Черное и белое

      — Они перенесли дату свадьбы.       — Что?       Оторвавшись от разглядывания людей, каждый из которых спешил по каким-то своим делам за окном небольшой кофейни, я непонимающе встретилась взглядом с Миён. Мы сидели здесь уже довольно продолжительное количество времени, решив увидеться где-то в подобном месте и вместе заняться своими презентациями. Однако Пак даже не доставала свой ноутбук, вместо этого уставившись в телефон и периодически выдавая какие-нибудь сплетни, касающиеся мало знакомых мне людей.       И едва я решила своим вопросом уточнить о ком она собирается на этот раз рассказывать, Миён как-то странно вздохнула, словно пожалев, что начала об этом рассказывать.       Она поправила свои волосы, которые на прошлой неделе успела покрасить в более светлый оттенок и отпила немного латте прежде, чем ответить:       — Я о твоем брате. Точнее, о ваших родителях. Свадьба состоится на месяц раньше.       Я продолжила смотреть на нее, но более расфокусированным взглядом. И не понимая, как реагировать на эти новости, которые почему-то узнаю от своей подруги, а не от семьи.       Раньше все было просто: у меня был брат, который меня ненавидел, и была я, которая всегда старалась не попадаться ему на глаза, если имелась такая возможность. Сейчас же все иначе: у меня есть брат, который все также меня ненавидит, но творит какие-то очень странные вещи, и есть я, которая, каждый раз возвращаясь в мыслях к Чонгуку, сталкивается с пустотой в голове. И не имеет ни малейшего понятия, как поступать дальше.       — Откуда ты знаешь? — Задала я тут же вопрос, все же немало удивившись такой осведомленности Миён.       — Родители рассказали, — пожала плечами Пак, — в день помолвки госпожа Чон жаловалась моей маме, что Чонгук устроил в компании настоящий погром, когда обо всем узнал, а узнал он утром того же дня. Поэтому он и появился вечером столь раздраженным.       На ее объяснение я ничего не ответила, вместо этого снова отвернувшись к окну. Сейчас темнело намного быстрее, чем даже осенью, поэтому уличные фонари уже горели, а люди все также спешили поскорее добраться домой. Выпавший ранее утром снег грязными комками теснился возле обочин дорог. Уставившись на неоновую вывеску пекарни через дорогу, я пыталась понять, что я чувствую по отношению ко всей этой ситуации. Точнее, почему я что-то чувствую, ведь меня не должно было волновать состоится эта свадьба месяцем раньше или годом позже. Я правда ничего не понимала, но что-то несильно сдавливало горло, совсем немного, но достаточно, чтобы я обратила на это внимание.       — Твой брат все еще находится заграницей? — Нарушила молчание Пак.       — Да, — кивнула я, — он уже больше недели там. Уехал сразу после помолвки.       — Так получается, что свой телефон ты еще не скоро вернешь, — сделала вывод Миён, коротко взглянув на меня и вновь уставившись в экран своего мобильного.       Я вздохнула. Дело в том, что, когда я возвращала пиджак брату в тот вечер, в моей дырявой голове не закралось мыслей вытащить предварительно из карманов распиханные мелочи и свой телефон. А когда утром я опомнилась, брат уже был на борту самолета. Разговаривавшая с ним госпожа Чон, сказала, что пиджак он оставил в своей квартире, единственный ключ от которой был у него, поэтому верну я свои вещи только после возвращения Чона.       Родители, тут же завидевшие мое расстроенное лицо, а также услышавшие, как я одариваю сама себя нелестными комментариями, поспешили предложить покупку нового телефона, но я не хотела расставаться со своим, поэтому заверила, что в это нет необходимости, и я буду использовать обычный кнопочный телефон с единственной функций кому-то звонить и писать смс. Поэтому, как бы странно это не звучало, я с нетерпением ждала возвращения брата, который решил на некоторое время задержаться больше положенного по каким-то неотложным делам.       Как оказалось, я, наверное, как и любой другой человек двадцати двух лет, была очень зависима от своего гаджета, поэтому каждый день на протяжении недели доставала родителей вопросами, когда же вернется Чонгук. И в один вечер, когда я уже поужинала, приняла душ и собиралась отойти ко сну, в мою дверь деликатно постучались. Госпожа Чон попросила меня пройти в гостиную по очень важному вопросу.       Немного не понимая, но послушно за ней следуя, я стала раздумывать для чего же меня позвали. Влажные волосы немного щекотали щеки, поэтому пришлось заправить их за ухо, а также подправить край пижамных шорт, в которых я всегда спала. В гостиной я услышала голос госпожи Чон, которая с кем-то разговаривала, хотя я была уверена, что отца нет дома, он задерживался на очередном срочном совещании посреди ночи.       Но стоило мне переступить порог, как я тут же замерла на месте.       — А вот и Чжун-а, — весело сообщила госпожа Чон, будто Чонгук не был со мной знаком, — всю неделю не может уняться и усидеть на месте: все спрашивает, когда ты вернешься.       Мы молча уставились друг на друга. Я, не решившая раскрыть рта, и он, разглядывающий меня по ту сторону экрана ноутбука. Вдруг картинка с его изображением на секунду замигала, но тут же вернулась в стабильное положение.       — Проклятый роутер, — заворчала женщина, — садись, милая, а я проверю, что там с ним опять. До этого тоже едва ли загружал данные.       Она скрылась за дверьми, и мы остались одни. Я заметила, как его взгляд непроизвольно спустился ниже моих глаз и остановился на краях пижамных шорт с нелепым принтом в виде голов свинюшек из мультика. Несложно было заметить, что при всей своей серьезности, он чуть не заржал. Я же, кажется, покраснела сильнее обычного, лишь радуясь тому, что в полумраке гостиной это было не столь сильно заметно.       — Не хочешь присесть или так и будешь стоять? — Снова вернувшись к своему равнодушному взгляду, спросил брат.       Нахмурившись от его тона и прозвучавшего почти приказа, я все же опустилась в одно из кресел, обшитых очень приятной телу тканью.       — Я слышал, что ты не можешь дождаться моего возвращения, — слегка ухмыльнувшись, произнес он, — уже соскучилась?       — По своему телефону, а не по тебе, — ответила я, все еще не прерывая зрительного контакта с Чоном.       Было так странно вот так разговаривать с ним по скайпу. Он, судя по всему, находился в гостиничном номере. Волосы его были почти так же растрепаны, как в тот вечер на террасе, правда сейчас казались влажными, отчего можно было сделать вывод, что совсем недавно брат вышел из душа. Глаза оставались все еще такими же непроницаемыми и холодными, но в целом он выглядел расслабленным. Не знаю, почему, но именно сейчас у меня в голове проскользнула мысль, что Чонгук красивый, действительно привлекательный. Вдруг я поняла, что в открытую разглядывала его. Потупив взор, я неловко прокашлялась и уставилась куда-то в сторону.       — У меня скоро разрядится ноутбук, поэтому пора прощаться, — послышался его голос, и я вернулась к нему глазами.       Что-то было в его взгляде странное, но находящее слабый отклик где-то у меня внутри. Мне в целом не нравилась вся эта непонятная ситуация, точнее, ряд непонятных ситуаций, которые происходили между мной и Чонгуком. И которые заканчивались абсолютно по-разному, но в конце которых на периферии я всегда чувствовала, что нечто подобное странное обязательно повторится. Поцелуй, пощечина, танец в темноте. Его крепко сомкнутые пальцы вокруг моей талии и нечто нечитаемое во взгляде.       — Я скоро вернусь, — неожиданно добавил он к своим ранее сказанным словам, а затем скривился, словно пожалел о последних.       Но буквально спустя пару секунд, будто решив исправить этот момент, Чонгук решил сказать пару колкостей:       — Если бы я раньше знал, что ты жить не можешь, не видя меня больше суток, то забрал бы с собой, — и гаденько рассмеялся.       Не успела я оправдать себя тем, что жить не могу не без него, а без своего телефона, как видеозвонок был прерван, и оставалось лишь молча уставиться на пустой экран ноутбука госпожи Чон.       — Думаю, нам пора, — вернувшись мыслями обратно в уютную кофейню, я стала собираться, складывая компактный ноутбук в портфель, куда следом полетели и блокнот с карандашом.       Миён же охотно поддержала мою идею, за считанные секунды укутавшись в лиловый шарф и надев перчатки. Сделав ей замечание за отсутствие шапки на голове, я прошла к выходу и первая оказалась на морозном воздухе.       — Снег снова пошел, — заметила Пак и, мы с ней на секунду остановились на крыльце кофейни, задрав головы к небу.       Маленькие снежинки кружили над вечерним городом, оседая на промёрзлой земле. Все еще наблюдая за ними, я вдруг вспомнила вечер, когда мы с Чонгуком стояли вдвоём на террасе в день его помолвки.       И когда мы вместе с Миён двинулись по аллее, решив немного прогуляться прежде, чем отправиться по домам, я не знала, почему теперь при виде снега всегда вспоминаю Чонгука. И зачем я его вообще вспоминаю.