Между нами лёд

Татьяна вернулась в гостевой дом около восьми часов. Открыла дверь, оставила сумку и медленно прошла в номер. Усталость, физическая и моральная, навалилась слишком резко. Тот уровень, на котором она каталась раньше, действительно отличался от того, на котором так резко оказалась, встав в пару с Громовым. Горячий душ помог прийти в себя, но, услышав стук в дверь, пришлось быстрее выйти из ванной. Торопливо затягивая пояс белого халата, Таня подошла к двери и поинтересовалась, кто так сильно, судя по стуку, желает её видеть. — Свои! — за дверью раздался голос Ксении, и Татьяна поспешила открыть. — Если бы это была не я, а Громов, то ты наверняка открыла бы намного быстрее, — проворчала та, садясь на небольшое кресло в номере Тани. — Судя по внешнему виду, ты ждала именно его. Татьяна схватила лежащую на постели подушку и кинула в подругу. Та успела увернуться от орудия мести, а затем нагнулась за подушкой и обхватила руками, прижав к себе. — Рассказывай о своей первой тренировке с Великим и Ужасным Громовым! — Что случилось между ним и Волченковой? — резко сменила тему Таня, вспомнив слова тренера, и увидела, как округлились глаза Ксении. Такого вопроса одиночница явно не ожидала. — А что? — несколько растерялась она, но уже через секунду едва сдерживала хитрую ухмылку. — Ревнуешь к бывшей? У них всё в прошлом! Особенно учитывая то, как они расстались. — А как они расстались? — несмело поинтересовалась Алексеева, краем сознания понимая, что подобным интересом к Громову лишь добавляет подруге поводов для шуток. — Что случилось? — Меняю информацию об этом на… Рассказ о тренировке с секс-символом сборной, — поставила условие Ксения. В номере царил полумрак, придавая поздним посиделкам особой душевности. Татьяна удобнее устроилась на кровати, внимательно слушая подругу, и вытянула гудевшие после тренировки ноги. — Дело было примерно два года назад, — начала Ксения, отламывая от шоколадной плитки небольшой кусочек. — Мы были на сборах в Италии. Калинина и Громов как всегда были на высоте. А вот у пары Волченковой и Макарова дела были хуже. И если Макаров оправдывал себя тем, что кто-то должен быть второй парой страны, то Лене, конечно же, хотелось быть на первом месте. Масла в огонь подливали ещё и журналисты, которые постоянно ожидали новости о том, что Волченкова встанет в пару с Громовым… В определенный момент у Лены на этой почве «поехала крыша». Она заявила Громову, что собирается бросить своего партнера и поставила условие, что и он должен разойтись с Алисой. Евгению это не понравилось. Это не по-партнерски. Любые решения фигуристы, выступающие в паре, должны принимать вместе. — Он никогда не собирался менять партнершу, даже на свою девушку, — закивала Таня, вспоминая те интервью Громова, что когда-то попадались на глаза. И мысленно отметила, что Громов вел себя как настоящий партнер и друг Алисы. Это давало надежду на долгую и успешную совместную работу. До той поры, пока Алиса не сможет вернуться в спорт… — Но Лена с её самолюбием такое простить не смогла. В порыве злости сказала, что изначально встречалась с ним только для того, чтобы он встал с ней в пару. И Громов впал в бешенство, со злости опрокинув стол прямо ей на ногу, — продолжила Ксения и с тревогой посмотрела на подругу, не зная, как она на это отреагирует. — Честно, я бы тоже так сделала! — поддалась эмоциям она. — Лена действительно сдурела с идеей стать его партнершей. Более того, получив отказ и удар по ноге, она ещё и ходила с видом жертвы, рассказывая, как Громов её покалечил! — Но откуда ты знаешь такие детали? — Громов рассказал. Татьяна недоверчиво нахмурила брови. Её партнер не был похож на человека, который мог легко поделиться подобной информацией с Ксенией, с которой его общение ограничивалось приветствиями, дежурными вопросами в духе «как тренировки/дела?» и прощаниями. Под таким взглядом одиночница не выдержала и была вынуждена признаться. — Ладно-ладно! — вздохнула она, закатив глаза. — Громов рассказал это Макарову, потому что посчитал, что тот должен знать правду. После такого он не смог продолжать карьеру и ушел из спорта. Да и возраст у него уже был не самый перспективный, сама знаешь… А сборная и вовсе раскололась надвое. Кто-то воспылал уважением к Громову как к прекрасному другу и партнеру, который не оставил Алису и даже не задумывался о том, чтобы это сделать. Другие же перестали видеть в нем целеустремленного спортсмена, который мог бы добиться большего, встав в пару с Еленой. Но Громов не собирался ни перед кем оправдываться. Когда Волченкова бегала и показывала всем ушибленную ногу, он тихо сидел в номере или тренировался, как ни в чем не бывало. — Ледяное и такое удивительное спокойствие, — на выдохе произнесла Татьяна, пытаясь разложить в своей голове по полочкам всё, что узнала. — Тань, — несмело обратилась к подруге Ксения, когда была уже у двери номера, намереваясь уйти к себе, чтобы восстановиться к утренней тренировке. — Если у тебя вдруг появится возможность, — тихо продолжила она, опуская глаза, — спроси у Громова, пожалуйста, что у него сейчас с личной жизнью… — Ты определись, — сквозь смех ответила Татьяна, — ты хочешь меня с ним свести или сама за него собираешься замуж? — Главное, чтобы он достался кому-то из нас, а там разберемся! *** Татьяна осталась в номере наедине с собственными мыслями о поступке Волченковой. Алексеевой было по-человечески жаль нового партнера. И она допускала мысль о том, что это поможет посмотреть на Громова иначе. И, возможно, он даже станет раздражать меньше. Когда фигуристка начала стягивать с постели покрывало, намереваясь лечь спать, в дверь постучали. Татьяна была уверена, что в коридоре снова увидит Ксюшу, но за дверью оказался Громов, одетый в теплое пальто. И пока Алексеева вопросительно смотрела на позднего гостя, ожидая каких-то объяснений причины, по которой тот пришел к ней в одиннадцатом часу, Громов довольно ухмыльнулся, наслаждаясь реакцией партнерши. — У тебя пять минут на сборы, — добавил Евгений, собираясь подождать в коридоре. — Какие сборы? Ты на часы смотрел? — прервала его Татьяна, схватившись за другую сторону ручки, не давая закрыть дверь. — А ты каждый день бываешь в Кёльне? Татьяна снова нахмурилась, не понимая, к чему такой вопрос. Количество появляющихся морщин на её лбу в скором времени будет пропорционально времени, которое она проведет с Громовым. — Нет… — Таня ещё несколько секунд стояла и пыталась списать свою заторможенность на предыдущую короткую в плане сна ночь и очень тяжелый в эмоциональном и физическом плане день. На выходе из метро Татьяна вдруг поймала себя на мысли, что не ощущает страха, несмотря на поздний час и нахождение в абсолютно незнакомом месте. Это удивляло, учитывая, что к Громову она испытывала неприязнь. Точнее, заставляла себя испытывать. Алексеевой казалось, что за всеми этими колкостями скрывается неплохой человек и прекрасный партнер. Но признавать это было опасно. На улице стемнело, и дороги освещали фонари. Вокруг всё было украшено к предстоящему католическому рождеству, до которого оставалось пять дней. Татьяне хотелось целиком отдаться ощущению приближающихся праздников, но до чемпионата Европы — чуть больше двадцати дней, и это сильно давило психологически, заставляя убрать всё остальное на второй план. — Почему мы вышли именно здесь? — Это — одно из самых красивых мест Кёльна, — пояснил Евгений, двигаясь в направлении места, о котором собирался рассказать. Татьяна хотела уточнить, о чём именно говорит Громов, но через несколько секунд они вышли к набережной и тут же ощутили терпкий аромат рождественских сладостей, которые продавались здесь на небольшой ярмарке, и едва уловимый на этом фоне запах большой воды. Алексеева резко оторвалась от своего партнера, подошла к парапету набережной, положив на него ладони, и глубоко вдохнула, наслаждаясь красотой места. Медленно обвела взглядом всё, что только могла увидеть, пытаясь запомнить каждую деталь. Каждую волну быстрого Рейна, каждую арку красивейшего железнодорожного моста, и даже причудливые дома в виде портовых башенных кранов на противоположном берегу вызывали у фигуристки восторг. Таня торопливо достала из кармана куртки телефон, а затем сделала на него несколько снимков. Обернувшись к Громову, попросила себя сфотографировать. — Выложишь в «инстаграм»? — с ухмылкой предположил Евгений, возвращая партнерше смартфон. — Отправлю маме, — не подтвердила догадку Татьяна, поправляя волосы, с которыми начал играть подувший с реки ветер. — Мама это хорошо, — задумчиво ответил Громов, переведя взгляд с партнерши на воду. — И тебе не мешало бы порадовать свою, отправив ей красивые фотографии, — улыбнулась Татьяна, всё ещё пытаясь совладать с волосами. — Красиво, правда? — Татьяна прервала в очередной раз окутавшее их неловкое молчание. — Да, — коротко ответил Громов, не сбавляя шаг. — Какая-то слабоватая реакция, — недовольно отметила Татьяна. — Если я не прыгаю и не хлопаю в ладоши, это не значит, что мне не нравится то, что я вижу, — спокойно ответил Евгений, сворачивая с дорожки вдоль Рейна и направляясь к небольшому кафе. Татьяне приходилось перебирать ногами несколько чаще, чем партнеру. Заметив это, Евгений замедлился и согнул руку в локте, предлагая партнерше идти с ним под руку. Громов открыл дверь в кафе и галантно придержал, пропуская Татьяну вперед. Она мысленно отметила, что по отношению к ней Евгений в целом вел себя действительно вежливо. Пока не открывал рот.