхностью. Корво отступил в сторону от приближающейся руки, и Дауд остановился, переключив свое внимание на него. Некоторое время они молча смотрели друг на друга; Корво пришлось повернуть голову в сторону, чтобы суметь удержать зрительный контакт. Разница в размерах между ними снова поразила Корво без всяких предупреждений. Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь перестать ее замечать. С другой стороны, если перестанет, это будет явно дурной знак. – Дауд? Корво вздрогнул и перевел взгляд на Томаса, который незаметно просочился в кабинет и стоял сейчас у двери. Он устал от людей, что постоянно подкрадывались к нему. Подкрадываться – его работа. Дауд даже не моргнул, что было практически оскорбительно для Корво. – Да? Томас ответил не сразу, будто обдумывал свои слова, но, когда он снова заговорил, то сказал: – Юрий ищет тебя. Кажется, хочет обсудить что-то связанное с платой поставщикам. Он был… очень недоволен, когда ты не пришел утром на завтрак. Дауд слегка приподнял бровь. – Свое недовольство он, стало быть, озвучил вслух, раз ты искал меня только за этим. – А разве он не всегда так делает? – Томас словно скривился. – Что-нибудь нашел? – Ничего, о чем стоило бы рассказать, – Дауд повернутся к насесту, постучал костяшками по стволу. – Рульфио? – Конечно. Ты все равно, что ворота шлюза открыл. Он теперь основательно на этом зациклился. – Могло быть хуже. Вспомни, что было в первые пару недель после случая с картинами Соколова… – Бездна, Финн до сих пор напевает ту клятую песню, – прочувствованно простонал Томас, и Корво с любопытством склонил голову вбок: кажется, это самый эмоциональный звук, который он от него слышал. – Вот именно. На этот раз его неуемная энергия хотя бы приносит пользу, я рад и этому. – Я бы не рассчитывал, что это продлится долго, – озвучил свои смутные опасения Томас. – Внизу уже началась встреча. Присоединишься сегодня? – Сейчас спущусь, – кивнул Дауд, и Томас Перенесся прочь. Дауд развернулся, чтобы последовать за ним, не глядя провел по дереву рукой, уже делая шаг в сторону двери. Корво принял решение за секунду и спрыгнул. Он пожалел в тот же момент, когда лапы оторвались от жерди: решение было внезапным, импульсивным, и он понятия не имел, чем это обернется. Но сокрушаться было поздно. Он приземлился точно туда, куда целился, вцепился накрепко в запястье убийцы, пока его рука еще соскользнула с веток. Однако пришлось расправить крылья, чтобы не потерять баланс, и от резкого движения заживающее крыло мелкими укусами загрызла боль. Дауд аж подпрыгнул от удивления, когда он вот так налетел на него, отскочил в сторону, взмахнул рукой, лишая Корво устойчивости. – Что за… Увидев, кто цепляется за него, он остановился, и Корво, наконец, смог поймать равновесие и сложить крылья. Левое крыло разболелось, но боль быстро схлынула до привычной, слабо ноющей, и Корво решительно впился когтями в кожаную перчатку. Еще одна плохая идея, как пить дать, но Корво достаточно прождал, пялясь на стены и стараясь не отсчитывать прошедшие секунды. А так он хотя бы узнает побольше о Китобоях и их базе, раз уж он все равно тут застрял. Пусть это и значило, что нужно таскаться следом за Даудом. Тот, тем временем, уставился на него, совершенно сбитый с толку; его рука была вытянута практически параллельно полу. Мелькнула крохотная искорка озарения, и Корво, вспомнив картинки птиц, которые он видел в книгах, прошелся по его руке, осторожно прихватывая красную ткань макинтоша когтями на каждом шагу, пока не добрался до плеча Дауда. Это было довольно неудобно: одной лапой он цеплялся за толстую ткань макинтоша, второй – когтил кожаную бандольеру. Лицо Дауда было слишком близко для душевного спокойствия, но тут он чувствовал себя устойчивее, чем катаясь, сидя на запястье, так что это казалось малой ценой, за возможность не ощущать собственную уязвимость так сильно. Дауд все смотрел на него, хмуря брови, но, когда Корво устроился поудобнее и уставился на него, он пожал другим плечом. – Ну что ж, ладно. Очевидно, всё было в порядке, и Дауд продолжил свой путь, миновав парные стеклянные двери. Его Переносы по-прежнему были неприятны, но, к счастью, далеко они и не пошли – вышли через одно окно, быстро спустились вниз под редким дождем и вошли через другое. Стоило оказаться внутри, как на них обрушилась волна тепла и шума; Корво завертел головой, пытаясь рассмотреть всё разом. Он помнил эту комнату – раньше здесь находились тренировочные манекены и было установлено что-то вроде полосы препятствий. Сейчас же все это было убрано или задвинуто вплотную к стенам, чтобы создать открытое пространство в самом центре комнаты, где в данный момент двое Китобоев вышагивали вокруг друг друга, помахивая мечами. Корво оживился, заинтересовался против собственной воли, когда они скрестили мечи, звеня сталью, однако шум поблизости отвлек его внимание. Приглушенно гудели Китобои, расположившиеся вдоль стен. Они держались вдали от поединка и переговаривались между собой. Многие из них облюбовали учебный инвентарь, расселись по ящикам и кое-как расчищенной мебели, что давало им выгодную обзорную точку на центр зала. Некоторые топтались без дела у прохода к маленькой боковой комнате, которая в прошлый визит Корво была завалена всяческим хламом. Именно через нее Дауд вошел в зал, Переносом миновав Китобоев на проходе. Те, что сидели дальше, сбившись целой компанией, больше разговаривали, чем следили за поединком, но Корво заметил, что они время от времени поднимали головы, чтобы присмотреться к происходящему. Дауд притормозил возле пары Китобоев, сидевших поблизости от прохода: один из них затачивал ножи, целый небольшой арсенал, а второй – трепался без умолку. Но, завидев идущего в их сторону Дауда, они оба затихли. – Коннор. Окажи услугу, – рокот голоса Дауда мягкой вибрацией отдался у Корво в груди. – Да, сэр? Дауд наклонился – у Корво сердце метнулось в пятки от резкого движения вниз – и кивком головы указал себе на плечо. – Андрею и Дэвону нужна небольшая помощь. Присмотришь за ним для меня? Проследи, чтобы на него не наступил никто ненароком. – Да, конечно! – Китобой просиял – он был заметно моложе Дауда, с растрепанной копной тёмных волос и нечесаной бородой, но он казался достаточно дружелюбным, поэтому Корво перешел на его запястье, когда Дауд подтолкнул его вперед. – Я всё думал, когда же мы сможем его увидеть. Его ведь Корво зовут? Впечатлившись гнетущим молчанием и тяжелым взглядом Дауда, Коннор сдал назад. – Ну, его так Рульфио называет. Он рассказывал нам о нём. – Неужели? – Корво с трудом поборол мелочное удовольствие от того, как перекосило Дауда. – Я бы не советовал прислушиваться к болтовне Рульфио. Длинный язык его до добра не доведет. Он развернулся на каблуках и направился к месту поединка, на ходу качая головой. Двое Китобоев проводили его озадаченными взглядами, помолчали немного, но потом другой, сидевший рядом, повернулся к ним и спросил: – Значит, его зовут не Корво? – Я бы сказал, что нет, – отмахнулся Коннор, и Корво снова повторил маршрут по чужой руке, карабкаясь на плечо, потому что сидя на запястье разглядеть хоть что-нибудь возможности не было. Коннор наблюдал за ним, поднял локоть, сделав подъем немного ровнее, а после вернулся к заточке своих ножей. Корво взглянул на его оружие, отмечая превосходное качество и состояние, а затем обратил свое внимание в центр комнаты. Китобои, проводившие спарринг, по-прежнему были там. Близкое знакомство мешало им биться серьезно, но также не давало кому-то из них захватить преимущество. Такой поединок грозил затянуться, пока кто-нибудь из двоих не поскользнется. По крайней мере, так казалось до тех пор, пока в центр импровизированного ринга не запрыгнул Дауд. Ему удалось застать врасплох одного из Китобоев, удачной подсечкой сбив того с ног. Второй, более бдительный, соображал быстрее и молниеносно уклонился от второго удара Дауда, встал в защитную стойку и блокировал мечом следующий удар. Корво изумленно обвел взглядом комнату. Если бы кто-то из часовых или стражников вот так вот вмешался в уже начавшийся поединок, то получил бы хорошую взбучку не только от обоих участников, но и от зрителей. Но, хоть шум и нарастал: некоторые смеялись, кто-то громко выкрикивал комментарии – никто, по-видимому, не был удивлен. Китобой, которого он использовал вместо жерди, даже не оторвался от своих ножей. «Что ж, в конце концов, они убийцы», – допустил неуверенную мысль Корво. Не удивительно, что их тренировки проходили иначе, чем у него. Тем временем, Китобой, которого Дауд свалил с ног, вернулся в бой и объединил силы с товарищем, совместно выступая против Дауда. Корво отметил про себя, что они приняли верное решение, стараясь держаться по обе стороны от противника. Однако профессиональный убийца подыгрывать не собирался: он постоянно двигался, слишком быстро для них, не давая ни загнать себя в угол, ни зажать в «клещи», несколько раз раздал им ошеломляющие удары, когда только скорости не хватило. За короткое время он нанес по несколько ударов каждому из них, получив в ответ лишь один, и тот скользящий; он явно вел по очкам. Но бой никто не останавливал, да и очки, скорее всего, никто не считал. Для Дауда это был даже не бой, вдруг понял Корво, а, скорее, урок для его подчиненных: он заметил, что Дауд говорил что-то в процессе, а если приглядеться повнимательнее, то, вероятно, указывал на ошибки и объяснял как их избежать в будущем, как поступил бы любой ответственный капитан городской стражи. Но зрелище было, что надо. Корво любил поединки – на мечах, палках, в рукопашную, да на чем угодно, если честно – любил с тем самых пор, как еще мальчишкой начал лезть в драки на задних дворах. Но, когда он поступил на службу в Дануолле, то обнаружил, что его пристрастие разделяют немногие. Большинство стражников были обучены только основам ближнего боя, и полагались они, в основном, на пистолеты и численное превосходство. Спарринги с ними были сплошным разочарованием. Люди Дауда демонстрировали потрясающий уровень подготовки, но Дауд все равно превосходил их. Это одновременно и приводило в восторг, и сбивало с толку. В тот памятный день, он дрался с Корво совсем не так. Он не только Переносился странно, оказываясь каждый раз подальше от Корво, вместо того чтобы подобраться в плотную и нанести удар, не только выстрелил, как будто случайно, стандартным арбалетным болтом прямо в грудь Корво, туда, где его броня была крепче всего, он еще и сражался так, как будто представления не имел о том, что такое стратегия и тактика. Он атаковал несколько раз, размахивая мечом так широко и исступленно, что оставлял бока абсолютно незащищенными. Корво не потребовалось много времени, чтобы заметить эту брешь в защите и ранить его. После тогдашней схватки Корво подумал, а не переоценил ли он Дауда, а что, если репутация убийцы была непомерно раздута только из-за его сверхъестественных способностей. Но даже тогда он знал, что неопытный боец, отчаянно желавший жить, не отослал бы своих людей прочь, когда те явились на помощь. Этот же бой только подтвердил его давнишнее подозрение, что в поединке с ним Дауд не желал победы. Осознание вышло странным, хотя он уже думал об этом прежде. Получается, Дауд ожидал, что умрет? Неужели он хотел умереть? Ни одна из этих мыслей не вязалась с образом уверенного и беспощадного убийцы, но память Корво упрямо возвращала его к финальным моментам их схватки, когда Дауд попросил его о милосердии, но склонил голову, явно готовясь принять смертельный удар. У Корво голова пошла кругом, а в груди стало тесно. Он вернулся к наблюдению за боем, задумчиво наблюдая за грациозными движениями Дауда. Показательный бой продлился еще несколько минут. Китобои провели больше времени обороняясь от своего мастера, чем атакуя его, и Корво ничуть не удивился, когда Дауд бросил играть и перешел в атаку. С бешеной силой он прорвал защиту одного из них, и тот, получив удар в грудь, отлетел в сторону и рухнул на пол. Тут же переключившись на второго, Дауд обезоружил его парой быстрых точных ударов и окончил бой, приставив острие меча к его горлу. Среди зрителей раздались хлопки аплодисментов и смех, кто-то что-то прокричал, но слова утонули в общем шуме. Кажется, никто из проигравших не держал зла, а Китобой, оказавшийся на полу, без колебаний принял протянутую руку Дауда и поднялся на ноги. Втроем они отошли к краю зала, разговаривая о чем-то, а двое других Китобоев заняли их место в центре комнаты и обнажили мечи. Корво переместился чуть в сторону, устраиваясь поудобнее, и принялся наблюдать. В той комнате они провели несколько часов, и движение в ней не прекращалось ни на минуту. Пары, а иногда и целые группы – один раз он насчитал сразу шестерых – сменяли друг друга в центре арены. Иногда проявлялись и способности, дарованные Бездной, а те, кто в настоящее время не участвовал в поединке либо присоединялись к зрителям, либо уходили бродить по базе. Досадно было не иметь возможности поучаствовать в бою, но Корво все равно остался доволен. Наблюдая за бойцами, он подмечал их сильные стороны и слабости, время от времени позволяя себе громко каркнуть, поддерживая дружный осуждающий свист, когда кто-то допускал грубую ошибку. Он смеялся про себя, когда Китобой, на чьем плече он сидел, вздрагивал от резкого звука над самым ухом. Но Коннор довольно быстро ушел, и Корво переходил с плеча на плечо, ведь каждый новый Китобой, служивший ему насестом, то выходил на ринг, то вовсе покидал комнату. Изредка он ухитрялся спуститься вниз в промежутках между поединками или во время особо скучных боев. Он исследовал комнату, забиваясь в промежутки между ящиками или под мебель, чтобы не угодить Китобоям под ноги, но, похоже, сообщение о том, что за ним нужно присматривать, разлетелось среди Китобоев, и, как правило, проходило не много времени, прежде чем очередная рука в кожаной перчатке снова поднимала его с пола. Нескольких из них, вздумавших, что могут его погладить, ему пришлось укусить, чтобы было неповадно. До крови он прихватил только одного, кажется, самого недалекого, забывшего перчатки, а потом ругавшегося с присвистом, как будто Корво никак не обозначил свое недовольство, прежде, чем укусить. Но остальные спокойно относились к его уклонению от ласки и не настаивали. Дауд практически не покидал комнату, держался поблизости от импровизированной арены. Он следил за поединками, давал советы, иногда отзывал кого-то в сторону после окончания боя для разговора. В какой-то момент он даже позволил троим Китобоям вытянуть его на арену, но этот бой продлился немногим дольше первого с его участием. Наконец, когда закончился последний бой, и народ начал расходиться, Дауд появился рядом. Небо, видимое во «входное» окно, с наступлением сумерек потемнело. Корво понятия не имел, на чьем плече сидел в настоящее время, но Китобой почти все время молчал и особо не двигался, даже своим вниманием не донимал, поэтому Корво совершенно не возражал против его компании. – Уже забираете его? – Китобой качнул головой в сторону Корво прежде, чем Дауд успел сказать что-нибудь, а затем слитным движением встал на ноги. – Приносите его и в следующий раз, если он всегда такой спокойный. Волкодавы вот и десяти секунд на месте не сидят. – Я не собирался оставлять его тут так надолго, – признал Дауд. – Все никак к нему не привыкну. – В любом случае, его, кажется, здорово заинтересовал здешний бедлам. Он не доставил никаких проблем. Конечно, если не считать того, что он укусил Ринальдо, – со смешком добавил Китобой. – Но это он скорее услугу оказал, чем навредил. – Прекрасно. Теперь он не прекратит ныть об этом еще несколько дней, – вздохнул Дауд, но он совсем не выглядел сердитым, и Корво перешел на его руку, когда он подставил ее. – Я бы сказал, что это наглядно демонстрирует наличие у птахи хорошего вкуса, – последовал насмешливый ответ, но затем Китобой уважительно отсалютовал Дауду и исчез. На этот раз Дауд облегчил Корво задачу и сразу поднес руку к плечу, давая ему переступить на него и усесться поудобнее, а потом Перенесся из тренировочного зала через открытое окно. Они вышли на прохладный воздух; дождь, наконец-то прекратился, но металлические переходы еще не высохли и мокро поблескивали. Дальше Дауд решил пройтись пешком. Корво огляделся вокруг, подмечая про себя, что у мостика наверняка затаились часовые. Раздался звук клацающих по металлу когтей: по мостику к ним трусил волкодав, виляя хвостом и свесив язык на бок. Пёс вел себя не агрессивно, что было совершенно непривычно для Корво. Он остановился прямо перед Даудом, уселся, будто по команде, выбивая хвостом по металлическому полу радостное стаккато. Дауд склонился и погладил большую голову псины, почесал за ушами, ничуть не испугавшись клыков в счастливо раззявленной пасти. Китобой, стоявший в дозоре чуть выше, пронзительно свистнул, подзывая волкодава, и тот послушно побежал на зов, по пути оглядываясь на Дауда, беспрестанно виляя хвостом. Дауд обменялся кивками с дозорным, но продолжил спускаться, не остановившись поговорить с ним. Они прошлись по следующей крыше к железному мостику, который вел к выходу со станции Радшор. Корво озадаченно посмотрел вперед, размышляя, по каким таким причинам они вдруг покидают Затопленный квартал, но тут ему пришлось впиться когтями в чужое плечо, потому что окружающий мир свернулся в Переносе. Из Переноса Дауд вышел, присев на корточках на нешироком подоконнике, а затем Перенесся еще раз – в совершенно незнакомое Корво помещение. Оно больше походило на какую-то пещеру, гул множества голосов причудливым эхом разносился в неподвижном воздухе. Освещение было тусклым: высокие окна, через одно такое они только что вошли, частично были заколочены, частично – завалены обломками. В центре комнаты стояли сдвинутые в длинную цепочку столы, справа у стены было еще несколько, заставленных едой и пустыми тарелками. Что-то блеснуло на самом краю поля зрения, и, повернув голову, Корво вдруг понял, почему комната казалась такой странной. Китобои расставили по темным углам масляные лампы, чтобы добавить света – и каждая из них светилась пурпурным. Сильнее этого его тревожило то, что свет двигался, мягко пульсируя за стеклом, и словно выплескивался за его пределы, взвиваясь тонкой дымкой вверх и быстро исчезая на воздухе. Он не сводил с них взгляда, пока Дауд шел через комнату, перья на спине покалывало от нервов, и он ждал… чего-то. Честно говоря, он сам до конца не понимал, чего именно, а потом вдруг вспомнил, что в какой-то миг в Винном квартале баки с ворванью вели себя точно так же. Он потаращился на них еще пару мгновений, а затем отвел глаза и уселся на плече Дауда пониже. Возможно, галлюцинации были неотъемлемой частью его магической трансформации. Ему-то откуда было знать? – Вот ты где. Корво повернулся к говорившему: мужчина на вид был старше всех, знакомых Корво Китобоев, даже самого Дауда, его левый глаз прикрывала потертая повязка , а длинные с проседью волосы были убраны в пучок. Он стоял в окружении столов, наполняя старые щербатые тарелки из стопки под локтем едой со сковородок, расставленных вокруг. Он нахмурился, глядя на Дауда, морщины на его лице становились все глубже, пока единственный глаз практически не скрылся из виду. – Я смотрю, Томас не особо спешил тебя найти, раз у тебя ушел целый день, чтобы добраться сюда. – Юрий, – Дауд снял перчатки и заткнул их за пояс. Когда он перестал возиться, в его руках появился небольшой кожаный кошель, который он перебросил старику. – Предупреждай меня в следующий раз, и не возникнет никаких проблем. Браун еще не вернулся? – Хм-м, нет. У этого мальчишки дури больше, чем здравого смысла. – Тогда доложи мне, когда вернется. – Само собой, если это вообще случится, – Юрий вдруг обернулся, взял тарелку со стола позади себя и сунул ее Дауду в руки. – На, приберег для тебя. С тобой хрен поймешь, заходил ли ты сюда, пока еда еще была, или не ел вообще. – Я ем достаточно, – возразил Дауд, но, похоже, обмен этими репликами у них происходил не впервые. – Эти старые рыбные консервы, которые ты подбираешь, шляясь по округе, за еду не считаются. Ешь, – Дауд не стал спорить и взял тарелку, пока Корво во все глаза смотрел на них, удивленный настойчивостью Китобоя и капитуляцией Дауда. Юрий тоже наклонился поближе, оценивающе разглядывая его единственным глазом. – А это, стало быть, твой новый друг? Наслышан о нем, наслышан. Корво зовут, верно? – Нет, – практически вздохнул Дауд и поднял руку, устало потирая глаза; от этого слова казались приглушенными: – Нет, не так. – Ну, так говорят остальные. Тебе придется постараться, чтобы их разубедить, – без капли сочувствия усмехнулся Юрий и отвернулся, роясь на столах позади себя. – Рульфио заходил рассказать, чем кормить птицу, так что у меня и для него угощение есть… Все равно собирался попозже передать с кем-нибудь наверх… Пока Юрий бормотал себе под нос, движение сбоку привлекло внимание Корво: две маленькие фигуры в сером шустро пронеслись через комнату и встали около столов с едой. Ростом они были Дауду по грудь, да и остальным Китобоям тоже. Дети, шокировано осознал Корво. Худые и нескладные, они только начали взрослеть. Они едва были старше Эмили, но уже носили макинтоши Китобоев, подкатав слишком длинные рукава до запястий. Тот, что был повыше, и вовсе носил маску. Носивший маску, взял пару тарелок с дальнего конца стола и ушел Переносом, но второй то подходил ближе, снуя вокруг Дауда, то отходил смахнуть себе в тарелку несколько кусочков хлеба из мешка, лежавшего на другом столе. Он снова шагнул в сторону, явно намереваясь уйти, но вдруг заметил Корво, обернулся и встал, как вкопанный. Корво немного наклонился вперед, цепляясь за макинтош Дауда. Внешность у мальчишки была непримечательная: бледнокожий, с копной светлых волос и карими глазами. Скорее всего, он был обычным бродяжкой, осиротевшим из-за чумы – лицо заострилось и ожесточилось не по годам, но вспыхнувшее в глазах любопытство смягчило его черты. Дауд пошевелился, переступил с ноги на ногу и слегка повернул голову, чтобы посмотреть, кто стоит рядом, но мальчишка вздрогнул, стушевался с виноватым видом. Он опустил голову – не то кивнул, не то поклонился – и, ни проронив ни слова, пулей метнулся прочь вслед за товарищем и Перенесся наружу. Корво с тяжелым сердцем проводил его взглядом. Юрий снова показался в поле зрения, по-прежнему бубня что-то себе под нос, и подвинул к Дауду блюдце. Тот взял ее без возражений и направился к никем не занятому месту во главе стола. Корво без труда спрыгнул сначала на спинку стула, оттуда на подлокотник, а затем – на стол. Он подошел к блюдцу, которое Дауд поставил чуть в стороне; желудок несильно, но неприятно скрутило от голода. Мясо было сырым, лежало нарезанными красными ломтиками, под которыми собралось немого крови. На вид оно было свежим и чистым, чего он не мог сказать о своих прежних «перекусах» буквально с полгода назад, и это совершенно точно была не крысятина. Он жутко проголодался и ненавидел переводить еду просто так… Но нет, он не мог себя заставить съесть это. Он еще не настолько отчаялся. Проигнорировал содержимое блюдца, он принялся осматриваться по сторонам. Дауд, так и не надевший перчатки обратно, положил левую руку на стол, и сердце Корво зачарованно ёкнуло при виде черных линий, украшавших тыльную сторону его ладони. Его метка была в точности такой же, как у Корво, но видеть ее на ком-то другом было обескураживающе. Дауд повернулся в его сторону и тихо заговорил с другим Китобоем, сидевшим рядом с ним. Разговор, в основном, вращался вокруг неизвестных Корво имен, поэтому он решил пройтись немного по столешнице. Нормальных стульев тут явно не хватало – большинство присутствующих сидели на ящиках или сваленном в кучу хламе. Передвижение по комнате не прекращалось: люди вставали за добавкой, переговаривались через головы с кем-то на дальнем конце стола, менялись местами, некоторые и вовсе не задерживались, а только подходили к раздаточному столу, набирали полную тарелку еды и выходили через окно. Практически все тут были без масок, и Корво заметил, что примерно половина людей Дауда, сидевших в комнате, были уроженцами Гристоля – их выдавала бледная кожа и акцент. Но группа всё равно была куда более разношерстная, чем любой дозорный патруль, к которому когда-либо присоединялся Корво: тут хватало вариаций расцветок кожи и мешанины из акцентов. За столом единовременно присутствовало не меньше двадцати человек, и Корво впервые задумался, сколько же их всего собралось под командой Дауда. По его прикидкам выходило, как минимум, вдвое больше. Убийцы, не терявшие бдительности даже во время еды, следили за тем, как он прогуливался мимо них вдоль стола, но, судя по всему, они знали о нем достаточно, чтобы их не волновало его присутствие. Некоторые пытались подозвать его свистом или заговорить, но в царящем в комнате шуме было просто не обращать на них внимание, так что он продолжил беспрепятственно вышагивать по столу и разглядывать их лица, пока кто-то не окрикнул его: – Корво! Он повернулся на звук, испытав в этот миг что-то смехотворно похожее на надежду, но это был все-навсего еще один Китобой: светлые, почти белые, волосы и голубые глаза; выглядел он слишком юно для того, чтобы быть тем, кем он являлся, хотя он был заметно старше, чем те двое, которых Корво заметил ранее. Павел, предположил он неуверенно, надеясь, что правильно вспомнил голос. Большинство Китобоев перед едой снимали перчатки, и Павел не стал исключением; Корво наклонил голову набок, чтобы рассмотреть его левую руку. На тыльной стороне его ладони тоже была метка, только очень бледная и нечеткая, как будто тень или синяк. Он бросил пристальное изучение, как только заметил, что Китобои, сидевшие рядом, наклонились поближе к нему. У одного из них вид был донельзя довольный. – Так его и впрямь так зовут? Я думал, Фишер пошутил. – Ой… – Павел вспыхнул и пошел на попятный. – Возможно, что нет. То есть, я не думаю, что Дауд еще не решил. – Не очень-то он впечатляющий, да? – Китобой с другой стороны стола смерил его быстрым снисходительным взглядом. – И чего Дауд вообще с ним возится? Я бы свернул ему шею, как куренку, без всякого труда. Вдоль позвоночника Корво пробежал холодок, вызывая мурашки на коже, от которых шевелились перья; он еще не привык к этому ощущению. Он с опаской начал отступать в другую сторону от Китобоев, пугающе возвышавшихся над ним. – А я бы мог без всякого труда свернуть твою, но, как видишь, я об этом не хвастаю, – сказал кто-то позади него, и Корво обернулся, заметив, что многие заметили эту беседу и заинтересовались, подсаживаясь ближе и ставя локти на стол, создав коридор из незнакомых лиц и темной одежды. Говоривший был на голову выше своих соседей и обладал внушительной мускулатурой; он нахмурился и перегнулся через стол. – Бросай это, Хавьер. Хавьер фыркнул, но ничего не ответил. Корво понадеялся, что на этом их внимание к нему и окончится, но большинство из них продолжили с любопытством смотреть на него, некоторые даже наклонялись поближе, чтобы разглядеть повнимательнее. Один протянул к нему руку, тихо цокая языком. Корво шарахнулся от него, но наступил в чью-то тарелку, и уже другая рука подтолкнула его в сторону. Отступить можно было только дальше по столу, но Корво даже не видел, где он заканчивается, только больше Китобоев, привлеченных разговором. И внезапно чужих лиц, каждое из которых было размером с его нынешнее тело, а то и больше, стало слишком много, они буквально окружили его. На них даже не было китобойных масок, но сердце испуганно заколотилось в горле, поле зрения сузилось. Это было похоже на чувство, которое он испытал на промозглых улицах и в полутемных домах, стараясь скрыться от превосходящего числа противников, стремившихся окружить его. «Опасности нет. Ты знаешь, что здесь для тебя нет никакой опасности. Прекрати». Кто-то еще погладил его по боку, и он дернулся прочь, налетел на чей-то стакан и опрокинул его, разлив по столу содержимое. – Ох ты! Эй, успокойся! – он не обратил внимание на голос Павла, но не заметить руки, неловко подхватившие его со стола, осторожно прижав крылья, было нельзя. Его обездвижили раньше, чем он успел среагировать, и только огромным усилием воли он сумел удержаться и не начать вырываться и царапаться, как запаниковавшее животное. Сердце бешено колотилось в груди, и он заставил себя дышать, заставил успокоиться, понимая, что такая реакция не нормальна. У Павла были горячие руки, и жар от них просачивался сквозь вставшие дыбом перья. Корво сосредоточился на этом тепле и на свечении бледной метки, когда Павел высвободил левую руку, чтобы Перенестись, попытался стряхнуть беспричинную панику и вернуть себе самообладание. На мгновение их окружила прохладная тьма, а в следующую секунду они оказались во главе стола, слева от стула Дауда. Дауд вопросительно посмотрел на них, но подставил руку, когда Павел протянул ему свою ношу. Парень застыл ненадолго, чтобы убедиться, что Корво поймал равновесие, и только потом убрал руки. Корво тут же спрыгнул с запястья Дауда на подлокотник его стула. – Простите. Кажется, мы немного его напугали. Думаю, ему будет спокойнее с Вами, – Павел встал по стойке смирно, но лицо у него было смущенное, он явно не привык скрывать свои эмоции без помощи маски. – Ничего, он привыкнет, – ответил Дауд и, наверняка, внимательно осмотрел Корво, но тот намеренно не стал поднимать голову и проверять свою догадку, даже когда Павел снова испарился. Он прижался боком к жесткой деревянной спинке, огораживаясь телом Дауда, частично приглушавшим шум, царивший в комнате, и сфокусировал взгляд на макинтоше убийцы, на его потрясающе ярком и красивом, для птичьих глаз, цвете. Кровь кипела, обжигая стыдом и злостью на собственные бесконтрольные реакции. Паника, по его собственному признанию, одолевала его далеко не впервые – с тех пор, как он оказался в Затопленном квартале, она затаилась под тонкой пленкой самообладания, и только и ждала, чтобы поглотить его целиком. Он нервничал и шарахался от каждой тени, хотя изо всех сил старался держать себя в руках. Это противоречило всем его чувствам, уязвляя гордость и сводя на нет его достижения. Его тренировали сохранять спокойствие в опасных ситуациях, и он преуспевал в этом – хладнокровие было составной частью его эффективности, как королевского защитника. Эта внезапная неспособность подавить тревогу страшно разочаровывала и беспокоила его. Он знал, что к новому телу нужно привыкнуть. И не важно, что он справлялся вполне успешно, оно все равно продолжало ощущаться чужим и было слишком маленьким. По сравнению с остальным миром он был совсем крохотным, и даже при наличии клюва и когтей в драке с кем-нибудь крупнее тех крыс, с которыми ему пришлось столкнуться, он не сможет постоять за себя. В этом-то и заключалась основная проблема. «Так что перестань себе врать». Потому что, если честно, он с самой схватки в подворотне понял в чем проблема, но знать – это одно, а вот принять – совсем другое. И прямо сейчас ему, еще не пришедшему в себя, не загнавшему мрачные воспоминания на задворки сознания, пришлось признать, что он, в общем-то, беспомощен. С ним никогда не случалось ничего хорошего, когда он бывал беспомощен. Что-то легонько толкнуло его, вырывая и невеселых размышлений. Дауд по-прежнему смотрел на него, Китобой, с которым он беседовал до этого, тоже поглядывал с интересом. Дауд двинул рукой, протягивая ему кусочек приготовленного мяса, достаточно маленький, чтобы Корво смог проглотить его и не подавиться. Дауд ждал, терпеливо и молча, и, в конце концов, Корво принял угощение, стараясь не коснуться его пальцев, лишь бы он перестал на него таращиться. Мясо было еще горячим и согрело его изнутри, расплетая нервное напряжение в горле и груди. Он расслабился немного и снова оглядел комнату, слушая неравномерный гул голосов, не концентрируясь на самой толпе. Он держался подальше от сбившихся вместе Китобоев, но, спустя немного времени, все-таки залез обратно на стол, чтобы не переживать лишний раз, не собьет ли его Дауд с подлокотника неудачным движением. Его тарелка до сих пор была наполовину полной, в то время как тарелка его соседа давно опустела. Подумав с минуту, стоя на прохладном воздухе и вспоминая о тепле, Корво подошел ближе и отхватил от сосиски еще один кусочек. Дауд махнул рукой, чтобы отогнать его, но как-то без энтузиазма, даже близко не пытаясь дотронуться. Так что, Корво остался там, где и стоял. Китобой, сидевший рядом, захохотал. – Что ж, по крайней мере, с тобой он позволяет себе наглеть. – Я польщен, – Дауд обвиняюще навел указательный палец на кончик клюва Корво. – У тебя есть своя еда, маленький ты ворюга. Ты не голодаешь. Корво глянул в сторону блюдца. Ломтики сырого мяса по-прежнему казались неаппетитными, а натекшая с них кровь уже начала застывать. Он подождал, пока Дауд отвернулся, и стащил с его тарелки еще один кусок мяса, но плохо замаскированные смешки второго Китобоя, который продолжил следить за ним, выдали его злодейство немедленно. Корво принял самый невинный вид, когда Дауд снова уставился на него. Убийца откинулся на спинку стула, вздохнул и, прикрыв глаза, потер лоб. – Я так понимаю, он перенял манеры у Рульфио. Еще несколько Китобоев поблизости, слушавших его, рассмеялись, и их веселье эхом завибрировало у Корво в груди и осело там, прогнав остатки тревоги. Он переступил с лапы на лапу и стал присматривать, чего бы еще стащить с тарелки Дауда.

***

Орехи, как он неожиданно для себя выяснил, теперь, когда он стал птицей, занимали его гораздо сильнее, чем раньше. Комната понемногу пустела, но Дауд не спешил вставать со своего места. Он позволил Корво перетаскать со своей тарелки все оставшееся мясо и овощи, удостоив его только недовольным взглядом, так что Корво был не против подождать еще немного. Те Китобои, что еще оставались в комнате, начали собираться во главе стола, и, не желая снова оказаться посреди толпы, Корво спустился на пол с одного из пустующих стульев. Все равно он хотел поближе взглянуть на странность, поразившую масляные лампы. Чем ближе он подходил к ближайшей от него лампе, тем бледнее становились клубы вздымающегося света, и выцвели практически полностью, когда он подошел вплотную. Махнув здоровым крылом, чтобы расшевелить воздух, он не заметил никакой разницы, а затем набрался смелости тронуть лампу клювом, но не почувствовал ничего необычного. Озадаченный, он слегка постучал клювом по стеклянной колбе. Позади раздался тихий шорох. Он обернулся и увидел детей: вернулись те, которых он приметил раньше, двое мальчишек, третьей, кажется, была девочка. Все трое были без масок и распластались на полу, словно подползали к нему тайком, чтобы он не заметил. Двое остановились, когда он обернулся, но третий – тот, который заметил его на плече у Дауда – прополз еще немного вперед. – Видите, я же говорил. – Ладно, ты не соврал. Хотя бы раз, – это определенно была девочка. – Я поражена. Мальчик закатил глаза. – Ой, отвали, Додж. Могла бы уже и забыть об этом. Он снова уставился на Корво с горящими глазами и интересом, совсем как Эмили, когда Корво забирал ее с занятий и учил карабкаться и драться. Парень повыше, подтолкнул девчонку локтем. – Как думаешь, он дастся погладиться? – Не дури, он же Даудов. Наверняка обучен выклевать тебе глаза или чему-то такому. – Мне так не кажется, – снова заговорил первый, не спуская с Корво пристального взгляда. – Ну или он нападает только по команде. В прошлый раз он нападать даже не думал. – Ну тогда давай, ты первый. Мальчишка засопел, но прополз вперед еще немного, очевидно, опасаясь оказаться слишком близко. Он вытянул руку, но не сунул что-то под клюв, а положил это на пол. Корво наклонился рассмотреть, что же ему такое предложили. Это оказался неочищенный арахис в немного мокрой скорлупе. Неужели все пали жертвой странного желания подкармливать его? На самом деле, ему не стоило это поощрять. Он, в конце концов, не питомец, чтобы баловать его угощениями, не то, чего доброго, скоро и впрямь попытаются погладить его. Но вся троица смотрела на него с надеждой и ожиданием, и пусть они тренировались стать убийцами, сейчас они излучали такую невинную искренность, что сложно было ее игнорировать. «Проклятье». Он никогда не мог устоять перед детьми. Орех, само собой, был для него абсурдно большим, но он без труда сумел ухватить его когтями. А вот попытки вскрыть его стали самой лучшей частью всей этой затеи. Он подцепил скорлупу кончиком клюва, дернул в сторону, отрывая первый кусочек оболочки, а оставшуюся он сумел ободрать когтями, с наслаждением мусоря вокруг клочьями шелухи. О самой еде он вспомнил только потом. Было что-то очень умиротворяющее в бездумном разрушении, даже если речь шла о простом орехе. Когда он закончил ковырять первый, девочка подбросила ему еще один, и он принялся за него без раздумий. Он увлеченно кромсал когтями уже пятый орех, когда громкий звук эхом разлетелся по комнате – будто кто-то сильно ударил по чему-то твердому раскрытой ладонью. Следом резкий мощный голос Дауда вспорол многоголосый гомон: – Тишина. Гул разговоров затих моментально. Дети быстро уловили общее настроение и подняли головы, глядя в его сторону, внезапно посерьезнев. Корво тоже повернулся, чувствуя как нервно шевелятся перья на затылке. Пока Корво был занят, в комнате совершенно точно появился кто-то новый. Этот Китобой стоял в стороне от столов, согнувшись и упираясь одной рукой в колено, и дышал так тяжело, что Корво даже со своего места видел, как быстро поднимались и опускались его плечи. Дауд встал, оглядывая пришедшего. – Акила, что стряслось? Запыхавшийся Китобой ответил немедленно: – Лорд-защитник пропал.