Kinks & Curiosities

В первый раз, когда Чимин проводит гон Юнги с ним, то ждёт, что удивляться будет многими вещами. Он слышал самые разные истории — о марафонском сексе, о безумном количестве выносливости, об узлах, застревающих внутри людей, о бешенстве феромонов и тому подобном. Реальность, как выясняет Чимин, не такая уж и дикая. Однако Чимин всё ещё удивлён, но совсем не так, как ожидал. Юнги откидывается на спинку своей маленькой двуспальной кровати, одной рукой закрыв глаза, в то время как другая отчаянно отодвигает уже открытую молнию джинсов, большой палец цепляется за нижнее белье и тянет вниз, пока член не отскакивает с почти комичным маленьким рывком. Глаза Чимина широко распахиваются. — Срань господня, — вылетает у него. И он… он уже видел член Юнги раньше. Они вдвоём занимались сексом множество раз, всегда старательно избегая ежемесячных гонов Юнги, и Чимин действительно не ожидал, что сейчас будет по-другому, но… Он тянется рукой, даже не задумываясь. Обхватывает пальцами член Юнги, и его пальцы едва могут сомкнуться вокруг него, и это не… Это ненормально. Головка раскраснелась до гневно ярко-красного цвета, предэякулят заметно расползается на кончике, даже пока Чимин просто смотрит, член в обхвате эрегирует с грёбаным пульсом под пальцами. Юнги скулит, его бёдра вздымаются вверх. Юнги написал Чимину почти час назад, чтобы дать знать, что гон начался, и Чимин закончил всё начатое так быстро, как только мог. Он попросил Юнги подождать его, и тот согласился без лишней шумихи, но теперь он выглядит таким нуждающимся. Таким отчаянным. — Полный пиздец, — вновь бормочет Чимин, и его грудная клетка сотрясается от смеха. Он проводит кулаком вниз по всей длине — намного длиннее, чем обычно, и намного толще — и кратко проводит большим пальцем по кольцу слегка эластичной кожи вокруг основания, которое образуется в узел. Оно уже обрисовывается более тугим, чем обычно, и от мысли о том, как узел Юнги набухает под его пальцами, у Чимина слюнки текут. — Чимин, — зовёт Юнги. Его рука по-прежнему прикрывает глаза, словно не может посмотреть ни на свет, ни на Чимина, ни на что другое — и когда Чимин поднимает взгляд, его плечи содрогаются, а шея густо краснеет. — Ох… — вырывается у Чимина. Проходит несколько секунд, прежде чем он понимает, что просто сидит с открытым ртом, молча уставившись на член Юнги. — О, я! Да. Ага, я просто… Чимин бросается вперёд на кровати. Тёмно-синие простыни собираются в складки под его коленями, когда он тянется выше обеими руками, обхватывая ими такой тёплый и бархатно-мягкий под ладонями член. Другой отчаянный, требовательный лёгкий стон поднимается из горла Юнги, и… — Такой прелестный, — бормочет Чимин. Он уже чувствует, как его тело реагирует на запах Юнги, желание стать меньше и доступнее захлёстывает его чувства. Так приятно. Он не слишком сильно раздумывает, прежде чем отодвигает ноги назад, ложась животом на матрас, опершись на локти. Член Юнги достаточно влажный от предэякулянта, чтобы Чимин мог скользить руками вверх по всей длине с небольшим трением — и с такого близкого расстояния Чимин может разглядеть, как пульсирует вена вдоль нижней стороны, как она дёргается, когда Чимин поднимает свой кулак над головкой, прежде чем вернуться к основанию, слушая, как Юнги задыхается и скулит над ним. Одна ладонь опускается на макушку Чимина. — Пожалуйста, — молит Юнги. Чимин останавливается, глядя на Юнги снизу вверх. Его глаза совершенно остекленели, губы покраснели от постоянных прикусываний, и… Чимин вдруг понимает, что Юнги чуть сбивается с собственных мыслей. Его пальцы сжимаются крепче на волосах Чимина. — Блять, — произносит он, двигая бёдрами вперёд в отчаянных маленьких толчках в руках Чимина. — Ебанный нахуй, Чимин, пожалуйста, мне больно… — Тебе больно? — переспрашивает Чимин. Его реакция на это, вероятно, не должна сочетаться с улыбкой и сжатием чужого члена — набухшего, громадного блядского члена Юнги — между пальцами. Но он делает так, и Юнги издаёт нечто граничащее с всхлипом, похожее на скулёж, его пальцы впиваются в волосы Чимина, и он никогда раньше не видел Юнги таким, никогда не видел его таким нуждающимся и отчаявшимся, и Чимину охуеть как нравится. — Да, — выдыхает Юнги. — Да, пожалуйста, это… Его член пульсирует под пальцами Чимина. Когда тот сжимает вместе кончики среднего и большого пальцев, образуя идеальное кольцо, когда его хватка настолько крепкая, Чимин чувствует, видит, как головка краснеет ещё темнее от притока крови. Юнги обрывает себя с жалким и немного мученическим звуком. — Мой малыш, — воркует Чимин, потому что знает, что ему это сойдёт с рук. Потому что Юнги такой доведённый, такой нуждающийся, что означает, что он позволит Чимину называть его как угодно. — Мой малыш-альфа. Такой твёрдый, что больно. Кадык Юнги подпрыгивает в горле, когда парень сглатывает. — Чимин, — зовёт он. Внезапно Чимин хихикает, обхватывает руками член Юнги и начинает подбирать ритм. Он наблюдает, как всё тело Юнги содрогается, а бёдра дёргаются, трахая ладошки Чимина, пока сам Чимин раскачивает ими по члену. — Мой малыш, — говорит Чимин. Он морщит нос от смеха, когда Юнги снова рушится на спинку кровати, пробегаясь пальцами по волосам Чимина и начинает всерьёз вколачиваться в руки Чимина, пружины матраса скрипят под ними, член весь мокрый от предсемени, и… Чимин чувствует, как полоска вокруг основания его члена начинает набухать всего через минуту или две. — О боже, — хихикает он. Собственные бёдра упираются в матрас, гонясь за трением. Но гораздо интереснее наблюдать за тем, как открывается рот Юнги, и раздаётся звук, немного похожий на вой, а рука хватает Чимина за волосы, прежде чем переключиться на простыни, прежде чем снова двинуться и вцепиться в материал собственной рубашки, бёдра сотрясаются, начиная терять ритм… — Собираешься кончить, детка? — спрашивает Чимин. Он ухмыляется. — Собираешься повязать мне руки, альфа? — Твою мать, — говорит Юнги. И он звучит так несчастно, лишь немного пристыжено, но не прекращает трахать руки Чимина, его бёдра толкаются вверх с отчаянием, которое заставляет Чимина улыбаться, заставляет тепло разливаться по его грудной клетке, заставляет какую-то маленькую садистскую часть его сжать кулаки ещё сильнее вокруг члена Юнги. — Прости, прости, я… блять. — Ш-ш-ш, — бормочет Чимин, наклоняясь и целуя кожу его бедра. — Всё хорошо, всё в порядке. Ну же, детка. Юнги. — Он крутит пальцами вокруг основания члена Юнги, обводя толстую ленту у основания члена, и чувствует, как она набухает, чувствует, как кожа сжимается под его пальцами. — Покажи мне свой узел, альфа. Похоже, это всё, что нужно, чтобы отправить Юнги за грань. Он скулит, продолжительно и низко, когда кончает. Упирается пятками в матрас и толкается членом вверх в руках Чимина, тяжело дыша и хныча, когда сперма вытекает из щели и спускается вниз по стволу, густо растекаясь по пальцам Чимина, пока узел набухает, и Юнги… — Чимина, — лепечет он. — Чимина, узел, узел, пожалуйста… — Ладно, эй, — цедит сквозь зубы Чимин. — Ладно, я понял, всё в порядке. Он обхватывает узел обеими руками. Резко втягивает воздух, чувствуя, как тот набухает под его пальцами. — Давление, — говорит Юнги. Его рубашка трепыхается, поднимаясь над животом, приоткрывая негустую дорожку тёмных волос. — Нужно… сжать его. — Хорошо, — отвечает Чимин. Он складывает пальцы в кольцо и сжимает их, всё тело вспыхивает от тёплого удовлетворения, когда он слышит вздох Юнги. — Хороший мальчик. — Чимин наклоняется и целует головку члена, позволяя своим глазам затрепетать и закрыться. Сперма Юнги размазывается по его губам, и он уже собирается отстраниться, когда член Юнги дёргается и выплевывает комок спермы прямо ему на нос. Чимин плюётся. И Юнги смеётся с этого. На мгновение Чимин хмурится. Надувает губы и пытается посмотреть на полоску спермы, которая по ощущениям стекает по переносице: он косится в попытках, отчего запыхавшийся Юнги прыскает сильнее. Он не хочет убирать руки от узла Юнги, но у него на лице висит вот это всё, и ему отвратительно, и… Чимин резко вздыхает. Он считает, что надо просто принять сложившееся. Чимин не столько слышит, как задыхается Юнги, сколько чувствует, как всё его тело напрягается, а узел пульсирует между ладонями, когда сам Чимин прижимается щекой к по-прежнему твёрдому члену Юнги. Он горит на его коже, влажный от спермы, ещё жалко текущий из щели и вниз по стволу, на пальцы Чимина. Чимин вздыхает. Он отстраняется со спермой Юнги, размазанной по своей щеке, прежде чем вернуть к нему губы — и Юнги всё ещё кончает, содрогаясь всем телом от слабых маленьких оргазмов, член дёргается каждый раз, когда из него вытекает толстый комок спермы. Он держит головку всего в полутора сантиметрах от своих губ, позволяя им покрываться спермой, бедный маленький член Юнги брызжет, продолжая эякулировать, бёдра время от времени рвутся вверх, пока кожа Чимина едва касается головки его члена. — Детка, — отзывается Чимин. На его верхней губе сперма, медленно стекающая вниз. — Альфа. Посмотри на меня. Он ждёт, пока Юнги откроет глаза, а потом крепко сжимает губы. Долго остаётся неподвижным, хлопая ресницами на Юнги, позволяя ему наблюдать, как собственный член дёргается и извергает ещё больше спермы на губы Чимина, как та стекает по его подбородку — прежде чем, наконец, открыть рот и позволить ниточкам натягиваться между его губами. Юнги стонет, наклоняясь и запуская пальцы в волосы Чимина. Чимин хихикает. — Можно мне над ним пошутить? — спрашивает он. Юнги притормаживает, пялясь на Чимина остекленевшим взглядом в течение долгого времени. Чимин не может точно сказать: потому ли это, что он обдумывает вопрос, или просто он немного не в себе из-за своего гона, или отвлёкся на лицо Чимина… но в любом случае, выглядит мило. — Над чем? — наконец спрашивает Юнги. Чимин хихикает. — Твоим членом, — говорит он. Затем наклоняет голову вперёд, скользя языком по головке, сперма Юнги горькая на его языке. — как обычно. Юнги, как правило, не особенно чувствителен к насмешкам во время секса, но всегда немного беспокоится, что Чимину кажется невероятно милым. Заставляет его чувствовать себя более покорным и податливым. Но Чимин также знает, что во время гона всё может быть иначе. — Ох, — отзывается Юнги. Его член пульсирует в руках Чимина, узел набухает под пальцами. Юнги откидывает голову назад и стонет. — Да, ты можешь — да. Чимин наклоняется и целует его в головку. — Мой большой альфа такой малыш, — говорит он, и Юнги дёргается в его руках. Обычно он не позволяет Чимину называть себя малышом, но Чимин довольно-таки уверен, что Юнги на самом деле нравится, ему нравится, когда его унижают, нравится чувствовать себя маленьким. — Настолько нуждающийся, что даже не может сдержаться, чтобы не повязать мне руки узлом. Чимин целует всю длину его члена, и… чёрт, он совсем не становится мягким. Он размазывает сперму по всем своим щекам, по лбу, знает, что выглядит эффектно, судя по тому, как Юнги запутывает свои пальцы в его волосах и стонет. Он сжимает узел Юнги ещё крепче, вдавливая пальцы в обхвате, пока не чувствует, как он начинает поддаваться под ним. Юнги издаёт короткий резкий звук, его ногти впиваются в кожу головы Чимина, дёргая его за волосы и задыхаясь от боли… — Чимин, — зовёт он. — Ну и что же? — спрашивает Чимин. И он не должен так сильно радоваться этому — знает, что Юнги, должно быть, не в себе, под кайфом от гормонов, но так весело смотреть, как его плечи превращаются в лужицу, смотреть, как он со слабым стоном сползает вниз по спинке кровати. — Большой, сильный альфа не выдерживает? — Больно, — хнычет Юнги. Его грудь мелко вздымается, глаза слегка расфокусируются. — Больно, Чимин, больно, я не могу… Внезапно Чимин отстраняется. Юнги скулит от такой потери. Чимин толкается вверх на колени, хихикая, наблюдая за тем, как Юнги сдвигает свои колени вместе и пытается притащить Чимина назад, отчаянно хватаясь за него, как настоящий ребёнок, прежде чем потянуться вниз, чтобы обхватить руками собственный узел, и Чимин… …он смеётся. Он продолжает смеяться, даже когда отрывает пальцы Юнги от него самого и прижимает запястья к матрасу. Юнги скулит протяжно, низко и требовательно, бёдрами дёргая вверх, и всем телом напрягается… — И почему сейчас ты думаешь, что можешь дотронуться до себя? — спрашивает Чимин. Он наклоняется вперёд, дыханием опаляя подбородок Юнги. — Почему ты думаешь, что заслужил это, альфа? — Чимин. — Голос Юнги становится мрачным и веет опасностью. — Я… — начинает он, но тут же обрывает себя бессвязным хныканьем. — Помнишь свои цвета, верно? — спрашивает Чимин. Он наклоняется и несколько раз целует обнаженную шею Юнги. Это неправильно — не то, что альфа должен позволять омеге делать с собой, и особенно во время его гона. И он чувствует, как тело Юнги реагирует на это, рефлекторно пытаясь вырвать свои запястья из хватки Чимина, плечи напрягаются, нога поднимается, будто хочет оттолкнуть Чимина — прежде чем парень берёт себя в руки и снова полностью обмякнет. Это требует большого самоконтроля. Чимин очень благодарен. — Да, — говорит Юнги. — Да, я помню мои… Помню свои цвета. — Хороший мальчик, — говорит Чимин. Он опускается вниз и целует ключицу Юнги, проводя языком по коже, чтобы почувствовать вкус его пота. — Хороший альфа. Так хорошо себя ради меня ведёт. Он отстраняется, смещая весь вес на собственные руки. Юнги скулит, когда его запястья ещё более грубо вдавливают в матрас. — Ты ведь будешь хорош ради меня весь день, правда, альфа? — он целует Юнги в подбородок, затем в висок. — Позволишь мне поиграть с тобой? Юнги всхлипывает, а потом — медленно — кивает. Чимин ухмыляется. — Хороший мальчик, — отзывается он, и его губы ещё больше расплываются в волчьей улыбке. — Хороший альфа.