Карточный домик

      Представитель Дома Вамми прибыл в аэропорт на блестящем черном седане вскоре после того, как приземлился самолет. Пока L перевозил Лайт в машину, она пыталась сопротивляться каждую секунду. Однако ему ловко удавалось удерживать ее на месте. И в конце пути она затихла, но внутри все кипело от негодования.       Неприметный служащий Роджера с кодовым именем J молча открыл заднюю дверь. Он был одет в черное с головы до пят и держался как настоящий дворецкий, козырек шоферской фуражки предусмотрительно надвинут на глаза, лицо скрыто в тени. Мужчины кивнули друг другу в знак приветствия, и L устроил Лайт на заднем сидении. Когда он скользнул в машину и уселся рядом, глаза девушки, в сотый раз за последние дни, зажглись ненавистью. С тех пор, как она побывала на волоске от смерти, эмоции часто вспыхивали словно неукротимое пламя. Будто Кира, завладев ее душой, разрушил барьеры самообладания. Лайт стала нервозной, дерганой и в любой момент готова была броситься в бой. L скучал по девушке из прошлого, которая иногда могла ударить в гневе, но быстро приходила в себя и была относительно уравновешенной.       Сейчас она напоминала дикую рысь, попавшую в капкан.       — Мы скоро прибудем в новую клинику, — спокойно сказал детектив. Роджер встретит их. Ведь медицинский корпус был частью закрытого учебного заведения, где воспитывался L. Когда-то в этих неприметных стенах он превратился в человека без имени. — Уверен, что Лайт хотел бы отдохнуть и принять обезболивающее.       — Мне хотелось бы вернуться в Японию.       — Этого никогда не произойдет, Лайт, — он отвернулся к тонированному стеклу и стал наблюдать проплывающие мимо пейзажи. — Теперь твой дом — Англия.       Если бы у Лайт было достаточно сил, она хорошенько бы врезала ему сейчас. L понял это по тому, как девушка напряглась и стиснула зубы. Она застыла на месте, ощутив полную беспомощность. Лайт была во власти детектива. Он мог забавляться с ней в свое удовольствие, и едва ли ей удалось бы помешать. Мог забрать ее хоть на край света, и никто не остановил бы его. Кроме собственных моральных устоев, которые сильно пошатнулись в последнее время.       Усталость. Как же сильно он устал!       Оставшаяся часть долгой поездки из аэропорта прошла в неуютном молчании, тишину нарушали только их дыхание да дробный стук мелких камушков по стеклу. Лайт задремала и клевала носом, очевидно, постоянная боль утомила ее. Прежде чем приступить к сеансам физиотерапии, ей придется несколько дней приходить в себя после переезда.       — Мы прибыли, господа, — объявил J, когда колеса прошуршали по гравию подъездной дорожки. Он вышел из машины и открыл заднюю дверь. L выглянул на улицу. Прямо перед ним под сияющим послеполуденным солнцем возвышались знакомые ворота. Кованые узоры, тронутые ржавчиной и увитые плющом, по-прежнему впечатляли искусной работой. Посередине располагались буквы «Д» и «В». Деревья за воротами отбрасывали прохладную тень на дорогу, усыпанную мелкой галькой. Поодаль стоял великолепный каменный особняк — Дом Вамми, приют для одаренных сирот. Для посторонних людей просто место, где учились гениальные дети, чьи родители умерли или не могли заботиться о них. Но те, кто ходил по его коридорам, знали кое-что еще.       У Дома Вамми была и темная сторона, кровавая история — следствие неуемных амбиций. Квилш и Роджер руководствовались благими намерениями, но первый этап программы закончился помешательством и смертью детей. Только когда L приступил к работе, произошли изменения, осветившие мрачное место подобно лучу света. Его преемники никогда не узнают мучительных испытаний, доводящих разум и тело до крайнего предела в погоне за совершенством.       Они все еще были умными и опасными существами, но им никогда не стать такими же, как L — ассасин.       Он очнулся от глубокой задумчивости, когда высокий пожилой джентльмен в очках и синем костюме открыл ворота и вышел навстречу. Роджер приблизился невозмутимо, с каменным лицом, как человек при исполнении обязанностей. L выскользнул из машины, бесшумно ступив босыми ногами на гальку, и поклонился.       — Роджер.       — L… Добро пожаловать домой!       — Должен признать, я рад снова очутиться дома, — детектив сунул руки в задние карманы. — Последнее дело оказалось крайне опасным. Я никогда не был так близок к смерти…       — Что ж, к счастью, ты выжил. Мальчики еще не готовы унаследовать титул L.       — Будут ли они когда-нибудь готовы? — задумчиво проговорил L. — Мое имя многое подразумевает.       — Ты установил высокую планку, — ворчливо ответил Роджер. Покончив с праздной болтовней, он перешел к делу. — Итак, где твой компаньон? Ты просил разместить его в нашем больничном крыле, но ничего не рассказал о нем.       L повернулся к двери и помог Лайт выйти из машины. Лицо девушки стало непроницаемым. Она смотрела на Роджера решительно и серьезно, мужественно скрывая боль. Широкие спортивные штаны и мешковатая куртка подчеркивали болезненную худобу. Трудно было произвести впечатление в таком виде. Но горделивый дух Лайт не позволял ей выглядеть жалко, как бы она ни была одета, как бы ни страдала.       — Это Лайт, — L указал на девушку. — Лайт, это Роджер — один из основателей Дома Вамми для одаренных детей, где я вырос.       Она безмолвно склонила голову.       Роджер остался невозмутимым.       — Лайт нуждается в отдыхе. Мы можем пройти в дом?       Старик подал J знак удалиться и неохотно повел пару в особняк.       — Скажи, почему ты решил, что привести сюда чужого человека — хорошая идея? — спросил он небрежным тоном, но понизил голос так, чтобы слышал только L. Детектив вздохнул. Этот вопрос. Всегда один и тот же вопрос. — Кто он тебе?       Они уже почти подошли к входной двери.       Пожалуй, пришло время раскрыть свой обман.       — Она — моя жена, — ответил L беспечным тоном, будто говорил о чем-то обыденном, вроде перемены погоды. Оба его спутника резко остановились. Детектив обернулся. Лайт и Роджер одинаково побледнели.       — В чем дело?       — Жена?       — Жена?       — Весьма впечатляюще. Какое единодушие у двух почти незнакомых людей.       Роджер покраснел:       — Что ты имеешь в виду, L?       — Да, L. Что именно ты подразумеваешь под словом «жена»?       Детектив пошарил в кармане, выудил блестящий позолотой листок бумаги, развернул и небрежным движением руки предъявил своим спутникам.       — Я полагаю, что женой называется женщина, которая связана с мужчиной законными узами брака.       — Ты никогда не упоминал об этом! — Роджер бросил взгляд на Лайт. Она дрожала, глаза сузились в злые щелчки. — И… это девушка?       Она хмыкнула. L вздохнул.       — Да. С биологической точки зрения, Лайт — девушка. Сама она так же определяет свой пол, как женский. Но в силу некоторых обстоятельств, он чувствует себя более комфортно в мужской одежде и когда о нем говорят в мужском роде. Постепенно Лайт привыкнет к жизни в Англии и все изменится.       — Так теперь ты решаешь, как я себя определяю?       — Лайт — девушка. Не так давно он говорил мне в своих предпочтениях. Нет ничего предосудительного в желании быть женщиной. Равно как и скрываться под мужским обличием ради собственной безопасности — не является слабостью. Если Лайта устраивает такой способ защиты, то кто я такой, чтобы осуждать его? Но когда Лайт выздоровеет, у него не будет больше причин прятаться, и он сможет стать тем, кем желает.       Лайт демонстративно отвернулась от него.       — Сэр, не могли бы вы проводить меня в медицинский корпус? Сейчас я не в состоянии переносить присутствие этого человека.       Неожиданно Роджер кивнул и мягко положил руку ей на плечо. Он бросил неодобрительный взгляд в сторону детектива и повел Лайт в особняк. L пристально смотрел им вслед. Назревала ссора. Потерпит ли он поражение из-за собственных манипуляций, еще предстояло понять. В данный момент детектив хотел уединиться, чтобы обдумать следующий шаг.       — Вау! Он вернулся. Парни! Скорее сюда! L вернулся!       Он застыл на месте. Не менее десятка юных дарований одновременно выскочило из комнат с радостными улыбками. Некоторые воспитатели даже выглянули в коридор, чтобы узнать причину шума.       Надежды L на спокойное уединение развеялись как дым, когда от группы детей отделилась знакомая троица.