Военный дневник

      Кентин всё ещё стоял с закрытыми глазами и старался сдерживать слёзы, когда услышал об окончании построения и стук кирзовых ботинок. Кто-то с ехидным смехом дёрнул его за плечо, скорее всего, именно тот рыжий задиристый парень. Он мгновенно пришёл в себя и поспешил за своей ротой, которая направлялась обратно в корпус под покровительством предположительного Эвана. Новобранцу всё ещё было интересно, кто он такой, но решать эту загадку сейчас он, конечно же, не собирался. Пока парень бежал по центральной площади этого училища, он не упустил возможности оглянуться по сторонам — теперь Кентин заметил какие-то непонятные сооружения за деревьями, которые, в свою очередь, росли за теми самыми французскими флагами. Также стало понятно, что к площади, со стороны широкой дороги с воротами, прилегает и медпункт, а возле него красовались какие-то стенды с разными объявлениями или, может, расписанием. В этот момент Кентин понял, что сильно отстал от своих товарищей, и поспешил ускорить шаг.       Вбегая последним в старое здание и изо всех сил стараясь догнать парней из своей роты, он услышал, как кто-то крикнул ему закрыть дверь, на что некоторые курсанты по-лошадиному рассмеялись. Парень немного опешил, но всё же сделал это под взглядами своих новых сокурсников. Его лицо оставалось красным как помидор, ведь Кентин продолжал чувствовать себя очень неловко, и это чувство только усилилось, стоило ему остаться без Жиля, который всё ещё стоял на площади и разговаривал с какими-то мужчинами. Он вспомнил слова отца о том, что первый день будет самым трудным и принял их за чистую правду, ведь уже сейчас ему хотелось убежать отсюда и не возвращаться. Но потом он вспомнил свою цель, вспомнил, что может мотивировать его всё это время. Воссоздал в памяти её искристые глаза, улыбку… и врезался в стену.       — Аха-ха-ха-ха! — со всех сторон раздался оглушительный смех, непонятные возгласы и какие-то фразы, которые вызвали у Кентина желание прямо сейчас провалиться под землю.       Теперь он понял, что никто с ним даже не заговорит, а если и перекинется парой слов, то это будут угрозы или насмешки, как на том же построении. Парень быстро осмотрел толпу, которая стояла возле него, и из них не смеялся только один человек — тот самый предположительный Эван. Он не пытался ему помочь, просто стоял с каменным лицом, как будто сам у себя на уме. Когда новобранец пришёл в себя и поднялся, толпе стало неинтересно и она поспешила войти в столовую — последними зашли те трое враждебных парней с его роты, кинув на Кентина очередной насмешливый взгляд. Он остался один в старом коридоре с широкой деревянной лестницей, которая вела на второй этаж здания. По правую сторону были двери в ту самую столовую, куда только что зашли все курсанты, а по левую — продолжение коридора с парой обшарпанных диванов и какими-то стендами на стенах. Глазу тут, фактически, не было за что зацепиться — помещение было практически пустым и довольно просторным, без растений, картин и других атрибутов интерьера, так что парню быстро надоело его рассматривать и он поспешил войти в столовую вслед за всеми.       Как только он открыл старую широкую дверь со стеклянными вставками, до него донёсся громкий гул от сотни голодных курсантов, стука столовых приборов и падающих тарелок. Многие только садились за многочисленные железные столы, рассчитанные на четыре человека, а некоторые уже вовсю уплетали свой завтрак. Кентин же безуспешно искал хоть какой-то пустой стол, и в итоге нашёл один, стоявший в самом углу просторной и потрёпанной временем столовой — там было накрыто лишь на одного человека, и парень сразу решил направиться именно туда. Пока он шёл к заветной еде, которую не употреблял со вчерашнего утра, его опять кто-то толкнул плечом, но новобранец даже не посмотрел в ту сторону. Затем он плюхнулся на железную лавочку, прикрученную к столу, и посмотрел на свой завтрак — это была слипшаяся овсяная каша странного цвета и обычная, довольно дешёвая на вид сосиска, но парень не стал возмущаться или привередничать, ведь голод брал своё и сейчас он был готов съесть любую гадость. Поэтому Кентин сразу схватил холодную вилку и накинулся на тарелку — блюдо оказалось не слишком вкусным, но есть, опять же, можно было.       Пока парень трапезничал в гордом одиночестве, он активно осматривал столовую — абсолютно все столы были заполнены, курсанты сидели группками по три или четыре человека, активно разговаривая, и по этой причине в помещении стоял знатный гул. Только сейчас новобранец заметил Жиля, который тоже косился в его сторону, но тут же поспешил отвести взгляд. Он сидел за столом с предположительным Эваном, что заставило парня всё меньше сомневаться в своих догадках, и ещё двумя взрослыми мужчинами, с которыми разговаривал на площади — оба были коротко стрижены. Один из них, который сидел возле отца, имел очень светлые волосы и кожу — скорее всего, он был альбиносом, — широкие плечи и пухлые губы, а другой обладал грубой внешностью, широкой челюстью, тёмными волосами и кожей, а также очень накаченным телом. Несмотря на внешние различия, оба мужчины вызывали некое чувство страха, поэтому Кентин поспешил перевести взгляд на другой стол.       Следующими он заметил ту самую тройку враждебных курсантов — помимо уже знакомого ему задиристого рыжего парня, там сидело ещё двое юношей. Один из них имел типичную африканскую внешность и очень высокий рост, другой выделялся обилием татуировок на теле, что заставило Кентина невольно поперхнутся, и явно имел азиатские корни, хотя этого юношу скорее можно было назвать европейцем.       Тут он опять поймал на себе злобный взгляд враждебного рыжика, но так и не понял, чем он был вызван. Посмотрев уже на свой стол, он очень удивился, увидев напротив себя фельдшера Линду. Она захихикала, заметив, насколько её появление выбило парня из колеи, а он продолжал нервно водить глазами из стороны в сторону — уже весь стол рыжего парня странно на него смотрел. Наконец он понял, что нужно что-то сказать:       — О, здравствуйте… — смущённо сказал он, но заметив её недовольный взгляд, вспомнил о просьбе девушки, — то есть привет…       — Вот, так лучше! — фельдшер мило улыбнулась. — Я хотела сказать, что ты забыл свои вещи у меня в медпункте. Когда ты сможешь их забрать?       В этот момент Кентин просто прозрел — как он мог забыть про вещь, где находилась бумажка с заветным адресом Хелены?! Парень начал проклинать себя за такую невнимательность. Неистово радуясь тому, что его собеседница обратила на такую мелочь внимание, он поспешил её отблагодарить:       — Линда, большое спасибо, что сказала! Это очень важно для меня… — его лицо озарила сияющая улыбка.       — Ха-ха, ну что ты, это обычные вещи! Так когда ты сможешь их забрать? — повторила свой вопрос девушка.       — Ну… вроде вечером у нас должен быть урок о оказании первой помощи. Ведь это ты его ведёшь? — высказал свою догадку парень.       — Конечно я! Никто из здешних имбецилов на это не способен, ха-ха! — после этой реплики Кентин также рассмеялся. — Хорошо, тогда отдам тебе вещи во время занятия, до вечера! — последнюю фразу девушка сказала немного громче, так как уже отходила от стола парня.       Этот разговор немного поднял угнетённому новобранцу настроение, но как только его собеседница ушла, он опять погрузился в свои мрачные мысли. У него в голове остро встал вопрос — как всё-таки завоевать хоть какое-то уважение в коллективе? Начало его знакомства с ротой было явно не самым лучшим, так что у парня вообще не оставалось идей по этому поводу, а проводить все полгода в гордом одиночестве он явно не хотел. Конечно, заводить тут друзей не было его основной целью, но этот вопрос Кентина всё равно беспокоил — никому не по нраву быть белой вороной, но пока что он такой являлся. Единственный вывод, к которому он пришёл за время завтрака — это показать, что он готов работать и стараться, и тогда, может, курсанты перестанут смотреть на него, как на посмешище. Также его беспокоило полное отсутствие денег в кармане, которые были нужны ему, чтобы отправлять письма Хелене, и он понимал, что может либо отрыть их в вещах, либо попросить у отца, но второй вариант казался ему менее реальным, так что он мог рассчитывать только на удачу.       Но больше всего его волновало другое — а выдержит ли он режим, которого придерживаются курсанты в этом училище? Кентин пока не знал, чем именно тут занимаются, да и Жиль не особо вдавался в объяснения по этому поводу, но он понимал, что военные явно не будут лепить куличики или играть в куклы… и не сказать, что он был готов к каким-то тренировкам, ведь почти никогда не занимался спортом из-за ужасного зрения, которое мешало большинству физических активностей, так что парень даже боялся предстоящего дня. Но он, опять же, видел только один выход — не придумывать лишнего и посмотреть, как будут развиваться события.       Как только Кентин подумал об этом, курсанты начали подниматься со своих мест и нести тарелки к стойке, за которой стояла парочка поваров, и новобранец поспешил последовать их примеру. Пока он шёл в этом направлении, кто-то опять сильно толкнул его плечом, и на этот раз он посмотрел, кто это был — на него в очередной раз злобно смотрел рыжий юноша. Кентин вообще не понимал, чего он так на него обозлился, но предпочитал не разводить конфликт и просто игнорировать его нападки. Таки положив тарелку на нужное место, он последовал за остальными курсантами — все они вышли из столовой, но тут мужчина, которого он посчитал альбиносом, крикнул высоким голосом:       — Курсанты, внимание, у нас изменились планы! Третья рота, сегодня вы меняетесь с первой и идёте драить туалеты вместо дополнительной утренней пробежки! — со стороны парней послышались недовольные ворзгласы, а другая толпа восторженно заверещала. Скорее всего, это были представители третьей и первой рот. — Хватит хнычить, не в детском саду вроде! Малышня, а вы скажите спасибо Эвану, Ха-ха!       Тут представители новой роты Кентина начали благодарить того самого предположительного Эвана, и парень понял, что правильно подумал. Конечно, он не понимал, из-за чего произошла такая замена, но тоже был рад освобождению от такой печальной участи. Хотя физические нагрузки его также не обрадовали, а особенно бег… дыхание у парня было совсем не развито, так что этот вид спорта давался ему достаточно сложно. А особенно учитывая, что это была дополнительная нагрузка, то есть обязательную программу им только предстоит выполнить… тут Кентин словил себя на мысли, что лучше бы они всё-таки пошли чистить туалеты. Он не успел подумать над этим больше, так как уже немного знакомые ему курсанты поспешили выйти на улицу, и ему опять пришлось закрывать за всей толпой двери.       Далее они строем побежали прямиком за флаги напротив основного здания, в итоге оказавшись на огромной поляне с пожелтевшей землёй, вытоптанной травой и песком, где солнце палило так, что даже утром парню стало жарко. Где-то вдали он увидел ту самую стену из серого кирпича, которая оповещала, что это практически край территории. Но его внимание привлекло совсем другое, теперь Кентин понял, что за непонятные сооружения видел — это были несколько длинных полос препятствий, состоящие из самых разных и причудливых этапов, которые ему даже рассматривать было страшно, не то что проходить в скором времени.       «Я вообще туда вылезу?!» — возмущался про себя парень, увидев стену примерно под два метра.       Но он и над этим не успел подумать — курсанты начали отдаляться от препятствий и в конечном итоге оказались на старой тренажёрной площадке с, казалось, очень древними и обшарпанными конструкциями — новобранец просто поражался размерам этого училища… и ещё тому, что ему обо всём приходилось догадываться самому! Создавалось ощущение, что никто даже не хочет попытаться ему что-то объяснить, а все просто делают вид, что ничего не изменилось. Он понимал, что сразу его никто не примет, но не ожидал такого абсолютного игнорирования, и это ещё больше угнетало парня, заставляя скучать по дому… по ней. Тоска уже полностью накрывала его, хотя не прошло и суток с его последней встречи с Хеленой, но он понимал, что так пройдёт ещё пол года — это страшно злило его. Злило, что из-за его слабости он вынужден быть тут, а не с ней. Он хотел как можно скорее заиметь хотя-бы малейшую связь с возлюбленной, и опять вспомнил про адрес и письма. Это было действительно хорошим вариантом, и…       — Чего ты тут стоишь, как неприкаянный?! Тормознутый ты наш, не слышал что-ли, что мы начинаем тренировку?! — за этой фразой, которая прервала поток мыслей Кентина, опять покатился шквал смешков, и он сразу узнал этот низкий ехидный голос. Рыжий задиристый парень уже второй раз заговорил с ним, и несмотря на прямые оскорбления, новобранец был даже рад, что хоть кто-то обратил на него внимание. Затем рыжик продолжил. — Ты собираешься делать хоть что-то, или горазд только с медсестричкой в столовой сидеть?! Отвечай!       — Но… но я уже иду… — Кентин абсолютно не привык так разговаривать, и его неуверенная фраза опять вызвала всеобщий смех.       — Так иди, хватит мозолить мне глаза! — рыжий парень ещё раз толкнул его плечом, но на этот раз так, что новобранец чуть не упал, и вернулся к тренировке.       Как понял неопытный парень, это была всего лишь разминка — курсанты растягивали ноги, качали пресс, делали кучу отжиманий, в целом делали зарядку и тренировали какие-то удары. Кентин как мог делал всё, кроме последнего, потому что вообще не понимал их принцип. Примерно через полчаса, за которые парень успел изрядно вспотеть и уже сбить дыхание, это всё закончилось, и уже точный Эван дал команду начать пробежку. Рота побежала в сторону выхода, и сначала Кентин не совсем понял, где они оказались — рядом с ним снова находилось какое-то одноэтажное здание, но на этот раз гораздо более маленькое, чем предыдущее, а также огромная конструкция, чем-то напоминающая скопление больших гидронасосов.       «Может, именно это имел ввиду отец, когда говорил про устройство, которое нагревает тут воду», — подумал Кентин, когда курсанты незаметно вышли на широкую дорогу, пробежав медпункт и автостоянку.       Теперь они бежали в правую сторону от обиталища Линды, где находился пропускной пункт, а затем всей толпой попали на импровизированный, но довольно большой стадион — как понял новобранец, это и было их конечным пунктом. И он не ошибся — курсанты действительно принялись наматывать круги по периметру стадиона. По началу парень ещё выдерживал подобные нагрузки за счёт частого дыхания носом и не слишком быстрого темпа роты в целом, но с каждым кругом ему становилось всё невыносимее хотеться вдохнуть ртом, а парни и не думали замедляться, наоборот ускоряясь и впадая в азарт. Ему казалось, что в горле нарастает ужасный ком, что сердце сейчас просто вылетит из груди, продолжая биться в бешеном ритме, что стоит ему сделать ещё хотя бы один шаг, и он упадёт. Но он делал, ведь знал, что остановка будет равносильна всеобщему позору, который он и так успел познать сегодня. Всё начало казаться каким-то мутным, его лицо приобрело пунцовый оттенок и стало ненормально горячим, пот тёк так, что Кентин оставлял за собой мокрые следы — в это время щёки курсантов успели только немного покраснеть. Но в этот момент Эван, который и тут был первым, начал вытворять, как казалось еле дышащему парню, невообразимые вещи — ускорил бег настолько, что уже через несколько секунд оставил между собой и Кентином, последним в строю, дистанцию всего в четверть стадиона. Все остальные по неимению других вариантов поспешили последовать его примеру, чем заставили новобранца проклинать просто всё на этом свете, а особенно этого «креативщика», мечтать упасть на месте и таки начать дышать ртом.       — Мать твою, я сейчас сдохну! — послышался какой-то возглас из толпы через пару кругов, обращённый к Эвану.       — Спокойно, малявки, раз вы ещё можете говорить, то вам далеко до смерти, аха-ха! — его явно забавляла эта ситуация, и он поспешил ещё сильнее ускорить темп. — Представьте, что за вами гонятся пьяные Жиль и Натан! Аха-ха!       Кентин не знает, как остальным курсантам, а ему этот аргумент про собственного отца и его староватого для беготни друга был совершенно до лампочки — в его голове крутилась мысль, как бы не упасть тут с остановкой сердца! Он уже не совсем мог контролировать свои ноги, они бежали по инерции, и он боялся, что если остановиться, то их хватит судорога, поэтому, дыша уже всем горлом каждую секунду, он старался не замедлять темп.       — Итак, козявки, пятьдесят минут бегаем! Надо дожать, давайте! — сказал уже сам немного уставший Эван, но всё равно ускорил темп.       Из толпы измученных курсантов слышались мольбы о пощаде, но это только сильнее раззадорило юношу — Кентин до этого момента даже не представлял, что кто-то может выдерживать такие физические нагрузки! Максимум, что он мог — это два круга на уроке физкультуры, да и то он пробегал где-то половину, потому что обязательно во что-то врезался. Теперь он понимал, о чём говорил отец в медпункте — с очками этот бег превратился бы в настоящий ад, хотя… для парня он и без того был таким. Он уже не особо помнил, что происходило в последние минуты — всё погрузилось в какой-то туман, он уже не различал что-то вокруг себя, ноги двигал как будто другой человек, и когда он понял, что рота остановилась, благополучно врезался в бежавшего впереди парня.       — Чёрт возьми! Ты смотришь, что находится перед твоими глазами?! — нервно наехал на него курсант, но у Кентина просто не было сил ответить. Он лежал на твёрдой земле, смотря мутными и широко раскрытыми зелёными глазами на небо, его лицо ненормально покраснело и было полностью мокрым, правая нога немного дёргалась, на левой порвалась штанина и кровоточила коленка, а дышал он, казалось, каждое мгновение. — Эй, с тобой всё нормально? — новобранец так и не ответил, и парень не на шутку испугался. — Кто-нибудь, позовите сюда Линду!       — Кларк, ты куда… — хотел остановить Эван рыжего парня, который молниеносно кинулся в сторону медпункта, хотя только час назад публично унижал Кентина. — Ладно, пусть уже он бежит… что у вас там? — спросил он у курсанта, который ещё стоял над пострадавшим.       — Я не знаю, с ним что-то не так… — парень подвинулся и дал взглянуть на тело новобранца своему командиру.       — Эй, ты соображаешь, что происходит? — Эван похлопал всё ещё дышащего как паровоз парня по щеке. — Мать твою, ну ты и горячий! Можешь говорить?       — Д… да… — еле выговорил Кентин, видя только мутные силуэты над собой, хоть и остался в линзах.       — Вот это хороший из меня командир… пиздец! Вместо тридцати минут сегодня бегали час, а я ещё и парней нагрузить захотел! Вся рота как полудохлая ходит… а этот чуть не при смерти, первый день, ёбаный в рот! — уже не сдерживал себя юноша, пытаясь поднять пострадавшего с земли. — Ещё и сын Жиля… вот это влетит мне сегодня! — продолжал ворчать он.       — Ты бы лучше о нём подумал, — заметил курсант, придерживающий Кентина за спину.       — А что я, по твоему, сделать могу?! Я не грёбаный фельдшер! — в этот момент к толпе подбежала Линда, а за ней и тот рыжий парень, Кларк.       — Господи! Да отойдите же вы, спортсмены несчастные! — растолкала курсантов девушка и начала осматривать Кентина. — Что вы такое, дебилы, делали?!       — Я же говорил, мы бегали сегодня час… — неуверенно сказал Кларк.       — Правда, я немного загонял парней… — фельдшер осмотрела роту, которая всё ещё не пришла в себя, и пронзительно глянула на Эвана, — ладно, не немного! Но он не останавливался, я думал…       — Дураки, вы видели его?! Он тут первый день, куда такие нагрузки?! — она продолжала осматривать пострадавшего, который уже немного отходил от шока, но всё ещё дышал, как ненормальный.       — Я… я могу чем-то помочь? — спросил рыжий парень, чем поверг роту в шок.       — Нет, ты тут не поможешь… спасибо, что хоть сказал об этом, — девушка мельком глянула на курсанта, и он поспешил отвести взгляд. — Тут нет ничего страшного, но в следующий раз не бегайте так быстро!       — Как не бегайте?! Парням надо… — Эван не смог закончить фразу, фельдшер его перебила:       — Это не обсуждается! Чем вам так не нравится этот парнишка, что вы его сразу убить на месте решили? — сказала Линда, на что Кларк злобно свёл брови и глянул на новобранца.       Далее она быстро обработала рану Кентина, дождалась, когда он более-менее придёт в себя и дала какие-то таблетки, а также порекомендовала полежать у неё пару часиков, но тот был решительно против, чем удивил всех, и в частности Эвана. Его вообще удивило, что новобранец не завыл на пятом круге бега… на самом деле, Кентин прекрасно понимал, что теперь его просто засмеют в роте, и так хотел хоть немного подняться в глазах сокурсников, хотя сам всем сердцем хотел в медпункт. Фельдшер всё-таки смирилась с его решением, убедилась, что парню уже лучше и поспешила обратно. Затем кто-то из курсантов упомянул, что сейчас у них занятия на полосе препятствий, так что он знал, чем они будут заниматься. Внезапно к нему подошёл Эван:       — Если тебе опять станет плохо, ты лучше говори, ладно? А то потом опять при смерти найдём, ха-ха! — попросил парня командир.       — Надеюсь, нет… я скажу, если что, — сказал Кентин, и юноша со спокойной душой пошёл дальше.       Парня порадовало, что с ним кто-то нормально заговорил, даже если это и было чистой обязанностью как командира. Пока у него выдалась свободная минутка, он поспешил глянуть время на своих часах — 08:59 утра. Теперь он более-менее высчитал для себя, что занятия тут начинаются в девять, да и в принципе в его голове начал выстраиваться график. Но в этот момент он вспомнил о тех препятствиях, что видел на поляне — стену под два метра, другие, ещё более сложные этапы… и резко пожалел, что не пошёл в медпункт. Особенно учитывая, что это занятие должен был вести его отец. Кентин понимал, что Жиль с него глаз не спустит и на занятии ему явно будет тяжелее всех, так что готовил себя к трудным испытаниям. Как и построение, это просто нужно было перетерпеть… к этому времени рота уже подошла к той самой огромной поляне — там их уже ждал инструктор.       — Здравствуйте, первая рота, — сказал Жиль, глядя исключительно на сына. К этому времени все курсанты успели выстроиться в одну линию, как всегда, во главе с Эваном. — Сегодня у вас, как вы помните, первое занятие на полосе препятствий после моего двухнедельного отсутствия… я думаю, такие лбы как вы мало что помнят, так что сегодня мы засечём, за сколько каждый из вас проходит эту полосу, — военный указал на самую крайнюю и долгую из трёх возможных.       В этот момент Кентин посчитал себя самым везучим человеком на планете — первый день, и сразу зачёт, да ещё и после такой «удачной» пробежки. Он был уверен, что отец сделал это персонально для него, правда, он не понимал, зачем именно…       — Эван, начинаем с тебя, — юноша вышел вперёд с азартной улыбкой на губах. — Задай малявкам планку, ха-ха! — видимо, Жиля также забавляла эта ситуация. Затем он достал секундомер из кармана. — На старт, внимание, марш!       Стоило мужчине только закончить фразу, как второй командир первой роты рванул, ещё быстрее, чем на пробежке, к первому препятствию — это были долгие турники, расположенные высоко над землёй. Юноша без проблем подпрыгнул, ухватился за первую балку, и, перехватывая их через одну, за несколько секунд уже бежал к другому объекту. Им была та самая стена под два метра, которую ещё во время зарядки заприметил Кентин — рядом с ней стояла палка, благодаря которой можно было взобраться наверх, но опытный юноша и не думал её использовать, хотя сам был почти одного роста со стеной — он ухватился за верх и с лёгкостью поднял себя на мускулистых руках, хотя с его крупной статурой весил, наверное, килограмм девяносто. Только новобранец глазом моргнул, и Эван уже шёл по первой балке на большой высоте, которая была прикреплена к стене. Таких там было несколько, и находились они на довольно большом расстоянии друг от друга, но и это не составило проблемы для военного — конечно, с его-то длинными ногами! Ещё несколько секунд, и он уже, спрыгивая с последней балки, начинает на нереальных скоростях бежать в сторону следующего препятствия — трёх преград средней высоты, через которые, как подумал Кентин, нужно было перепрыгивать. Они, в отличии от прошлой преграды, были расположены достаточно близко друг к другу, но это только усложняло задачу, ведь почти не оставалось времени на нормальный разбег. Это также не послужило хоть каким-то усложнением для Эвана — он даже умудрился снять тёмно-зелёную военную футболку, перепрыгивая через второю преграду и оголяя свой рельефный, поджарый и накаченный торс.       — Ха-ха, Эван как всегда красуется! — тепло прокомментировал Жиль, уже готовясь засекать время опытного юноши. — Сегодня он может поставить новый рекорд училища! — добавил восторженный мужчина. — Правда, прошлый был за мной… но я не очень расстроюсь, ха-ха!       После этих слов вся рота, и так будучи на пределе, начала болеть за парня:       — Эван, Эван, Эван! — во всё горло кричали они и прыгали на месте.       Кентин не мог не присоединиться к ним, ведь этот на первый взгляд заносчивый юноша был первым из курсантов, кто сегодня нормально заговорил с ним. Самому Эвану такая поддержка только дала дополнительный стимул всё-таки обойти уже «старенького» Жиля в этом состязании, ведь во время прошлых зачётов ему всегда не хватало пары секунд. Следующим, предпоследним препятствием была так называемая «разрушенная лестница» — конструкция, состоящая из нескольких ступеней, сделанных из трёх тонких балок. Сложнее всего было запрыгнуть на первую, но выкладывающийся на все сто юноша легко с этим справился. Дальше, идя по правому краю конструкции, он через несколько мгновений быстро спрыгнул с неё, а с его смазливого лица слетела первая капля пота. Ему становилось сложно, и как раз наступал последний этап — импровизированный туннель, долгий и невысокий, под которым нужно было пролезть, и на этот раз крупная статура парня была ему совсем не на руку. Но Эван искренне боялся потерять хоть одну секунду, поэтому на своих максимальных скоростях понёсся в сторону последней преграды — молниеносно нырнув в туннель, он попытался максимально наклониться и пробираться вперёд за счёт активных движений локтями. У него хорошо выходило, но пару раз он всё же сильно ударился массивной спиной о балки вверху, что заставляло юношу работать всё активнее — под конец этой каторги, в которой он испачкал землёй весь оголённый торс, он уже изрядно вспотел, но так и не сбил выносливое дыхание. Как можно быстрее выбравшись из туннеля, он, весь грязный и уставший, начал свой последний рывок — проносясь мимо пройденных препятствий за считанные секунды и выжимая из себя всё, что только возможно, Эван бежал к своей роте, обратно на старт.       — Давай, Эван! — из-за всех сил кричал Жиль, и все остальные курсанты его поддерживали. Как не странно, в этой толпе Кентин заметил и Натана, который так и не удосужился переодеться, но также яростно болел за своего лучшего воспитанника.       Заметив его, возможный рекордсмен училища, казалось, показал весь максимум, на который был способен — корча лицо от боли, юноша прямо-таки влетел в курсантов, что стояли за стартовой линией, и в ту же секунду восторженный инструктор остановил секундомер.       — Ну сколько там?! — буквально проорал весь запыхавшийся и грязный Эван. Кто-то из толпы тут же дал ему бутылку воды, которую он выхлебал в пару глотков, вылив половину на себя.       — Эван! Минута двадцать три секунды! — таким же тоном ответил Жиль, и в этот момент вся рота, включая Натана, буквально накинулась на нового рекордсмена. — Уделал мои минуту тридцать, чертяка! — мужчина без раздумий присоединился к коллективным обнимашкам, прихватив с собой и сына.       Кентина порадовало, что даже в состоянии аффекта отец не забыл про него, а также не ожидал, что начало занятия будет таким захватывающим, что даже он почувствует эту атмосферу всеобщего уединения. По сути, Эван был ему никем, но парень радовался за него как за себя, также как и все тут. Когда курсанты наконец-то отлипли от своего счастливого командира, к нему подошёл Натан и крепко обнял, практически как родного сына.       — Молодец, поздравляю тебя! Хоть кто-то скинул старикана Жиля с его трона, ха-ха! — он похлопал юношу по спине.       — На себя бы сначала посмотрел, динозавр! — с улыбкой сказал инструктор и тоже поспешил поздравить Эвана.       — Спасибо, я не ожидал, что у меня выйдет именно сейчас… ну как, задал планку? — с ухмылкой спросил юноша.       — Ещё как! Я понимаю, что вы все сейчас в экстазе, но нам всё-таки нужно продолжить занятие! Итак, следующий, пошёл! — обратился военный к роте и второй курсант поспешил на полосу.       Так прошло порядка часа — парни по очереди преодолевали полосу со средним результатом примерно в две минуты, и Жиль хвалил большую часть из них. Теперь, сравнивая с остальными, Кентин понял, почему результат командира вызвал такие овации — зная требовательность своего отца, две минуты на этой полосе было даже лучше, чем очень хорошо. Где-то в середине бежал тот самый враждебный рыжик, Кларк — было видно, что подготовка и значительная сила в руках у парня имеется, но конкретно со скоростью были некоторые проблемы, так что он показал результат в две минуты тридцать секунд. Но это был не предел — тех, кто проходил всё за три минуты и больше, Жиль буквально смешивал с грязью, и видя гнев друга, Натан поспешил куда-то смыться. Когда полосу препятствий осталось пройти совсем маленькой части курсантов, уже немного злой военный пристально посмотрел на сына.       — Кентин… ваша очередь, — парень буквально подскочил на месте и смутился от обращения на «вы». Но несмотря на сильное волнение и понимание, что опять столкнётся со страшным позором, встал на стартовую полосу и приготовился бежать. За время, что он наблюдал за парнями из роты, он более-менее понял, как проходить каждый из этапов, но всё равно осознавал, что сейчас эта полоса ему не по зубам. Замешкавшись, Жиль достал секундомер. — На старт, внимание… марш!       Опешив от такой резкости, он пару секунд замялся на старте, но затем успокоился и с волнением побежал в сторону первого препятствия. Еле взявшись за первый турник, который находился достаточно высоко от его головы, он вдруг понял, что сейчас свалиться на землю — руки у парня были очень слабыми. Но он не падал, а просто застыл на месте, не в силах передвинутся дальше. Кентин понимал, что он не может висеть так вечно, так что лучше постараться двигаться, пока он не упал. Сделав резкий рывок вперёд, парень правой рукой ухватился за следующую балку, и подумав, что другая рука только свалит его на землю, схватился левой за следующую, опять же, за счёт сильного рывка. Передвигаясь так до конца препятствия, он потратил достаточно времени, но понимал, что дальше ему будет полегче. Во время своего прохождения дистанции он практически не слышал курсантов — очевидно, что все внимательно наблюдали, как сильно он опозориться тут, но парень постарался сконцентрироваться только на полосе.       Быстро подбежав к стене, он даже не пробовал подтянуть себя на руках, которые теперь адски болели — к тому же, стена была на тридцать сантиметров выше него, так что он просто воспользовался палкой возле неё. Теперь ему предстояло пройтись по балкам на большой высоте и не свалиться, что он и сделал, потеряв достаточно времени, переходя с одной на другую — ноги, извините, не у всех такие длинные, как у Эвана! Хотя не нужно отрицать, что Кентин просто немного боялся свалиться… ну да ладно — с опаской спрыгнув с последней балки, он подбежал к трём преградам, и этот этап был также сложным для него — парню приходилось останавливаться после каждой и переводить дух, он уже изрядно устал, а прошёл только середину. Также они были высоки для него сейчас, но со временем он перепрыгнул через последнюю и побежал к «разрушенной лестнице», и, с трудом залезая на первую «ступеньку», начал постепенно одолевать конструкцию, двигаясь по правому краю, как и сегодняшний рекордсмен. Затем уже порядком разволновавшемуся парню предстояло справиться с последним препятствием — туннелем.       Он сразу подумал, что его худое тело и маленький вес помогут на этом этапе, но не учёл одного, а именно почти полного отсутствия мышечной массы. Так что передвигаться по туннелю, двигая только локтями и не помогая себе ногами, оказалось достаточно проблематично, и на этот этап Кентин тоже убил много времени. Теперь уже в край измученному парню оставалось только одно — добежать обратно до старта. Он не ошибся, подумав, что все внимательно наблюдали за ним, а его самым преданным, и судя по выражению лица мужчины, злым зрителем был Жиль, который ни на секунду не отрывал от сына взгляд. Собрав все силы в кулак, он сорвался с места и как мог побежал обратно, не обращая внимания на различные камни под ногами, так что благополучно упал на половине пути. Услышав очередные смешки, он уже хотел остаться там, но потом поняв, что отец его самолично убьёт, быстро встал и таки добежал до старта. Инструктор тут же остановил секундомер, но новобранец знал, что результат будет ужасным, так что даже не хотел его выслушивать. Жиль молча записал цифры в какую-то бумажку, хотя до этого озвучивал все результаты, а потом подозвал Кентина к себе и отошёл от толпы:       — Ёбаный в рот! — злобно выругался военный. — Четыре минуты двадцать восемь секунд! Ты понимаешь, что это худший результат в роте, да что там, в училище мать его?! — он говорил достаточно тихо, но было видно, что злость переполняла мужчину.       — Но… но я же здесь только первый день! И ты сразу сделал зачёт… — начал оправдываться парень, параллельно пытаясь отдышаться.       — Первый день?! Первый день блять?! — он начал судорожно листать свой блокнот, и остановился на одном из первых листов. — Это зачёт в первую неделю Эвана тут, и у него две минуты пятнадцать секунд! Что теперь скажешь?!       — Меня никто никогда не тренировал и… — Жиль даже не стал дослушивать его и пошёл к курсантам, которые ещё не сдали зачёт.       Такой поступок отца очень обидел Кентина, и он опять впал в свои мрачные мысли, хотя ещё недавно, в начале занятия, думал, что всё не так уж и плохо… осознание, что тут с него абсолютно никто не слезет и будут требовать до тех пор, пока он не встанет хотя-бы на уровень того же Эвана, очень угнетало его. По окончании занятия парень направился за остальными курсантами, как он понял, на следующий урок — стрельбу. Время на наручных часах показывало 12:05, и новобранец в очередной раз отметил для себя, что занятия тут идут примерно по три часа. Прошла рота совсем немного, дойдя только до другого конца большой поляны — там располагались несколько столов в ряд, а напротив них на разных расстояниях стояли мишени, при чём некоторые также различались и по размерам. На столах целыми кучами валялись автоматы, Кентин не мог отличить их по моделям. Затем рота опять выстроилась в ряд, но на этот раз перед брутальным накаченным и смуглым мужчиной, которого парень видел в столовой. Затем военный начал говорить властным голосом:       — Добрый день, первая рота. Занятие у вас было только вчера, но для отдельных лиц могу объяснить, — он пристально смотрел на новобранца под очередной всеобщий смех, — всю неделю мы тренируемся стрелять из M16A4*, и предупреждаю, курсанты, если и сегодня будете лажать как проклятые, то все вместе попрётесь на чистку этих винтовок!       Рота взвыла от негодования, ведь парни знали, что это оружие они часа два только разбирать будут… в любом случае, суровый инструктор начал свой урок, но в отличие от предыдущего, постарался объяснить Кентину, как держать винтовку, прикладом к правому плечу, куда смотреть, что прицел диоптрический, как менять коробку с патронами и что при её использовании курсант должен податься вперёд и наклонится. Парень был рад, что на этот раз его хотя-бы не игнорировали, но взбалмошный военный пытался быстро пройтись по всем пунктам, а новобранец до сих пор боялся хотя-бы прикасаться к тому же курку. Тем временем один из курсантов уже попал по большей части мишеней и самолично менял коробку — это был злобный рыжик Кларк. Казалось, что он всю жизнь пользуется этим оружием, парень абсолютно ровно держал довольно тяжёлую винтовку, не отвлекаясь на происходящее вокруг и раз за разом попадал в цели — Кентину даже стало страшно его злить… тем временем не так уж сильно от него отставал Эван, но в его стрельбе скорее чувствовалось желание быть на уровне, чем прирождённый талант, как на той же полосе препятствий. В это время от новобранца уже отошёл инструктор, направившись помогать другим курсантам, а он решил хотя-бы попробовать выстрелить, коробку за него уже вставил военный, понимая, что так они будут мучиться до конца дней.       Он приставил приклад к плечу, наклонился, навёл мушку на цель, и… вообще никуда не попал. Парень искренне не понимал, как так вышло, но он забывал про свои трясущиеся изо всех сил руки — в этот момент он увидел, как Кларк попал ещё по двум мишеням, за несколько секунд сменил коробку и принялся стрелять дальше. Хоть по рыжику и можно было посудить, что он любит оружие, но Кентин не ожидал, что эта любовь настолько взаимна! Тем не менее, он выдохнул и решил выстрелить ещё раз, по самой близкой мишени — теперь, оперевшись руками о стол, как ему посоветовал сделать проходящий мимо инструктор, он всё-таки попал. Ликованию парня не было придела — впервые у него тут хоть что-то вышло! Но затем взглянув, как все остальные курсанты сбили порядка пяти мишеней, сбитые Кларком он вообще отказывался считать, новобранец опять поник. За время занятия он попал в цель ещё три раза, но так и не сменил коробку, ведь после каждого выстрела ему приходилось приходить в себя — хладнокровностью как некоторые он точно не обладал. Затем инструктор опять выстроил курсантов и начал говорить:       — Что же, признаю, сегодня бы не были уж так плохи, — мужчина ухмыльнулся, — так что освобождаетесь от такой участи, пусть уже моя вторая рота поработает, ха-ха! — затем он начал говорить про то, как кто себя проявил на уроке. — Кларк, как всегда очень хорошо. Эван, сегодня ты хорошо стрелял, но ты сам понимаешь, все ждут от тебя совсем другого. И наш новенький, Кентин вроде бы… для первого раза сойдёт, хоть винтовку держать научился! — парень даже не знал, ему улыбаться или расстраиваться… потом военный закончил занятие и рота опять направилась в сторону основного корпуса.       На часах было 15:11, и курсанты снова поспешили зайти в столовую, очевидно, на обед. В этот раз давали какой-то овощной суп с непонятным мясом, но и это блюдо голодный новобранец съел полностью. Во время обеда всё было как обычно — Кентин опять сидел один, никто опять не обращал на него внимания, а рыжий и весь его стол опять злобно смотрели на него. Нет, он действительно не понимал, чем им так не понравился! Закончив трапезничать, он уже хотел опять пойти за ротой, но все курсанты начали разбредаться в разные стороны, при чём в разное время. Ничего не понимая, Кентин решил выйти на площадь и посмотреть расписание — подойдя к стенду, он обнаружил, что сейчас у всех свободное время до пяти вечера, а сам обед, оказывается, должен заканчиваться в четыре. Поняв, что пробыл там максимум полчаса, парень решил как-то убить время — ему точно нужно было заглянуть в казарму и понять, где лежат его вещи.       Вернувшись в основное здание и поднявшись по широкой деревянной лестнице в центре незамысловатого коридора, он оказался на втором этаже. Кентин начал осматриваться — по бокам вплотную стояло по несколько дверей, видимо, в туалет, а перед ним открывался вид на штук десять старых умывальников, над которыми висели чистые, но старые и потрёпанные временем зеркала. Пройдя в эту зону, по бокам он опять увидел два прохода — как он понял, в те самые казармы. Кровати в них были одинаковые, старые и двухэтажные, и в помещении слева, на одной из нижних кроватей новобранец увидел свою красную спортивную сумку. В самих казармах почти не было курсантов, всего два человека — один из них мирно сопел на очередной верхней кровати, а второй спокойно читал книгу, но уже в другом помещении напротив этого. Пройдя внутрь своей новой «спальни», Кентин заметил, что между двумя кроватями посреди комнаты стояла всего лишь одна маленькая тумбочка, и в большинстве своём она была полностью завалена. Стены были какими-то странными, плохо покрашенными и обшарпанными, а окна находились только с одной стороны и выходили на центральную площадь. К одной из кроватей, как раз напротив одного из окон, и подошёл парень, осматривая своё новое место для сна — конструкция была железной, застелена каким-то коричневым колючим пледом, само постельное бельё было белым и много раз постиранным. Сев на кровать и поняв, что спать здесь будет проблематично, парень принялся раскладывать свои вещи.       На самом деле, это было довольно бессмысленным занятием, учитывая то, что вещи всё равно пришлось бы хранить в сумке, но это не сильно заботило Кентина, который пытался найти там какие-то деньги для отправки писем с почты. За полчаса поисков он успел нарыть какие-то книги, одежду, фотки Хелены, почему-то свой фотоаппарат, который вроде бы сюда не клал, но денег почти не нашёл — всего десять евро. Тут он осознал, что единственным вариантом осталось попросить что-то у Жиля, и запихнув всё обратно в сумку, а её саму под кровать, Кентин поспешил на его поиски.       Но обойдя весь лагерь вдоль и в поперёк несколько раз, он так и не смог с ним столкнуться. Эта ситуация начинала изрядно бесить парня, ведь на часах уже было 16:55, а он так и не смог продвинуться к своей цели. Стоя на площади возле флагов, он в расстроенных чувствах уже хотел подходить к медпункту, но тут заметил отца, как-то странно выходящего из основного здания. Не долго думая, Кентин поспешил направится к нему:       — Папа… могу я тебя о кое-чём… — он не смог договорить.       — Чего тебе? — странно спросил Жиль, придерживаясь за перила лестницы.       — Ну… могу я занять у тебя денег, чтобы отправлять письма с местной почты? — неловко спросил парень, который начал понимать, что отец сильно пьян. Но как так вышло он даже не догадывался…       — Ха-ха! Нет, Кентинуша, нет-нет! — восторженно промямлил он, пытаясь потрогать сына за щёчку. — Сначала ты должен хоть как-то себя… проявить, вот, ха-ха! — продолжил он после небольшой паузы.       — Ты же не в адеквате… — его снова перебили.       — Что я?! Слушай ты, теперь точно ни копейки не дам, пока не сделаешь хоть что-то! — высвободил последнюю порцию перегара Жиль и удалился обратно в здание, в этот момент рота Кентина уже шла по направлению в медпункт и он не смог догнать отца.       Направившись за курсантами, он со временем понял, что их целью было не само обиталище Линды, а территория возле него, рядом с которой можно было рассмотреть ту самую старую спортивную площадку. Через некоторое время к роте вышла сама фельдшер и начала своё занятие:       — Ну здравствуйте, убийцы новичков, ха-ха! — с усмешкой обратилась она к курсантам. — Можете не строится, просто садитесь на траву и давайте начнём. Я же не Джайлс с его автоматами! — тут уже по роте пронеслись смешки и парни поспешили выполнить просьбу девушки. — Итак, на прошлом занятии мы рассматривали ситуации, когда нужно помочь человеку при ожоге — допустим, курсант неудачно перепрыгнул через огонь. Кто может сказать что-то по этому поводу?       Кентин рассчитывал на гробовую тишину, но тут неожиданно один из парней почти тут же заговорил:       — Ну… если ожог сильный, ни в коем случае нельзя наматывать сухие бинты — максимум мокрую повязку, и ещё… надо охладить повреждение водой или льдом… — неуверенно начал Кларк, хотя было видно, что он хорошо помнит материал урока, — ну и потом сразу к тебе, конечно, — он поднял свои светло-голубые глаза на Линду.       — Да, в принципе всё правильно. Поздравляю, именно ты сегодня будешь моим подопытным кроликом, ха-ха! — парень не на шутку смутился от такого заявления, даже растерялся. Послышались очередные смешки курсантов, но затем «подопытный кролик» всё же подошёл к фельдшеру с красным как помидор лицом. — Сегодня мы обсуждаем наложение повязок на разные части тела. Многие могут подумать, что всё очень просто, и в принципе это так, но опять же, надо уметь накладывать бинты в нужной последовательности. Кларк, сними куртку, пожалуйста.       — З… зачем? — рыжик смутился ещё больше, а смешки со стороны курсантов усилились.       — Я начну с демонстрации на руках, — после этой фразы парень покорно снял куртку в стиле милитари, оставшись в одной чёрной майке, которая открывала его довольно сильные руки и плечи. — Итак… допустим, ваш друг сильно поранил локоть — это самое простое. Просто накладываете бинты отсюда, — она взялась за верхнюю часть руки парня, — до этого места, — её рука дошла чуть ниже локтя, а «подопытный кролик» в смущении отвернулся.       Затем она начала накладывать бинты и что-то объяснять роте, но курсанты больше смеялись с выражения лица своего товарища, которое оставалось таким же красным. Затем фельдшер перешла на перевязку кисти или одного пальца, а её помощник начинал походить на мумию… смущающуюся мумию. Когда девушка закончила и с этим, она торжественно заявила:       — Сейчас снимай майку, — сказала Линда и теперь со стороны некоторых курсантов, в особенности друзей рыжика, послышался истерический смех. — Что такое? Как я по вашему покажу перевязку на груди? — тут на лице Кларка выступил холодный пот, и он совсем потерял черты задиристого парня, который любит оружие. Смех всё ещё продолжался, на что рыжик опять покраснел и злобно сдвинул брови вместе, глядя на своих друзей.       Кентин не особо улавливал, что в этом смешного, поэтому спокойно продолжал следить за происходящим — в этот момент «подопытный» дрожащими от волнения руками стягивал с себя и майку, оголяя довольно подкаченный торс для юноши.       — Хм… в общем, смотрите… — Линда непроизвольно положила руку на грудь парня, которому стало уже предельно неловко, а ладони буквально стали мокрыми… она услышала, как быстро бьётся его сердце, поэтому прервала мысль и спросила, — ой, тебе плохо? Может, в медпункт пойдём?       — Н… нет… всё хорошо… — смущаясь как никогда в жизни, ответил Кларк под очередные, уже изрядно бесившие его смешки. Девушка ещё продолжала держать руку.       — Ну ладно, раз ты так говоришь… так вот, перевязывать надо своеобразным крестом, от сюда до этого места, — фельдшер опять начала водить руками по его телу, что никак не давало юноше возможность перестать смущаться. Затем она пустила в ход бинты, перемотав его грудь. — Поздравляю, Кларк, теперь ты похож на мумию, ха-ха!       Тут по и так разгоревшейся толпе пронёсся истеричный смех, и парень понял, что только что нажил себе новую кличку. Видя, что курсанты уже веселятся вовсю, Линда решила охладить их пыл:       — Пока наша дорогая мумия будет развязывать себя и одеваться, вы попробуете проделать тоже самое на друг друге, — курсанты вмиг затихли и приуныли. — Эй! Я, конечно, не суровый дядька, но тоже преподаватель, не забывайте! А ты, Кентин, иди со мной в медпункт.       Новобранец немного опешил от такого предложения, но сразу понял, что речь идёт про вещи с адресом Хелены, поэтому засиял от радости и тут же поспешил за фельдшером. Оглядываясь по сторонам, он опять заметил злобно смотрящего на него Кларка, но на этот раз он был похож на взбесившегося быка — смущение вмиг переросло в ярость, на его лице от злости вспухла вена, а если бы взгляд мог убивать, то от Кентина остался бы только прах. Вот теперь парень точно ничего не понимал! Он немного задержался в медпункте, потому что растяпа Линда забыла, куда клала его одежду, поэтому немного запыхалась. Когда она наконец-то нашла её, то выпроводила парня до самой двери и только в проходе отдала заветные вещи. Новобранец продолжал улыбаться во все тридцать два зуба, ведь только что сделал первый шаг к отправке заветного письма, правда, как сделать второй, он даже не предполагал… выйдя на улицу, он понял, что это был не придел — ему казалось, что рыжик был готов расчленить его на месте! Но он совершенно не понимал, чем была вызвана такая враждебность.       Далее занятие проходило вполне спокойно — его поставили в пару с тем нервным парнем, которого он случайно сбил утром, но они почти не говорили, а лишь успели познакомится — Кентин узнал, что его зовут Зак. У него даже более-менее выходило, так как это занятие не требовало какой-то физической силы или меткости, только внимания на уроке. Когда занятие подошло к концу, Линда опять не строила курсантов и просто отпустила их — теперь рота отправилась на ужин, как парень узнал по расписанию. Он решил выхватить свободную минутку и посмотреть на время — теперь часы показывали 19:05. Пока он отвлёкся, кое-кто решил, что это идеальный момент — новобранец не успел сориентироваться, когда его поволокли за маленькое одноэтажное строение, которое он пробегал утром. Это был край училища со стороны дороги, так что вокруг не было ни души. Его попытки сопротивления были до боли жалкими — сильные руки крепко держали его и не давали вырваться. Когда бедного пропавшего припечатали к кирпичной стене здания, он наконец-то смог разглядеть лицо своего похитителя — это был Кларк. Парень держал Кентина за плечи так, что они потом ещё долго болели, а взгляд выражал ненормальную злобу, с которой новобранцу ещё не приходилось сталкиваться. Просверлив свою перепуганную жертву так добрые десять секунд, он наконец начал говорить то, что планировал:       — Подонок… — сказал он с болью в голосе и отвернулся на мгновение, — сукин ты сын… почему?! Какого хера ты сделал с ней это?! Ну почему, скажи мне! — рыжик начал кричать ему прямо в лицо, было видно, что у него истерика, а его жертва опять ничего не понимала.       — Я ничего не понимаю! — в страхе начал кричать Кентин. — Что я тебе сделал?!       — Мне нихера, не смог бы, сопля дрыщавая! Меня интересует, что ты сделал ЕЙ! — последнее слово злющий как дьявол курсант орал во всё горло. — Как у тебя наглости хватило, размазня ты несчастная?!       — Да объясни ты, кому это «ей»?! — парень уже испугался не на шутку.       — Хватит уже делать вид, что ты нихера не понимаешь! Что ты сделал той, с кем спал сегодня?! Или когда вы успели?! — от такого заявления у новобранца просто отвисла челюсть.       — Что ты себе придумал?! С кем я по твоему спал?! Отпусти меня! — ему начало казаться, что Кларк просто поехал головой, его светло-голубые, холодные и безжалостные глаза сейчас выражали только безумную ярость.       — Думаешь, я не заметил?! Эти милые разговоры в столовой, её, чёрт бы тебя побрал: «До вечера», потом она зовёт тебя к себе, сукин ты сын! — рыжий парень с болью сжал правый кулак, как будто готов был ударить свою жертву прямо сейчас, но через пару секунд сдержал себя и продолжил. — Потом Линда выходит какая-то взъерошенная, и, мать твою, даёт тебе одежду, а ты ещё и лыбишься как подонок! Как ты посмел?! Какого хера она вообще на тебя повелась?! — удивлению и страха Кентина за свою жизнь в этот момент не было предела. Теперь он понял, почему Кларк целый день смотрел на него, как бык на красную тряпку.       — Да не спал я с ней, как ты вообще мог такое подумать?! Просто я забыл у неё свои вещи, и… — он не смог договорить.       Нет, новобранца не перебили — Кларк, окончательно выйдя из себя и утратив какой-либо контроль над своими действиями, изо всей силы врезал Кентину право рукой, прямо по лицу, вложив туда всю свою ненависть и злость. Парня как будто оглушило — в ушах ненормально зазвенело, макушкой он сильно ударился о кирпичную стену, из носа потекла кровь, а зона под левым глазом болела так, что ему хотелось плакать. На секунду время замедлилось, и похититель опять занёс руку над своей жертвой. Парень глянул на рыжика мутными зелёными глазами, и они встретились взглядами, но лишь на мгновение — курсант резко закрыл их и опять ударил парня. Затем, ничего не сказав и даже не глянув в сторону избитого, пошёл в направлении основного здания. Кентин остался там, слез по стенке и смотрел на небо, одновременно с этим плача — солнце как раз клонилось к закату. Природа была неимоверно красивой, но он даже не обратил на это внимания — эти два удара как будто выбили его из реальности.       Он даже не знал, о чём думал — слёзы просто катились по его лицу, смешиваясь с кровью из носа. Парень не понимал, за что это ему — его просто избили, и всё тут. Он не хотел думать, продолжая беззвучно плакать и шмыгать носом, пока солнце не село за горизонт, даже не понимая, сколько прошло времени. Затем он неожиданно услышал голоса с другой стороны маленького здания, и немного придя в себя, осмотрелся — теперь он понял, что это были душевые. С той стороны, где он сидел всё это время, также была дверь, и войдя внутрь, он увидел много кабинок. Поняв, что сейчас курсанты застанут его тут в таком состоянии, Кентин решил зайти в одну из них и помыться — благо, там стояло какое-то мыло. Дальше всё было как в тумане — вода из душа вперемешку с солёными слезами и застывшей кровью, которую он отмывал с лица, вечерняя пробежка с ротой на том самом стадионе, где он свалился ещё утром, вход в основное здание, на второй этаж, в казарму… и вот он уже первый раз лежит в своей железной кровати — так он запомнил эту часть дня, которая затмевалась всего лишь двумя ударами в лицо. В голове как будто на повторе крутились эти кадры, крики и безжалостные глаза Кларка, самый красивый и ужасный закат в его жизни, и он всё ещё не мог перестать плакать. Внезапно свет погас, и он услышал крик:       — Отбой! — после этой команды Кентин глянул на звёздное небо за окном, попутно пуская последнюю слезу из глаз и погружаясь в глубокий сон. Ему опять ничего не снилось.