Новый год и неделя безмолвия
19 апреля 2018 г., 10:44
Татьяна зашла в общежитие и огляделась по сторонам. У неё было стойкое ощущение, что ничего в этом месте не изменилось за те годы, которые ей посчастливилось здесь отсутствовать. Облупившаяся краска на стенах в коридоре и нелепые нарисованные стенгазеты об известных спортсменах. Ещё в тринадцать лет, впервые оказавшись здесь, Алексеева не могла понять, почему будущие спортивные надежды страны должны жить в таких условиях. Видимо, руководство полагает, что такая атмосфера ещё больше мотивирует на успехи, которые помогут в дальнейшем избавить себя от пребывания в подобных местах.
***
— Я всегда рада тебя видеть, Танечка, — с теплой улыбкой говорила с ней заведующая общежитием. — И на время новогодних каникул у нас тут достаточно пустых комнат, но уверена ли ты, что тебе здесь будет комфортно? Не скажется ли это на тренировочном процессе? — Я уверена, Надежда Ивановна, — машинально отвечала Алексеева, желая скорее оставить свои вещи в какой-либо комнате и отправиться на тренировку, потому что боялась опоздать. С тех пор, как Таня последний раз была в столице, прошло много времени, и она совершенно забыла город. Заведующая поправила очки и заговорщески улыбнулась. — А как же твой партнер, Громов? Он не против, что ты будешь проживать в общежитии? Татьяна изменилась в лице, взгляд её стал серьезным, недружелюбным. — Он не в курсе, пусть так и остается. Надежда Ивановна понимающе кивнула, а затем улыбнулась и начала набирать номер на стационарном телефоне, что стоял на столе. — Тогда добро пожаловать. Сейчас позвоню на охрану, там тебе дадут ключи, — пояснила она, приложив трубку к уху и дожидаясь ответа. — У нас ничего не поменялось, привыкнешь быстро. Но всё же надеюсь, что в скором времени обзаведешься более комфортным жильем…***
Алексеева спустилась в московское метро, отмечая, что уже забыла, как быстро всё здесь течет, и как сложно лавировать в людском потоке с большой спортивной сумкой. Она приехала на тренировку с получасовым опозданием, не рассчитав время. Таня торопливо зашнуровывала коньки возле самого выхода на лёд, сопровождаемая недовольным взглядом тренера и шумными злыми вздохами Громова. Татьяна быстро подъехала к нему, боясь встретиться взглядом. Она и без этого чувствовала, что он на грани бешенства. — Может, хотя бы после этого разрешишь заезжать за тобой перед тренировками? — проворчал он. — Поговорим после, — деловито отмахнулась от партнера Татьяна. — У нас впереди много работы.***
— Ну, — с тщательно скрываемым всю тренировку нетерпением, начал Громов, когда они с Таней присели на скамейку и начали расшнуровывать коньки. — Расскажи, как тебе так быстро удалось найти жилье. — Оказывается, нет ничего невозможного, когда у тебя есть партнер, который может так прекрасно мотивировать, — попыталась отшутиться Таня, очаровательно улыбнувшись. — Какая станция метро ближайшая? — продолжал интересоваться Евгений, поставив этим в тупик свою собеседницу, которая не была готова к подобным вопросам. По пути на тренировку, сильно опаздывая, она думала лишь о том, чтобы Громов её не убил. Придумывать легенду о своем месте проживания ей было некогда. — Я ещё не запомнила название, — попыталась выкрутиться Алексеева. Евгений непонимающе на неё посмотрел. Таня не была похожа на дурочку. — У меня начинает закрадываться мысль о том, что ты живешь с десятью гастарбайтерами где-нибудь в районе Выхино. Татьяна издала нервный смешок, а затем сняла коньки и взяла их в руки, намереваясь пойти в раздевалку в одних носках. Её стопы буквально горели от четырех безвылазных часов на льду, и холодный пол был как никогда приятен. — А что, такой плохой район? — наивно похлопав ресницами, поинтересовалась Алексеева, шагая с Громовым по коридору ледового дворца. — Для привлекательных девушек вроде тебя он попросту опасен, — констатировал Евгений. — Однако шаверму там готовят потрясающе. После услышанного Татьяна резко остановилась. Её округлившиеся от удивления глаза заставили Громова засмеяться. — Встречаемся через десять минут у центрального входа, — безапелляционным тоном произнес он. — Раз ты не говоришь, где живешь, то с тебя шаверма. — А может, у меня нет денег? — попыталась отмазаться Алексеева. — Мне твои деньги не нужны. Мне нужна твоя компания.***
Туго затягивая пояс бордового пальто, Таня вышла из дворца. Как только Громов увидел её, то без слов забрал из рук спортивную сумку и направился к большому белому мерседесу. — Да это ведь олимпийский автомобиль! — воскликнула Алексеева, когда партнер галантно открыл ей дверь машины. — Да, Турин, — с теплой улыбкой ответил Евгений, положив их сумки на заднее сидение кроссовера. — Наша первая олимпиада, и первая бронза. Но эта бронза была и есть дороже, чем все заработанное золото. — Да, олимпийская медаль это… совсем другой уровень, — с восхищением прошептала Таня, пристегиваясь и смотря на точеный профиль партнера в свете ночных фонарей. — Наш тренер, Ольга Андреевна, сказала однажды: я буду вас вести сколько хотите, но вы должны будете мне олимпийскую медаль. Мы согласились. Сразу после награждения мы с Алисой сняли свои медали и отдали ей, сказав: «Сделайте их золотыми». Она — великий тренер. Не требует беспрекословного подчинения, но просит сотрудничества. А её умение терпеть меня в прениях, — Евгений улыбнулся, быстро посмотрев на Таню, — это талант. Да, я знаю, что могу быть невыносимым, но Ольга Андреевна понимает, что я всего лишь хочу помочь добиться олимпийского золота, потому что к какому бы соревнованию мы ни готовились, главная цель — олимпиада. Таня про себя отметила, что Громов стал более открытым и разговорчивым после прилета в Россию, но в глубине души надеялась, что виной тому то, что они заметно сблизились. — Надеюсь, я не нарушу ваши планы, — ответила она, опустив взгляд на свои пальцы, которые волнительно сминали края пальто. Таня понимала, какая большая ответственность лежит на ней. Она должна сделать всё, чтобы многолетние труды Громова, Алисы и Ольги Андреевны не были напрасны. Евгений промолчал, нахмурившись. Его планы были неизвестны даже для него самого. Тренировки помогали отвлечься от постоянных сомнений о продолжении карьеры, поэтому из-за некоторого эгоизма он загонял и себя, и Таню на тренировках, заглушая душевную боль и усталость физической, оправдываясь перед самим собой слабым уровнем новой партнерши. А сама партнерша, задумавшись, смотрела в окно, наблюдая, как здания, фонари и машины остаются позади, на миг бросая на её лицо свой свет. Ей одновременно хотелось какой-то определенности относительно будущего, но с другой стороны это будущее пугало. Алексеева боялась оказаться балластом в этом новом для нее мире чемпионских побед. Но, вместе с тем, к ней пришло осознание, что перед ней шанс стать кем-то большим, достичь чего-то великого. А новый партнер в этом ей поможет. Главное — работать, очень много работать. «Подумать только, я в паре с призером олимпийских игр!» — пронеслось в голове у Тани. Она вдруг вспомнила, как четыре года назад они со Стасом смотрели ту самую олимпиаду, в том числе прокат Евгения с Алисой.***
Санкт-Петербург, четыре года назад. Квартира Станислава Куликова. — Да ну его, Тань! — с раздражением произнес Стас, переключая канал и удобнее устраиваясь на диване. — Оставь! Это же наши ребята, наши коллеги! — просила его партнерша, пытаясь отобрать пульт. — Коллеги! — с насмешкой передразнил её молодой человек. — Где мы, а где они. Заполучив заветный прибор, Татьяна обратно переключила на прямую трансляцию, с энтузиазмом смотря на экран. Её партнер, недовольно скрестив руки на груди, хмуро переводил взгляд с телевизора на стены, всем своим видом стараясь показать, что ему совсем не интересно. — Ты так говоришь, будто нам что-то мешало отобраться на Олимпиаду, — ответила ему девятнадцатилетняя Таня, не отводя глаз от телевизора и смотря программу немецкой пары. — Они и мешали, — с раздражением продолжал Куликов. — Они? — искренне удивилась Таня, посмотрев на партнера как на умалишенного. — Между нами в турнирной таблице чемпионата России есть ещё шесть пар. Причем тут именно они? — Я просто не люблю этого вашего… Гро… — начал отвечать Стас, но Татьяна перевела взгляд на экран, услышав слова комментатора, и показала партнеру указательный палец, призывая помолчать. Куликов недовольно закатил глаза, но просьбу выполнил. «Итак, дорогие зрители, на льду появляется наша пара — Алиса Калинина и Евгений Громов. Их возраст 23 и 24 года соответственно. Главный тренер пары — Ольга Солодкина. Свою произвольную программу они исполнят под «Рапсодию в блюзовых тонах» композитора Джорджа Гершвина.» Громов с Алисой стояли в самом центре ледовой площадки. Евгений взял её ладони в свои и несколько секунд что-то говорил ей, пристально смотря в глаза. Калинина, одетая в красивое синее платье, понимающе кивала. Громов пристальнее всмотрелся в её лицо, замечая волнение, и ободряюще улыбнулся, проведя руками по её обнаженным предплечьям. «Это их первые Олимпийские Игры, но, несмотря на это, вчера, при исполнении короткой программы, они боролись наравне с лучшими парами мира. На данный момент они занимают третье место. При безошибочном прокате Калинина и Громов смогут стать бронзовыми призерами, и для первой Олимпиады это — потрясающий результат. Мы уверены, что у них всё получится.» Алиса и Евгений встали в начальную позу. Несколько секунд на льду была тишина, а затем началась музыка и сам прокат. Татьяна пристально ловила каждое движение фигуристов, оценивая запредельный уровень владения коньком. Ей оставалось только гадать, сколько часов в день нужно не вылезать со льда, чтобы катание было таким мастерским, но при этом выглядело так, будто каждое движение дается очень легко. Таня всегда смотрела на партнерш, оценивая их и сравнивая с собой, но сейчас не могла оторвать глаз от Громова. Она пару раз пересекалась с ним на национальных чемпионатах, но этот мужчина всегда был в себе. У него был отстраненный взгляд, и единственным человеком, с которым он общался, была Алиса. И Ксения, близко познакомившаяся с ним на этих Олимпийских Играх, тоже отмечала его замкнутость. Сейчас же, во время проката, Громов потрясающе двигался, и его серо-голубые глаза на крупных планах выглядели невероятно живыми и красивыми. Его резкие движения пленили Татьяну на протяжении всех четырех минут. Когда Евгений и Алиса оказались в финальной точке, и их программа была окончена, Громов крепко обнял партнершу, что-то нашептывая и счастливо улыбаясь. Они понимали, что откатали максимально хорошо, и теперь они — бронзовые призеры. Глядя на их эмоции, на то, как рукоплещет им зал, Татьяна улыбнулась, а затем ощутила слезу, побежавшую по щеке. Она поспешила быстро убрать её тыльной стороной ладони, чтобы этого не заметил Стас. Она бросила на него короткий взгляд и увидела, что он что-то листал в телефоне. Прокат он даже не смотрел. От этого в груди Тани что-то больно заныло и она с грустью опустила взгляд на свои руки. — Видел бы ты шедевральный риттбергер Громова, — вздохнула Таня, обращаясь к партнеру. — Как из учебника. Хоть по кадрам разбирай. — И ты туда же! — разозлился Стас, вставая с дивана и уходя на кухню. — Громов то, Громов это… Таня поджала губы, понимая, что её партнер попросту завидует успеху коллег по сборной, вместо того чтобы искренне радоваться ему и учиться делать так же.***
— Что-то вспомнила? — обратился к Тане Громов, заметив, что она смотрит в одну точку с несколько глупой улыбкой. — Да так, мелочи, — ещё шире улыбнулась она, посмотрев на своего нынешнего партнера и только сейчас осознавая до конца, как несказанно ей с ним повезло. — Сколько составляет плата за квартиру? — крайне резко вернулся к прежнему допросу Евгений. Улыбка с губ Алексеевой спала. — Знаешь, это не очень приличный вопрос, — попыталась отделаться она. Громов издал нервный смешок, качнув головой и крепче сжимая руль. — Таня, я тебя на тренировках хватаю за такие места, за которые не факт, что твой будущий муж возьмется, — улыбнулся он, а затем стал серьезнее. Муж Тани, пусть и абстрактный, его отчего-то не радовал. — Почему это не факт? — наигранно возмутилась Алексеева. — Отвечай на вопрос, Татьяна. Евгений был мужчиной неглупым, и ему не нравилось, когда его пытались водить за нос. Он чувствовал, что с местом проживания его партнерши что-то не так, и намеревался вывести её на чистую воду. — Двадцать, — почти наобум выдала она, и поймала на себе косой взгляд Громова, который приоткрыл рот, собираясь высказать, что он думает по этому поводу, но затем выдохнул, решая принять странную игру Тани. — Получается, будешь жить одна? — как можно более спокойнее поинтересовался он. — Да, — кивнула Алексеева, радуясь, что Громов, кажется, поверил ей. — В однокомнатной квартире? — продолжал Евгений, поворачивая руль влево. — Всё так, — соглашалась Татьяна, сдерживая победную улыбку. — А станцию метро, может, всё-таки вспомнишь? — Громов припарковал машину возле небольшого магазинчика на окраине Москвы и пристально посмотрел на партнершу. Под таким взглядом ей пришлось соврать, назвав станцию метро, находящуюся через одну после той, возле которой располагалось общежитие. — «Парк Победы». Громов грустно ухмыльнулся, смотря на руль. Его задевало то, что Татьяна ему врет. — Тебе очень повезло, — произнес он, выходя из автомобиля. — Тебе взять на мой вкус? — Взять что? — за тот час, что они провели вместе в машине, Алексеева успела забыть конечную точку их маршрута. — Шаверму, Таня. — А, да, — засмеялась она. — Доверюсь тебе.***
31 декабря, ледовый дворец «Вдохновение», 11:40. — Таня, соберись! — почти рычал Громов после того, как она снова не докрутила тройной тулуп. Таня устало приложила ладонь ко лбу, восстанавливая дыхание и пытаясь послушаться Громова. Однако концентрироваться на тренировке становилось с каждым часом всё труднее. Она успела отвыкнуть от жизни в общежитии, и небольшая часть детей, не уехавшая домой на новогодние каникулы, во всю отрывалась в стенах их временного места проживания. Они допоздна бегали по коридорам, шумели и вели себя как обычные дети, забыв на некоторое время про режим. Таня была рада за них, но не за свой сон, который из-за шума был крайне беспокойным. — Да что с тобой? — злился Громов, наблюдая за вращением партнерши. — Руку твою я дотягивать буду? — Прости, — успела произнести она, сильнее натянув выпрямленную вверх руку. Евгений скрестил руки на груди. Он и сам был сконцентрирован на сегодняшней тренировке не так серьезно, как обычно. Утром он получил сообщение от Алисы, в котором она извинялась за свое решение не сообщать ему о своем состоянии и поведение при их встрече. Однако Громова озадачило то, что бывшая партнерша пригласила его вместе с Таней к себе на Новый год. Евгений не знал, стоит ли идти туда с Алексеевой. Зная характер Алисы и то, в каком она сейчас состоянии, он боялся, что Калинина может высказать всё, что думает о сложившейся ситуации. Ему не хотелось ранить Татьяну. Выводить её из психологического равновесия перед важным стартом было бы очень не кстати. Хотя Громов последние два дня не чувствовал, что сам находится в этом самом равновесии. Его напрягала эта таинственность относительно места проживания Тани. Она запретила ему забирать её на тренировки и отвозить после них домой. В голове Громова даже промелькнула мысль, что Таня могла неправильно расценить это его предложение и углядеть в этом какие-то намеки. — Какие у тебя планы на сегодняшнюю ночь? — поинтересовался Евгений во время небольшой передышки. — Выспаться, — устало улыбнулась Таня. Впервые за многие годы у нее напрочь отсутствовало новогоднее настроение. Всю её голову сейчас занимала подготовка к чемпионату, а всё тело — мышечная боль. А эти дети, систематически не дававшие восстановить силы, только усугубляли и без того не самую радужную ситуацию. — Странно, — отметил Евгений. — На сборах ты так рвалась отмечать этот праздник… — А потом я попала в каменные джунгли Москвы и в крепкие руки Громова. Теперь о праздниках остается только мечтать, — на пухлых губах Алексеевой снова появилась отчасти натянутая и усталая улыбка. — Выиграем все старты, и будет тебе праздник. Обещаю, — попытался подбодрить партнершу Евгений, желая увидеть её искреннюю улыбку. — Звучит интригующе, — как-то машинально отвечала Таня, будто мыслями была не на ледовой площадке. И Громову это ужасно не нравилось. — Прогоним произвольную программу еще раз? — предложила она.***
— С наступающим! — Таня махнула рукой Громову на прощание, уходя со льда и намереваясь выйти из дворца как можно раньше него, чтобы в который раз не отбиваться от предложения подвезти. Евгений от такого даже опешил. Ему не хотелось отпускать её так просто в этот день. И рациональное решение не травмировать её встречей с Калининой в одну секунду сменилось эмоциональным и эгоистичным желанием быть с ней в новогоднюю ночь. Пусть и с Алисой в качестве третьего лишнего. Громов резко опустил глаза на лед, испытывая отвращение к себе. Давно ли Алиса стала лишней? Но быстро удаляющаяся фигура Алексеевой, не получившей от Евгения ответного поздравления, заставила Громова отложить сеанс самобичевания на потом.***
Тане совершенно не нравилась эта идея. Во-первых, она действительно очень хотела спать, а во-вторых, она была морально не готова встретиться с Алисой. Приехав в общежитие, Таня устало села на небольшую кровать, которую сама пододвинула к батарее, чтобы было теплее. Она понимала, что ей нужно раздеться или хотя бы снять пальто, но недостаток сил тянул её вниз, делая тело тяжелым и непослушным. Она положила голову на подушку и не заметила, как уснула.***
Громов приехал домой и, приняв душ, сел на диван, взяв в руку сотовый. Он был рад, что договорился забрать Таню, но та была согласна только на встречу у метро. Это в который раз порождало сомнения, но он был вынужден принять это условие. Ему в голову пришла идея написать Ксюше. Возможно, она знала место, где живет Таня. Только вот вероятность того, что Алексеева запретила ей сообщать эту информацию, была очень высокой. «Где живет твоя подруга?» — сразу по делу написал Громов, а затем отправился на кухню, планируя перекусить, но его прервал звонок Ксении. — Что значит где? — сходу начала встревоженно тараторить в трубку одиночница. — Тебе твоя самооценка глаза застилает что ли? Громов нахмурился, не понимая причины наездов со стороны Ксюши. — Или это у тебя шутки такие? — продолжала девушка, вводя Евгения в ступор. Когда она замолчала, несколько секунд молчал и Громов, просто не зная, что на это ответить. — Она сказала, что живет у тебя, — пояснила Ксюша, немного успокоившись. Брови Громова взметнулись вверх. Такое услышать он не планировал. — Алло? — обратилась к своему немногословному собеседнику Ксения. — Ты здесь? Что у вас там происходит? В прятки играете? — Да, — задумчиво ответил Евгений. — Пойду поищу Таню в ванной. Он закончил разговор, ещё несколько секунд стоя на одном месте и обдумывая услышанное. В своих догадках о вранье партнерши он оказался прав.***
Прежде чем поехать к станции метро, у которой он должен будет забрать Татьяну, Громов зашел в московский дом книги, желая купить какие-нибудь приятные мелочи для своей бывшей и нынешней партнерши. И если идея подарка для Алисы пришла к нему быстро, то вот с Таней пришлось помучиться. Наткнувшись на стенд с плюшевыми игрушками, Громов вспомнил прозвище своей партнерши и улыбнулся. К тому же, Алексеева была похожа на девушку, любящую мягкие и милые игрушки. Ни Волченкова, ни Калинина к таким безделушкам трепета не испытывали, и Евгений поймал себя на мысли, что это первый раз, когда он будет дарить девушке подобное. Он достал из кармана куртки сотовый и вновь набрал Ксюшу. — Какое любимое животное у Тани? — сходу начал он, не давая ей сказать ни слова. — Ты там что, отмечаешь уже вовсю? Не рановато начал? — Ксения была в недоумении от странных вопросов, которыми её сегодня донимал партнер подруги. Громов, едва сдерживая смех от возмущения одиночницы, заметил очаровательного серого кота с оранжевой бабочкой на шее и решил, что неплохой подарок для Тани найден. — Ладно, — выдохнул он. — Разберусь без тебя.***
Станция метро «Парк Победы», 18:50. Громов остановил машину возле выхода из метро и вышел на улицу, застегивая свою темно-коричневую куртку с мехом на воротнике. Таня задерживалась на двадцать минут. Евгений, всё это время созерцавший триумфальную арку, начинал полагать, что с эвакуатором он, похоже, встретится раньше, чем с партнершей. Спустя ещё десять минут Алексеева, наконец, появилась. Она, одетая в бордовое пальто, торопливо выбежала из выхода со станции. Это в который раз напрягло Громова. Было странно, что Таня, «живущая» рядом с этой станцией вышла из метро, а не подошла к нему со стороны жилых домов. Он без лишних слов открыл ей дверь переднего сидения, а затем занял место водителя. Его действия, являвшиеся привычными и обыденными, показались Алексеевой по-хозяйски уверенными, а та непринужденная грация хищника в его движениях была наполнена какой-то скрытой сексуальностью. Громов пристегнулся вслед за Таней, и его сосредоточенный на дороге взгляд напоминал ей взгляд тигра, смотрящего на добычу. На мгновение она поймала себя на мысли, что хотела бы оказаться этой добычей. — Куда-то ездила? — как можно более ненавязчиво поинтересовался Евгений, скорее уезжая от станции. — Переходила с другой стороны, — соврала Таня, которая попросту проспала. Она перевела взгляд за окно. Громов поехал через самый центр города, и огни Тверской красноречиво напомнили Тане о том, что сегодня самая особенная ночь в году. Но настроение, несмотря на волшебную иллюминацию города, не становилось лучше. Она была очень напряжена и даже не предполагала, как будет себя вести в компании Алисы. — Как… — несмело начала Алексеева, повернув голову к партнеру. — Как Алиса в целом? — Сидит в инвалидном кресле, но ходить может, — сдержанно ответил Громов. — Пока ей нельзя много передвигаться самостоятельно. Только два часа в день. Татьяна понимающе кивнула. Как человек она была рада, что с Алисой ничего страшного не случилось, и в дальнейшем она будет ходить самостоятельно. Но была ли она этому рада как нынешняя партнерша Громова?***
Когда Евгений припарковал машину во дворе дома Калининых, Таня понимала, что до встречи с Алисой остаются считанные минуты. Громов чувствовал её волнение по этому поводу. Когда в течение многих часов в день находишься в тактильном контакте с человеком — начинаешь его немного, но всё же чувствовать и понимать. Даже если изо всех сил противишься этому. — Держи, — Громов достал два пакета с заднего сидения машины и протянул один из них Тане. Алексеева удивленно приподняла брови, поставив красивый пакет себе на колени. Она совсем не ожидала каких-либо подарков от Евгения. Он несколько раз давал ей понять, что этот праздник для него ничего особенного из себя не представляет, и по этой же причине не подготовила никакого сюрприза для него, побоявшись выглядеть глупо. Таня вытащила картонную коробку, в которой сидел плюшевый серый кот с выразительными, но грустными глазами. На губах появилась желанная для Громова, искренняя и отчасти детская улыбка, полная радости. Евгений победно улыбнулся, наблюдая за эмоциями партнерши и понимая, что с подарком угадал. — Он чудесный, — выдохнула Таня, сжимая кота в руках и повернув голову к Громову. — А ещё похож на тебя. — А я думал, что на тебя, — сдерживая смех, ответил он, выходя из машины. — Ты ведь у нас Плюша.***
Как только Евгений и Татьяна переступили порог квартиры Алисы, рыжеволосая фигуристка, стоявшая без посторонней помощи, повисла у Громова на шее. Объятие бывших партнеров было долгим, и Алексеева, оставшаяся у входной двери, не знала, куда ей деться. Евгений бросил на неё короткий, будто бы извиняющийся взгляд, и Таня натянуто улыбнулась ему в ответ, после этого опустив глаза. — Спасибо, что пришёл, — улыбнулась Алиса, отстраняясь от партнера и проведя ладонями по его плечам. Калинина была значительно выше Тани, и ей показалось, что даже это начинало давить на неё морально. — То есть… Пришли, — поправила себя она, посмотрев на Алексееву. Громову такое не понравилось. Он помнил, что Алиса сама позвала их обоих и вряд ли могла это забыть. — Это была твоя инициатива, — без улыбки напомнил Евгений, помогая Тане снять пальто, с недовольством посмотрев при этом на Алису. Калинина, хорошо знавшая Громова, поняла всё, что можно было прочесть в его взгляде. Однако сделала вид, будто её совсем не смущает возмущение бывшего партнера. Через несколько минут фигуристы сели за небольшой стол в гостиной. Таня и Алиса заняли места напротив друг друга и обе были этому не рады. Однако Громов, сидевший между ними, и вовсе чувствовал себя демилитаризованной зоной между Северной и Южной Кореей. И это при том, что девушки ещё толком не поговорили друг с другом. — Это тебе, — Громов протянул Алисе пакет, желая поднять ей настроение и хоть немного разрядить обстановку. — Спасибо, — счастливо улыбнулась Калинина и сразу же принялась смотреть содержимое. В этот момент Евгений невольно перевел взгляд на Таню, отмечая, что несмотря на праздник, его партнерша одета очень сдержанно — бежевый свитер и джинсы. Алексеева не знала, как выглядит Алиса после аварии, и не хотела обидеть её своим ярким внешним видом. Однако Громов считал, что даже так Татьяна выглядит прекрасно. Она была из тех женщин, которые не теряли свою женственность даже будучи облаченными в самую простую и непримечательную одежду. Не радовали разве что её грустные глаза, обрамленные едва заметными синяками, судя по всему, от недосыпа. Она старательно пыталась скрыть их косметикой, но Евгений увидел это ещё на тренировке. Поймав на себе изучающий взгляд партнера, Таня вопросительно на него посмотрела. Громов ободряюще ей улыбнулся и подмигнул, призывая её улыбнуться ему в ответ. Однако Алексеевой улыбаться в сложившейся ситуации совсем не хотелось. — Самоучитель по езде на… Скейтборде? — Алиса с удивлением в голосе прочла название книги, которую обнаружила в пакете. — Ты вообще нормальный? Бывшие партнеры переглянулись и едва сдерживали смех. — Это чтобы ты быстрее восстановилась, — пояснил Громов с улыбкой. Татьяна с большим трудом заставила себя улыбнуться. Её губы будто зачерствели и совсем не хотели слушаться. Мысль о восстановлении Калининой очень пугала. Она понимала, что в таком случае останется одна. Снова. — Ага, — кивнула Алиса с улыбкой, — или убилась окончательно. — Кстати про убилась… — загадочно произнес Громов, вызывая недопонимание у Алисы. — Там есть ещё кое-что. Калинина нашла на дне пакета небольшую коробочку. Открыв её, она обнаружила ключи от автомобиля. — Это что? — Алиса ошарашенно посмотрела на бывшего партнера. — Ключи от машины, — Громов улыбнулся, — я же помню, как ты обожала своего «мерина», но сейчас он не подлежит восстановлению… В отличие от тебя. — Это… Твоя? — Теперь — твоя. — Ты с ума сошел… — шокировано прошептала Алиса, опуская взгляд на ключи. — С документами вопрос уладим в первых числах января, а пока пусть твоя мама ездит на ней и возит тебя на лечение. — Неужели Его Величество Громов спустится в подземку? — подозрительно сощурила глаза она. — Посмотрим, — засмеялся Евгений, желая перевести разговор в другое русло и включить в него Татьяну. — Слышали слухи о том, что хотят изменить действующую систему судейства?***
— Женя, — Алиса положила свою ладонь поверх ладони Громова, — там, на кухне, мама перед уходом поставила курицу в духовку, ты не мог бы проверить? Татьяна, заметив этот жест, опустила глаза, ковыряясь вилкой в салате. Она знала, что руки Евгения родные для Алисы, но и сама успела к ним привыкнуть. — Да, конечно, — он поднялся из-за стола, направляясь на кухню. — Если всё готово, то разложи по тарелкам, пожалуйста, — добавила Алиса. — И ещё открой шампанское. Оно в холодильнике. — Будет сделано, — произнес в ответ Евгений уже из коридора. Несколько секунд между оставшимися наедине девушками была тишина. Алиса изучающе рассматривала Татьяну, которая не поднимала глаз со стола. — Удивительно, как похожи наши с тобой ситуации, — неожиданно начала Калинина, вынуждая Алексееву посмотреть на себя. — Тебя бросил твой партнер и меня бросил мой, — пожала плечами Алиса, почему-то улыбаясь. Таня в этом разговоре не видела ничего способного вызвать улыбку. Она не понимала, зачем Калинина подняла эту тему и не знала, что ей ответить. — Но ради меня он отверг Волченкову, с которой у него были отношения, — продолжала Алиса. — И когда я восстановлюсь, тебя, совсем чужого для него человека, он тоже отвергнет не задумываясь. Таня поджала губы, опуская глаза, и совсем не знала, как реагировать на подобные выпады со стороны Алисы. Однако выпады эти были крайне болезненными. И Калинина, видя реакцию конкурентки, довольно улыбалась. — Это я к тому, чтобы ты не привыкала к нему. Тебе так будет лучше. Ещё спасибо потом скажешь. Татьяна решила, что с неё хватит. Она положила вилку и нож, а затем встала из-за стола. — Спасибо, — с адски тяжело дававшимся ей спокойствием произнесла она, выходя из гостиной. Таня торопливо накинула своё пальто, чтобы Громов не услышал, а затем надела сапоги. Она быстро выскочила в подъезд, тихо закрывая за собой дверь. Во время всех этих действий Таня из последних сил сдерживала слёзы обиды. Когда она быстро перебирала ногами, направляясь к ещё работавшему метро, ей позвонил Дима и поздравил с наступающим, а затем, услышав, как дрожит её голос, предложил встретиться.***
1 января, ледовый дворец «Вдохновение», 14:00. Громов приехал на каток за полчаса до тренировки. Всё это время он работал над прыжками, выплескивая тем самым свои эмоции. Татьяна ступила на лёд ровно в назначенное время. Новогоднюю ночь она провела с Димой, гуляя по центру Москвы. Общение с ним было легким и непринужденным, и когда он проводил её в два часа ночи до общежития, Таня легла спать в неплохом настроении и была рада, что согласилась с ним встретиться. Иначе после такого разговора с Алисой вполне могла бы прореветь в подушку час-другой. — Куда ты вчера ушла? — сразу же накинулся на неё Громов и был явно зол, однако Татьяна пыталась не подавать виду, что её это хоть сколько-нибудь пугает. — Какое тебе дело? — огрызнулась она, не подъезжая к партнеру и собираясь сделать несколько кругов по льду. Однако Громова это не устраивало. Он быстро догнал её и, оказавшись перед ней, вынудил остановиться. — Хочу понять, кто из вас двоих мне врет, — пояснил Евгений. Брови Тани взметнулись вверх. — Что ты имеешь в виду? Громов сильнее нахмурился и на его лбу отчетливо появились морщины. Он вспомнил, как вернулся в гостиную, но не обнаружил Татьяну в квартире. Алиса сообщила ему, что партнерша ушла, сославшись на плохое самочувствие, и попросила не беспокоиться. Евгению эта версия не показалась правдивой, но Калинина умоляла его не уходить, и он остался до возвращения её родителей, а только потом поехал домой отсыпаться. Перед отходом ко сну Громов позвонил Тане, но она, находясь в тот момент в толпе людей, звонок партнера не услышала. Увидев уведомление гораздо позже, она попросту побоялась перезванивать. — Просто ответь, почему и куда ты ушла, — голос Евгения леденел. — Почему я ушла лучше спроси у своей Алисы, — кивнула Таня. — А вот куда я пошла — это совсем не твоё дело. Алексеева хотела объехать Громова, но тот не дал ей этого сделать, снова преградив путь. — У Алисы я спросил, — всё тем же пугающим тоном продолжал Евгений, пристально всматриваясь в лицо партнерши. — Мне нужна твоя версия. — Что за игры в детектива, Громов? — разозлилась Татьяна. — Вчерашний вечер был очной ставкой? Тебе её не хватило? — Ты не оставляешь мне выбора, — прорычал Евгений, наклоняя голову ближе к партнерше. — Ты лжешь мне и своей подруге. Алексеева ошарашено округлила глаза. Она поняла, что Громов спросил у Ксении о её месте проживания. — Ты не имеешь права так копаться в моей жизни! Подписывая согласие встать с тобой в пару, я нигде не видела пунктов о том, что ты будешь контролировать меня вне льда! — крикнула она, резко отъезжая от партнера на другой конец катка. Ольга Андреевна, обсуждавшая на скамейке с хореографом произвольную программу, отвлеклась от диалога и подошла к борту. Она видела, что фигуристы ругаются, хотя они ещё не успели исполнить ни одного элемента, а, значит, дело было не в работе. Это показалось странным, но встревать в их ссору она не спешила. — Хочешь знать, куда я ушла? — в порыве злости Таня вернулась обратно к Евгению, желая сказать правду, надеясь, что это его заденет. — Я гуляла с Димой! Громов сделал глубокий вдох, пытаясь сдержаться. Ему казалось, что вопрос с Дмитрием был решен ещё в Кёльне. — Так вот, с кем ты живешь, — констатировал он, закипая от злости. — Так зачем всё это вранье? Алексееву услышанное внезапно рассмешило. Её буквально согнуло пополам от смеха. — Что здесь смешного? — гневно спросил Евгений. — Этот глист обещал к тебе не приближаться! Но Татьяна продолжала смеяться. Через пару секунд выпрямилась, приложив ладонь к прессу, который после такого приступа смеха напомнил о вчерашней силовой тренировке. — И после этого ты что-то говоришь про «мою» Алису, хотя она, как оказалось, даже не виновата в том, что ты ушла, — продолжил Громов. Улыбка с губ Алексеевой пропала. Евгений теперь считал, что Таня ушла просто потому, что ей захотелось увидеть Диму. — Слушай больше свою Алису, раз она у тебя всегда права и никогда не виновата, — кивнула Таня, поворачиваясь к Громову спиной и желая сдержать свои эмоции, начинавшие выходить из-под контроля. Упоминания бывшей партнерши Евгения, после вчерашнего вечера, были особенно неприятны. — Она не моя! — зачем-то уточнил мужчина, положив ладони на плечи Тани, резко разворачивая её к себе лицом. — И зачем ты вообще потащил меня туда! — не сдержалась Алексеева, встретившись с холодными глазами Громова. — Мы с тобой пара! Не должно быть никого третьего! Давай, раз такое дело, сходим к Стасу! Или, может, мне пригласить его на тренировку?! Татьяна дернула плечами, вынуждая Евгения убрать свои руки. Она снова отвернулась от него, намереваясь уехать в сторону. — Как будто ты когда-либо была нужна ему, — ядовито произнес Громов. За эту фразу в следующую секунду он получил от Алексеевой хлесткую пощечину. Евгений медленно приложил ладонь к щеке, чувствуя, как она начинает гореть от полученного удара. Татьяна часто дышала от злости, но при этом с детским страхом смотрела на партнера, понимая, что натворила. Ольга Андреевна, пребывавшая в легком шоке от увиденного, поняла, что ей пора вмешаться и отвлечь их работой. Она тренировала Громова и Калинину много лет, и у них тоже случались ссоры на почве их характеров. Алиса вполне могла бы ударить Евгения и без повода. Такое Ольгу Андреевну вряд ли бы удивило, но вот чтобы подобное сделала Таня, обладавшая мягким нравом, она никак не могла ожидать. Оставшиеся три часа тренировки, тренер диктовала им буквально каждый шаг, лишая возможности переговариваться, боясь повторения конфликта. Партнеры выполняли все требования, однако их движения были резкими и прерывистыми.***
5 января, ледовый дворец «Вдохновение», 15:40. В фигурном катании пары либо общаются вне льда, либо находятся в контакте только в его пределах. И последние четыре дня Алексеева и Громов относили себя ко вторым. Перед началом сегодняшней тренировки Татьяна попросила Ольгу Андреевну закончить чуть раньше и женщина пошла ей навстречу. Однако Евгения такая просьба разозлила, и он впервые за несколько дней сказал ей фразу, не относящуюся к рабочим моментам. — Не терпится увидеть Диму? — шепнул он ей на ухо, когда они встали в начальную позу их короткой программы и оказались рядом. Татьяна на это ничего не ответила и лишь шумно вздохнула. Сегодня после собственной тренировки ей предстояло провести тренировку для девочек на катке при училище олимпийского резерва. До этого ей ни разу не приходилось выступать в роли тренера, и она всеми силами пыталась отказаться, но заведующая общежитием очень просила её об этом одолжении. Учитывая то, что Алексеева жила там бесплатно, отказаться она не посмела.***
Вернувшись в свою комнату в десятом часу, Татьяна устало упала на кровать, в который раз чувствуя себя совершенно обессиленной. Она притянула к себе подаренного Громовым кота, понимая, что во всей этой комнатушке с облупившейся краской на стенах, именно плюшевый малыш создавал хоть какой-то уют. Таня вздохнула, закрывая глаза и обнимая игрушку. Ей хотелось чтобы их молчание с Евгением скорее закончилось, но ещё больше хотелось нормально принять душ. А ещё лучше ванную с какими-нибудь девчачьими радостями вроде пены…***
7 января, ледовый дворец «Вдохновение». После очередной тренировки Татьяна и Евгений вновь разошлись в разные стороны, не говоря друг другу ни слова. Это давило на них обоих с каждым днем всё сильнее. Сегодняшнюю тренировку Таня снова попросила завершить раньше. Громова это злило. Просидев несколько минут в раздевалке и размышляя, как лучше убить свободное время, мужчина вышел в коридор и столкнулся с тренером. Он ускорил шаг, желая скорее оторваться, но у него не вышло. — Женя, — строго обратилась к нему Ольга Андреевна, — подойди. Евгений почувствовал себя нашкодившим ребенком, которого сейчас будут отчитывать. Давно забытое и такое забавное ощущение. — Да? — Сколько ещё это будет продолжаться? — Что именно? — Евгений наивно приподнял брови, делая вид, что совершенно не понимает, о чем идет речь. — Ты знаешь, о чем. Не понимаю, что между вами происходит, но ни за что не поверю, что Таня могла ударить тебя без какого-то серьезного повода. А, зная твою заносчивость, ты вполне мог этот повод ей предоставить. Позвони ей и извинись, а лучше и вовсе встреться лично. — Она не согласится и не возьмет трубку, — попытался отмазаться Евгений, отчасти говоря правду, ведь он знал вредность своей партнерши. — Значит, езжай к ней сам. — Я не знаю, где она живет, — продолжал отнекиваться Громов. — Мне неинтересны отговорки, Женя! — разозлилась Ольга Андреевна. — Если бы ты захотел, ты бы узнал её адрес. И, если было бы нужно, ты бы даже проследил за ней ради этого. Евгений задумчиво хмыкнул. А ведь это идея… Проследить за Таней было вполне подходящим вариантом, чтобы узнать, где она живет, но для этого придется дождаться завтрашнего дня.***
8 января, московский метрополитен, 16:30. Громов лавировал в людском потоке на приличном расстоянии от Татьяны, но изо всех сил пытался не потерять её из виду. Благо, девушка была в бордовом пальто, и это играло ему на руку. Он понимал, что следить за человеком, мягко говоря, неправильно, но оправдывал себя, что делает это из лучших побуждений. Завтра у них примерка костюмов и контрольный прокат в них, а послезавтра и вовсе отлет в Австрию на чемпионат Европы. Тянуть с их молчанием больше было нельзя, тем более, Евгений осознал, что был не прав. Впрочем, он осознал это сразу, как получил от Тани пощечину. Несколько раз он переживал, что Алексеева обернется и сразу же заметит его. Людей в метро было, конечно, много, вот только не все из них были такого высокого роста. Когда Таня зашла в вагон, Громов зашел в соседний, наблюдая за партнершей через окна между ними. На несколько минут его отвлекли две девушки, узнавшие Евгения и попросившие сфотографироваться. Личный транспорт, с которым Громов распрощался неделю назад, существенно уменьшал количество таких встреч с поклонницами и он успел немного отвыкнуть. Следующие двадцать минут Евгений пристально смотрел на Татьяну, которая заняла освободившееся место и вытащила из сумки телефон. Ей пришло приглашение вступить в сообщество ВКонтакте, и она собиралась по привычке его отклонить, как вдруг прочла название… «Татьяна Алексеева и Евгений Громов. Официальная страница пары.» Девушка с удивлением зашла туда и обнаружила большое количество участников, которые, наверняка, перешли сюда со страницы про пару Калинина/Громов. Хотя принимая во внимание тот факт, что фигурное катание смотрят в основном девушки, возможно, что они здесь исключительно из-за Евгения. Однако цифра в две с половиной тысячи была приятной, учитывая то, что у них даже не было первого официального совместного старта и каких-либо фотографий. Кроме той, что сделала Ксюша, разумеется. Однако одиночница это фото в сеть не выкладывала. В числе участников Таня увидела Громова, и этот факт её поразил. Странно, что он не сообщил ей об этом. Впрочем, за последние семь дней он в принципе ничего ей не сообщал. Как и она ему. Алексеева приняла приглашение на радость администраторов сообщества, а затем решила посмотреть, какие там есть записи. Самая последняя была опубликована три минуты назад. Таня увидела фото, на котором Евгений был с двумя девушками. «Смотрите, кого мы сегодня встретили в метро! Мечты сбываются!!!» — гласила подпись. Татьяна оторвала взгляд от телефона и оглянулась по сторонам. Это заставило Громова присесть, спрятавшись за стоящим рядом мужчиной и вызвать у него непонимающий взгляд. Таня вздохнула, понимая, что московское метро не ограничивается одним вагоном, в котором она сидит, и было бы крайне глупо полагать, что Евгений где-то рядом. Как только объявили станцию «Парк Победы», Громов собрался выйти, но, бросив кроткий взгляд на Татьяну, заметил, что она не собирается покидать вагон. Евгений нахмурился и выходить не стал. Таня покинула вагон через одну станцию после, выходя на «Кунцевской». Евгений последовал за ней. Она прошла по Малой Филевской улице, торопливо перебирая ногами. Погода столицы в последнее время была очень холодной, и Таня, вышедшая из метро пару минут назад, уже успела замерзнуть. Она ещё больше ускорилась, желая скорее зайти в общежитие. Дойдя до здания училища олимпийского резерва, Алексеева прошла вдоль него, а затем повернула во двор. Громов последовал за ней, когда выходящий из училища мальчишка узнал в нем известного спортсмена. — Здравствуйте! — громко крикнул он, подбегая к Евгению и вынуждая его остановиться. Он ещё раз бросил взгляд туда, где пару секунд назад был силуэт Тани и понял, что выпустил её из виду. — Можно Ваш автограф? — с восхищением смотря на Громова, несмело попросил мальчик лет двенадцати. Евгений опустил на него взгляд. Он был расстроен, что упустил Алексееву, но срываться на ребенке не стал. — Конечно. Мальчишка поставил свою спортивную сумку на снег, расстегивая её и доставая оттуда коньки. Громов грустно улыбнулся. Давно ли он сам был таким же? — Я тоже занимаюсь фигурным катанием, — торопливо пояснил он, протягивая призеру олимпийских игр свои коньки. — Можете расписаться прямо на ботинке, пожалуйста? — Маркер найдется? — продолжал тепло улыбаться Евгений. — Да! — мальчишка радостно подпрыгнул, а затем поставил на снег и свой рюкзак, быстро находя в нем пенал. Протянув Громову коньки и фломастер, он с блеском в глазах смотрел на своего кумира, оставляющего ему автограф. Евгений заметил, что на лезвиях коньков были непрочные тканевые чехлы, уже рваные в нескольких местах. Это ему не понравилось. Громов протянул коньки обратно их владельцу, освободив руки, а затем залез в свою спортивную сумку. Он был рад, что чехлы на его коньках были прочными и, к тому же, держались на пружинах, что давало возможность надевать их на лезвия любой длины, а значит, что и для коньков его молодого поклонника они подойдут. Евгений снял чехлы и протянул их мальчишке. Несколько секунд он с изумлением смотрел на Громова, ничего не понимая. — Возьми, — кивнул Евгений, опускаясь перед ним на корточки. — На удачу. Станешь олимпийским чемпионом — отдашь. Мальчишка с трепетом забрал у Громова чехлы, несколько секунд смотря на них, кажется, совсем не веря собственному счастью. Евгений поправил шапку на его голове, которая немного покосилась, а затем собрался последовать туда, куда свернула его партнерша, надеясь всё же найти её. — Вы приехали сюда к Татьяне Валерьевне? — окликнул его мальчик. Громов обернулся. Сначала он подумал, что его юный собеседник имел в виду какого-то преподавателя из-за обращения по имени и отчеству, но в следующую секунду до него дошло. Он подбежал к нему обратно. — Таня… Татьяна в училище? — нахмурился Евгений, наклонившись к нему. — Нет, — качнул головой мальчик. — Сегодня у неё там нет тренировок, мне девочки сказали. — Что сказали девочки? — туго понимал Громов. — У неё тренировки в училище? — Она дважды проводила занятия для девочек из нашего училища, — пояснил мальчишка, и улыбка с его губ пропала. — Обидно, что не для мальчиков! — Подожди, — задумался Евгений. — А в какие дни были эти тренировки, не помнишь? Когда его юный собеседник назвал даты, в которые Татьяна просила закончить их с Евгением тренировки раньше положенного, в голове Громова всё встало на свои места. — Она живет здесь? — сдерживая нарастающую злость спросил он. — В общежитии, — кивнул мальчик. — На третьем этаже. Евгений благодарно хлопнул его по плечу, а затем буквально побежал к общежитию, не в силах сдержать порыв задушить Алексееву. В минуту преодолев лестничные проемы и поднявшись на нужный этаж, Громов огляделся по сторонам. В коридоре из одной комнаты в другую перебегали дети, играя друг с другом и создавая сильный шум. Евгений отметил, что в годы его жизни в общежитии, им такого не позволяли. — Быстро каждый по своей комнате! — строго произнес он, распугивая юных спортсменов. На несколько секунд они оторопели, а затем бросились к дверям. Когда в коридоре воцарилась тишина, Громов сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он вспомнил, что намеревался помириться с Таней, но понимал, что в его нынешнем состоянии, когда внутри всё бешено клокотало, это вряд ли получится. В следующую минуту одна из дверей со скрипом открылась, и в коридор вышла Алексеева, облаченная в широкие спортивные штаны и футболку. Она держала в руках кружку, намереваясь пойти сполоснуть её. Увидев Громова, она замерла на месте, забывая, как дышать. Партнер стоял на расстоянии нескольких шагов от неё, но она даже отсюда видела его бешеные глаза. Сделав неловкий шаг назад, она быстро забежала в свою комнату, захлопнув дверь и прижимаясь к ней спиной, надеясь, что Евгений привиделся ей от недосыпа. — Тебе конец, плюша, — процедил сквозь зубы Громов, широкими шагами преодолевая расстояние между ним и комнатой Алексеевой. Звук его нарочито громких и тяжелых шагов казался Тане похожим на раскаты грома, и заставил её с ужасом признать, что Евгений ей не привиделся. — Открывай! — прорычал он. По телу Тани побежали мурашки ужаса. Она много раз видела партнера в ярости, но сейчас это пугало как никогда сильно. — М-может обойдемся без насилия? Тут дети! — дрогнувшим голосом предложила Татьяна. — Открывай или я вышибу эту гребанную дверь! — ещё громче произнес Громов. На его крик из соседней комнаты буквально одним глазом выглянул мальчишка. — Зайди в комнату и закрой уши! — пригрозил ему Евгений. Мальчик не мог не принять такой «деликатный» совет от здорового двухметрового мужчины. Он быстро захлопнул дверь и для пущей безопасности закрыл её на шпингалет. Громов поставил спортивную сумку на пол, а затем двумя руками ударил по двери в комнату Татьяны. От такого удара она сильно дернулась. — Если ты здесь что-то сломаешь, тебе не поздоровится! — пыталась отшутиться Таня, однако лицо её всё ещё отражало сильный испуг. — Это всем здесь не поздоровится, если ты не откроешь! Особенно тебе! Татьяна быстро отошла от двери, положив ладонь на её ручку, на мгновение закрывая глаза и успевая помолиться, чтобы Громов её не убил. Как только она отодвинула шпингалет, Евгений со всей силы дернул дверь на себя, и Таня буквально полетела на него, уткнувшись ему в грудь и уронив кружку, которую всё это время не выпускала из руки. Когда Таня услышала звук разбившегося стекла, она отпрянула от партнера. Её страх молниеносно сменился гневом. — Это моя любимая кружка! — закричала она, вызывая у Громова ещё большую ярость. Мало того, что Татьяна врала ему, так теперь ещё и обвиняла его в каком-то пустяке. — Мне плевать на твою кружку! — буквально заорал Евгений. — Собирай вещи! — Какие вещи? — внезапно опешила Таня. — Мы едем ко мне, — продолжал цедить сквозь зубы Громов, стараясь сдержаться и не сомкнуть свои ладони на соблазнительно тонкой шее Тани. — А меня ты спросил? — возмутилась она. — Я уже сказала, что не буду жить у тебя. — С каких пор соседство с тараканами и соплежуями стало лучше соседства с партнером? — Здесь уже давно нет тараканов! — соврала Татьяна, вспоминая, как сегодня утром один из них не дал ей нормально позавтракать. — Разговор окончен, увидимся завтра. Таня собралась зайти обратно в комнату, но Громов схватил её за локоть. — Посмотри на себя, — прорычал ей в лицо мужчина, крепко сжимая ладони на её предплечьях, не давая возможности отстраниться и прижимая к себе. Таня чувствовала своей грудью жар, исходящий от его тела. — Ты еле стоишь на ногах, у тебя синяки под глазами! Ты не должна жить в таких условиях, Таня! Очнись и начни, наконец, уважать себя! — Уважать себя? — ухмыльнулась она, начиная сильно дергаться в попытках вырваться из рук Громова. Однако его физическое превосходство было колоссальным, и Таня не смогла отдалиться от него даже на сантиметр. — Зачем мне себя уважать, раз я никому не нужна? — продолжала возмущаться она, припомнив партнеру фразу, за которую он получил пощечину. — Разве я это сказал? — Евгений сильно тряхнул её за плечи, призывая начать мыслить здраво. — Ты нужна! — Да? И кому же? — ядовито спросила Таня, чувствуя как к горлу подступает ком, а глаза начинает щипать. — Мне! — неожиданно для самого себя выпалил на эмоциях Громов. — А твой Стас — конченный человек, просравший невероятную девушку и перспективную фигуристку. Это его проблема, а не твоя или моя! Таня на несколько секунд оцепенела, всматриваясь в серо-голубые глаза Громова. Она не могла понять, какое из этих двух словосочетаний из его уст было приятнее. — Собирай вещи, я не оставлю тебя здесь, — безапелляционно произнес он, разжимая свои ладони. — Я вызову такси и буду ждать внизу. Татьяна понимала, что может уже отойти от Громова, но ей не хотелось. Несколько секунд они безмолвно стояли рядом, смотря друг другу в глаза. Они оба успели соскучиться по нормальному общению друг с другом. — Иди, — хрипло произнес Евгений, заправив волнистую прядь волос Татьяны ей за ухо. И вся вредность и гордость Алексеевой после этого слова и жеста в одну секунду сошли на нет. Ей захотелось послушаться. Однажды она доверилась Громову как партнеру и теперь доверится ему как человеку.
