Между нами лёд

Первая совместная тренировка на льду у Татьяны и Евгения была намечена на шестнадцать часов. Алексеева проснулась по будильнику в час дня. Потянулась на большой двухместной кровати и поднялась, принимаясь делать несколько легких упражнений, чтобы немного размять спину и мышцы. День предстоял нелегкий, и ударить лицом в грязь, а в их случае об лёд, хотелось меньше всего. Хотя Татьяна была уверена, что именитый партнер будет всё равно недоволен… Приняв душ, Татьяна привела себя в порядок: нанесла привычный легкий макияж, который подчеркивал глаза, уложила волосы, а затем собрала их в высокий хвост. Надела красную футболку, голубые брюки с символикой страны и олимпийку из этого же комплекта. Сложила вещи, которые будут нужны на тренировке, в большую сумку и туда же положила коньки, а затем закинула на плечо и вышла из номера, направившись на обед, который для всех спортсменов из-за ночного перелета был скорее завтраком. — Доброе утро! — как можно более очаровательно улыбнулась она, когда в коридоре появился Евгений. В ответ тот лишь едва заметно кивнул, даже не посмотрев на партнершу, до конца не воспринимая её в этом статусе. — Знаешь, — уже менее жизнерадостно начала Татьяна, — у многих парников есть какие-то свои традиции и ритуалы. Я не хочу, чтобы односторонняя коммуникация стала для нас чем-то таким. — Доброе утро, — хмуро и запоздало ответил Евгений, принимая замечание к сведению, а затем всё же окинул её оценивающим взглядом, который не пытался скрыть. — Давай сюда, — он протянул руку. Татьяна на несколько секунд растерялась, но всё же отдала сумку партнеру. — Такая традиция тебя устраивает? — Для начала неплохо. Зайдя в лифт, несколько секунд фигуристы провели в неловкой тишине. Татьяна изредка поглядывала на Евгения, отмечая его помятый и сонный вид. — Выглядишь не очень, — констатировала, едва сдерживая смех. Евгений удивленно посмотрел на неё, широко открыл глаза и, кажется, только сейчас проснулся окончательно. — Ты тоже, — соврал он. — Твоя детская прямолинейность очаровательна, но в некоторых ситуациях лучше всё же промолчать. В просторной столовой Татьяна ускорила шаг, отрываясь от Евгения, и принялась приветственно обнимать товарищей по сборной. Такие нежности удивляли Громова. Он никак не мог понять — нравится ему это или нет. — Как спалось на новом месте? — Таня с улыбкой обратилась к подруге и приобняла, вставая за ней в очередь. — Приснился жених? — Ох, — вздохнула Ксения, — если бы мне приснился твой Громов, я была бы счастлива, а так… Увы. Видимо, мы несовместимы. — Мне кажется, он ни с кем несовместим, — шепотом ответила Татьяна, перед этим предусмотрительно оглянувшись назад, желая убедиться, что тот стоит достаточно далеко. — Или ты просто его забрала себе, — засмеялась Ксюша и, взяв поднос, поставила на него тарелку с салатом. — Ты заметила, что не стала отрицать, когда я назвала его твоим? — Даже не знаю, кто из вас двоих меня больше раздражает… Набрав еды, Татьяна и Ксения прошли за стол и ожидали, что Громов присоединится к ним, но тот направился к дальнему столику, намереваясь обедать в одиночестве. — Почему ты так демонстративно отдаляешься? — разозлилась Алексеева, бесцеремонно, по мнению Громова, нарушив его покой, окликнув по пути. — Что за таинственность, что за гордое одиночество? Ты похож на подростка, который хочет обратить на себя внимание. Несколько секунд Евгений сверлил Татьяну взглядом, ожидая, что та отстанет, но Алексеева поражала своей смелостью. — Мы должны быть командой, может, даже друзьями, но не чужими людьми… — продолжала Таня. Громов задумчиво хмыкнул. Командой он был с Алисой. Но Алисы в сборной больше не было. — Нечего сказать? — удивилась Алексеева. — Никаких возражений, упреков, указов? Никаких подколов? — Приберегу всё это для первой совместной тренировки, — невинно пожал плечами он, всё же заняв отдельный стол. После обеда в компании подруги Алексеева покинула столовую раньше Евгения, перед этим забрав свою сумку, а затем отправилась на ледовую арену. Идти было недалеко, дорога заняла пять минут, но всё это время Татьяна кипела от злости после перепалки с партнером. В небольшой раздевалке она оставила вещи. Надела черную облегающую водолазку и легинсы, размялась, а затем зашнуровала белые коньки, не снимая с лезвий защитных чехлов, и двинулась на лёд. Электронные часы на одной из стен над ледовой площадкой показывали без двадцати четыре. Татьяна пришла раньше назначенного, и на льду ещё тренировалась пара из сборной Польши, которая занимала другой гостевой дом. Алексеева поднялась на трибуну, несколько минут наблюдая за тренировкой. Молодую женщину из этой пары Татьяна знала. Эта высокая блондинка — Елена Волченкова, бывшая фигуристка сборной России. Не выдержав конкуренции с другими дуэтами в родной стране, она взяла гражданство Польши два года назад. Перед переездом в другую страну Елена бросила своего партнера, который после ушел из спорта вовсе. Такой поступок Федерация фигурного катания оценила резко негативно, а отношения у Елены с бывшими товарищами по сборной, которые никогда не были особо теплыми, ещё больше ухудшились. Но средства массовой информации больше интересовались не её уходом от партнера и сменой гражданства, а разрывом отношений с другим фигуристом, к которому в последние годы приковано много внимания… Волченкова и Громов встречались около года. Свои отношения они старались не афишировать, но журналисты всё время старались найти повод для интервью или статьи. Их часто спрашивали, не планируют ли они кататься в паре, ведь их отношения могли добавить прокатам зрелищности и пресловутой «химии». Но каждый раз Громов отвечал, что никогда не станет смешивать рабочее с личным. И уверял, что его главной партнершей на льду всегда будет Алиса. — Сеанс мазохизма? — внезапно над ухом Татьяны раздался голос Евгения, вынуждая вздрогнуть. — Пойдем, — он протянул руку, — наше время начинается. Алексеева вложила свою ладонь в руку Громова, позволяя ему заметить своё волнение. Но опытному партнеру это показалось милым и даже немного польстило. — Выше нос, — ободряюще произнес Громов, придерживая её ладонь, пока они спускались по ступенькам. Такая неожиданная любезность и галантность подкупала Татьяну, особенно учитывая, что ходить на коньках в чехлах, тем более по ступенькам, было не очень удобно. — Какие люди! — громко воскликнула Волченкова, выходя за борт катка. Её партнер тем временем в качестве приветствия сдержанно кивнул Громову и, получив от него такой же кивок в ответ, поспешил уйти. — Предателям отчизны приветы не раздаем, — без эмоций ответил Евгений, отпуская ладонь Татьяны и начиная делать медленные круги плечами назад. В отличие от партнерши, размяться нормально он не успел. — Между прочим, ради тебя, Громов, — не сводила с него глаз Елена, — я бы вновь сменила гражданство. Татьяна положила одну руку на борт, другой принимаясь снимать чехлы. Волнения, и без того терзавшего изнутри, стало ещё больше: к личной ревности Волченковой примешивалась ещё и ревность профессиональная. — Я не укротитель змей, чтобы работать с тобой в тандеме, — сдержанно отвечал Евгений. — Да, не укротитель, — с деланной грустью вздохнула она, — а, судя по всему, ковбой. А как иначе называются люди, которые берут себе в пару такую «редкостную коротконогую кобылу»? — произнося подобные слова, Елена нисколько не смущалась. На тонких губах по-прежнему была улыбка, будто она говорила что-то приятное. — Я всего лишь процитировала комментарии под её прокатами, ничего личного. — Иди, — тихо обратился к Тане Громов, проведя ладонью по её спине. И, пожалуй, это был первый раз, когда Тане не захотелось ему перечить. Общество Волченковой было неприятным, а подобные прикосновения Евгения, к которым она ещё совершенно не привыкла, запускали по телу мурашки. В таких условиях сделать несколько кругов по льду в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок, было одним из лучших решений. — Иди, — громче обратился к оторопевшей партнерше Громов. Татьяна молча шагнула на лёд, начиная быстро нарезать по нему круги. Елена счастливо улыбнулась, чувствуя себя победительницей, и направилась в раздевалку. Но Евгений схватил её за руку, развернув к себе лицом. — Если Таня и будет терпеть подобное, — начал он, — то я не стану. Ты меня знаешь. — Знаю, — лукаво улыбнулась Волченкова, вырывая руку и удаляясь в раздевалку. Громов перевел взгляд на часы, отмечая, что у них с Таней есть ещё полчаса до прихода тренера. Несколько следующих секунд он смотрел на партнершу, что быстро перемещалась по льду, меняя дорожки шагов. Он понимал, что так быстро она сейчас катается как раз потому, что всё ещё пытается отвлечься. К приятному удивлению Евгения, Татьяна неплохо смотрелась на льду. Она грациозно держала тонкие руки, контролировала осанку и замечательно владела коньком. Громов ступил на лёд и, сделав буквально два толчка, быстро догнал партнершу, а затем замедлил скольжение, подстраиваясь под её скорость. — Как… Дела? — он не смог сдержать ухмылки и понимал, что такой вопрос сейчас либо насмешит Алексееву, либо разозлит. И надеялся, что случится именно первое — Терпимо, — спокойно ответила она и подняла руки вверх, а затем плавно их опустила. Алексеева хотела сосредоточиться на себе и своем теле. Её одолевала буря эмоций, но показывать их точно не стоило. — Волченкова — последний человек, на которого стоит обращать внимание, — тихо произнес Евгений, понимая, что встреча с этой спортсменкой только усугубила стресс, в котором пребывала Татьяна. — Удивительно! — вдруг подметил Евгений, продолжая кружить по катку рядом со своей новой партнершей. Поражало, что общительная, даже слишком, до этого момента Татьяна последние несколько минут оставалась безмолвной. — Последние сутки ты постоянно пыталась меня разговорить, а сейчас сама молчишь. — У нас осталось меньше получаса до прихода тренеров, я не хочу терять время, — пояснила Татьяна. — Мы можем поговорить вечером, если у тебя появится желание... Громов согласно кивнул, мысленно отмечая, что поговорить стоит. Он взял её ладонь в свою, желая раскататься вместе. — Думаю, тебе нужно тренироваться в перчатках. Алексеева смутилась. Ладони Громова были теплыми и немного шершавыми. — Я никогда не тренировалась в перчатках, — тихо ответила она, быстро передвигаясь по льду в унисон с Евгением и изредка посматривая на его лицо. — Зря, — отметил он и положил свою ладонь на талию Татьяны, уводя её в парную либелу, тем самым ближе прижимая к себе. — У тебя очень красивые руки, — добавил во время вращения. — Будет жаль, если воздействие холода их испортит. Алексеева шумно втянула ртом воздух, стараясь сосредоточиться. Подобная близость с прежним партнером её не смущала, но с Громовым всё было иначе. Мысленно она пыталась списать это на его высокий статус и на то, что попросту к нему не привыкла. Пару минут спустя Громов, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как Татьяна выполняла заход на тулуп. Первый оборот в воздухе. Второй. Третий Татьяна не докрутила. Евгений нахмурился, когда она упала на лёд. Быстро поднявшись, Татьяна раздраженно поправила выбившиеся из хвоста пряди волос и собралась выполнить ещё один заход. Необходимо было реабилитироваться в глазах партнера. — Такими темпами ты не пойдешь болеть за юниоров, — громко произнес Громов, и Татьяна, набиравшая скорость для захода на прыжок, резко сменила траекторию. Теперь она двигалась по направлению к Евгению. Доехав до него, резко притормозила ребром конька и, сопровождаемая громким скрежетом льда, остановилась в нескольких сантиметрах от Громова, почти уткнувшись ему в грудь носом. — Почему? — самоуверенно поинтересовалась она, запрокинув голову. Громов с трудом сдержал улыбку. Каждый раз, когда Алексеева пыталась выглядеть серьезной, это казалось по-детски наигранным. И это же ему почему-то нравилось. — Зачем смотреть на молодежь, которая прыгает лучше тебя? — вопросительно изогнул бровь он. — Хам, — констатировала Татьяна. — Вижу, вы уже подружились, — громко обратилась к фигуристам тренер, подойдя к борту катка. Евгений и Татьяна поспешили к ней. Алексеева была знакома с Ольгой Андреевной, но не работала с ней: та была опытным и строгим профессионалом, но в общении смогла произвести впечатление приятного и заботливого человека. Когда Ольга Андреевна отправила Евгения выполнять прыжки, у них появилась возможность поговорить наедине. — Как тебе новый партнер? — улыбнулась она, желая расслабить Татьяну, и наклонилась ближе. Таня сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями и оглядываясь на Громова, который в этот момент с необычайной легкостью выполнял тройной риттбергер. И вновь пришлось признать, что Евгений не зря считается одним из самых красивых фигуристов планеты. Высокий и подтянутый, он невольно притягивал взгляд. Вздохнув, Татьяна обернулась к Ольге Андреевне. С одной стороны, перед ней стоял тренер, который много лет работал с Громовым и, наверное, относился к нему как к близкому человеку, поэтому Алексеевой стоило быть аккуратной в выражении своих эмоций. Но, с другой стороны, Ольга Андреевна выглядела как человек, которому можно было доверять. — Слишком закрытый, — честно ответила Татьяна, одергивая вниз черную водолазку. — Он всегда напряжен. Ощущение, что не только физически, но и морально. — Это его обычное состояние, — с толикой грусти призналась она. — Но из-за ситуаций сначала с Леной, а затем с Алисой это серьезно усугубилось… Оставшуюся часть тренировки фигуристы, под руководством тренера, выполняли парные элементы, пытаясь лучше почувствовать друг друга, подстроиться под внешние параметры, скорость и характер скольжения. Когда они, наконец, синхронно прыгнули двойной тулуп и сделали чистый выезд из него, Ольга Андреевна поощрительно похлопала в ладони, довольно улыбнувшись. — Закончим на успешной ноте, — предложила она. Евгений первым поспешил выйти с катка, торопливо надевая чехлы на лезвия коньков, а затем подошел к тренеру. Ольга Андреевна непонимающе посмотрела на него снизу вверх. Громов опасливо оглянулся на Татьяну и, убедившись, что та стоит достаточно далеко, снова повернулся к Ольге Андреевне: — Ей не стоит знать, что это мой последний сезон. Татьяна стянула резинку с волос, распуская хвост, от которого начинала болеть голова и украдкой посмотрела на Евгения, который говорил с Ольгой Андреевной. Решив, что не стоит лезть в их разговор, Алексеева направилась в раздевалку. — Спасибо за тренировку! До завтра! — До завтра! — ласково ответила Ольга Андреевна, выглядывая из-за Евгения, который так и стоял к партнерше спиной. Как только фигуристка ушла, тренер с недовольством посмотрела на Громова. — Что значит «последний сезон»? — Хочу уйти на пике, — кивнул Евгений, опустившись на скамейку, и устало выпрямил ноги. — Даже для этого придется приложить огромные усилия и мне, и Тане. Впрочем, неизвестно, станет ли этот сезон тем самым «пиком», учитывая то, как она катается. — Откуда такой пессимизм? — удивилась Ольга Андреевна, смотря на Громова так, будто не узнавала вовсе. — Ты всегда был уверен в себе. А если бы ты остался с Алисой? Это всё равно был бы последний сезон? — Ольга Андреевна работала с ним последние десять лет и была его первым тренером, поставившим на коньки в глубоком детстве, но редко видела Громова растерянным. — Я не вправе заставлять тебя оставаться на следующий сезон, — продолжала она и перевела взгляд на лёд. — Сейчас нам нужно думать над нынешним. Но я могу сказать, что Таня — хорошая девочка, не лишенная таланта. С ней вы могли бы быть лидерами не один год. Проблема лишь в том, что ей недостает твоей уверенности в себе. — Могу отсыпать, — ухмыльнулся Громов. — Тебе бы кто отсыпал дружелюбия. Ты ведь понимаешь, как важны доверительные отношения между партнерами, как сильно они влияют на качество совместной работы. — Я постараюсь улучшить наши отношения, — поспешил заверить тренера Евгений. — Вот только если ты действительно решишь, что это твой последний сезон, — вздохнула Ольга Андреевна, поднявшись со скамейки, и направилась к дверям, — то должен рассказать Тане об этом сам. Иначе ты поступишь с ней так же, как поступила с тобой Лена.