2.
26 января 2018 г., 22:52
Июль 2017
Рудбой откладывал звонок Светло как мог. Сначала искал кофе, а потом его очень не спеша пил. Затем решил, что нужно срочно купить какого-нибудь редбулла, а для этого найти неподалеку супермаркет со свободной парковкой. Да и не звонить же человеку, который терпеть не мог ранние подъемы, в начале одиннадцатого утра? Но тянуть дальше было бессмысленно и жалко. Ваня зашел в переписку с Лешей, выделил номер и нажал кнопку вызова. Сохранять телефон он, естественно, не собирался. Светло ответил на удивление быстро, совершенно не сонным, но чуть запыхавшимся голосом. - Да! - Привет. Это Ваня. Рудбой. – В трубке на некоторое время повисло молчание. - Эм. Ну привет, Ваня Рудбой. - Не очень отвлекаю? - Вообще отвлекаешь. Но не очень. Чем… Погоди. – У Светло что-то зашуршало и стукнуло, потом раздался приглушенный крик: - Гриша, блядь, иди сюда! Я тебя тут оставлю! Неси сюда свою мохнатую жопу! Гриша!!! Вот же пидор. - Мне перезвонить позже? - Да похуй уже. Чего хотел? Или так, соскучился просто? - Дело есть. - Рудбой уже почти ляпнул, что да, просто соскучился, но вовремя себя остановил. Чертов Светло и вечно окружающий его хаос выводили из равновесия буквально за секунды. - Надо увидеться. Ненадолго, но очень желательно сегодня. - Откуда у нас с тобой дела, Ваня Рудбой? Интригуешь. – Он помолчал. – Ты на машине? - Да. - Я тебе сейчас кину адрес. Подъезжай через полчаса, я спущусь. – И отключился. Адрес из сообщения оказался совсем недалеко, минутах в десяти езды. Дурацкое чувство, будто перед экзаменом, к которому ты не готов и который нельзя проебать, щекотало нервы. Хотелось все отменить, сбросить сообщение “я пошутил”, оставить Мирона самого разбираться с его ебучим баттлом, а в идеале – вообще съебать из Питера, прихватив только камеру и полупустой рюкзак. Правда где-то глубоко внутри свербело и нетерпение: последний раз со Светло они виделись, кажется, в феврале. Расстались тогда не очень, и с тех пор старательно игнорировали существование друг друга. Однажды приняв, что их все равно будет сталкивать каждый раз, Рудбой смирился: навсегда вырвать Фаллена из собственной жизни не получится. Скучал ли он? Да. Собирался ли что-то менять, если бы не Мирон? Нет. Скучал ли Светло по нему? Вопрос на миллион. В обычный двор из нескольких многоэтажек он приехал за пятнадцать минут до назначенного времени. Скинул сообщение “я тут”. Попытался отвлечься на инсту, но чужие фотки с морей вперемешку с нытьем про питерское холодное лето раздражали. Покурил. Сгрыз несколько леденцов, завалявшихся в кармане. Еще покурил. К моменту, когда Светло должен был выйти, Рудбой довел себя чуть ли не до психоза. Идея хряпнуть вискаря выглядела все привлекательней. Появление Фаллена он каким-то образом пропустил, даже вздрогнул от неожиданности, когда в окно со стороны пассажирского сиденья коротко стукнули. Ваня Светло стоял, крепко прижимая к себе двумя руками небольшую сумку, и пытался что-то изобразить бровями, губами и всем лицом. Рудбой дотянулся до ручки и открыл дверь, стараясь не пялиться слишком уж откровенно. Фаллен устроился на сиденье попытки с третьей: сумка постоянно вываливалась из рук и куда-то сползала, он даже пытался придерживать ее коленом, но сам чуть не упал. - Может, закроешь дверь? – Светло неловко поерзал, наконец-то устроившись в машине и так и не разжав рук. – Я не могу пока отпустить. Рудбой перегнулся через Ваню, безуспешно стараясь на него не наваливаться, и захлопнул дверь. Из сумки доносились какие-то странные звуки, что одновременно и нервировало, и снимало накопившееся за время ожидания напряжение. - Как-то ты совсем налегке переезжаешь. Что там у тебя такого ценного? - Самое ценное, что есть. Все остальное будет кому перевезти. Окна все закрыты? – Светло оглянулся назад, проверяя, и дернул застежку. – Это Гриша. Из сумки с громким мявом выпрыгнул кот и шмыгнул на заднее сиденье, там походил, немного потоптался и сел, настороженно сверкая глазами. Рудбой пораженно переводил взгляд с кота на Светло и даже толком не находил, что тут можно сказать. Фаллен же полностью игнорировал направленный на него взгляд и уверенно копался в навигаторе, будто всю жизнь катался в рудбоевской тачке. - Отвезешь нас, ладно? Раз уж у нас с тобой дела. Какие-то. Ага? - Вань, ты охуел? Животное убери. - Не могу. Его укачивает в переносках. – Он оглянулся назад, дотянулся рукой до кота и ласково почесал за ухом. Гриша пожмурился, но вывернулся из-под ладони. Рудбою как-то не приходилось раньше возить в машине кошаков, и перспектива не радовала. – Хотя, если честно, я не очень верю, что его укачивает. Но наблевать из вредности он может. – Светло впервые с момента встречи посмотрел на Рудбоя, слегка улыбнулся и приподнял брови. – Ну что, мы едем? У меня еще свои дела есть вообще-то. Раздражение отдавалось каким-то приятным тягучим теплом в груди, привычным и знакомым. Любому другому человеку Рудбой посоветовал бы забирать котика и пиздовать нахер, но против Светло и его наглости у него иммунитета никогда не было и вряд ли уже когда-нибудь появится. - Если он нассыт или, не знаю, шерсти накидает, то… - То что? – Светло смотрел насмешливо, чуть прищурившись. – Выкинешь котика на проезжую часть? Не смеши меня, Рудбой. Ты же лапушка. Да и Гриша тебе руку откусит, если попробуешь его взять. – Коротко хохотнул, заметив направленный на себя хмурый взгляд. – Он отлично ведет себя в машине, релакс. Ваня только покачал головой, поражаясь чужой бесцеремонности, но кот действительно вел себя спокойно: никуда не забивался, не орал и не драл обивку. По крайней мере, пока. На языке вертелись всякие не очень разумные вопросы. Но интересоваться, с кем это Светло, в жизни не садившийся за руль, так часто катался на машине, что уверенно пользовался навигатором, а его кошак предпочитал заднее сиденье переноскам, было так себе идеей. Рудбой решил, что лучше сосредоточиться на дороге, чем лезть туда, куда не стоило. Проверив автоматически проложенный маршрут, он нахмурился, уточнил вбитый адрес и выразительно уставился на Фаллена. Тот совершенно безмятежно копался в своем телефоне и взгляд игнорировал. - Ваня, ты в себе? – Светло, так и не оторвавшись от гаджета, невнятно мотнул головой. – Да мы же сейчас все пробки соберем. Может, ты ножками, а? Быстрей получится. Загрузка на дороге 7 баллов. - Может, ты сам ножками, дядь? Сам позвонил, сам согласился нас с Гришенькой отвезти. А теперь мандишь. – Фаллен все так же колупался в телефоне, словно обсуждалось что-то совершенно незначительное и неинтересное. – Радуйся. Когда еще выпадет возможность покататься в такой чудной компании? - Вот уж действительно. Некоторое время не разговаривали, Светло убрал телефон, а теперь что-то тихо мурлыкал себе под нос. Рудбой поймал себя на мысли, что действительно… радовался компании и против воли улыбался. Последний раз они общались вот так, без обвинений и ссор, очень давно, и портить все, вываливая злосчастные фото, совершенно не хотелось. Так легко было представить, что они с Ванькой едут куда-то в свой обычный день, по каким-нибудь делам или за продуктами. Что можно сейчас протянуть ладонь и погладить голую коленку, неприкрытую джинсовыми шортами. Что потом они вместе придут домой и приготовят что-то перекусить или просто завалятся смотреть киношку, но вместо киношки будут долго лениво целоваться. Так легко было представить, что они вместе. Привычное “сам виноват” уже давно не болело так сильно, просто отдавало холодом в солнечном сплетении. В конце концов, злиться проще, чем страдать и рефлексировать. Рудбой крепче сжал руки на руле и посмотрел в сторону Светло. Тот расслабленно сидел, поджав под себя одну ногу, и задумчиво смотрел прямо на Ваню. Молчание из уютного становилось неловким. - Так почему ты переезжаешь? Снова сбегаешь с котом подмышкой и чьим-то разбитым сердечком в чемодане? – Рудбой даже сам слышал, что вопрос прозвучал нихуя не смешно, скорей горько. - Ха-ха. – Безэмоционально ответил Фаллен, сразу же теряя всю свою расслабленность. – А ты снова ненавязчиво пытаешься разузнать про мою личную жизнь? - Вежливость, Ваня. Слышал о таком? Пытаюсь поддержать разговор. - Вежливость? Это что-то вроде гайморита? Звучит отвратительно. Рудбой решил, что промолчать будет разумней. Лиговка ожидаемо стояла, машины двигались с черепашьей скоростью, а перспектива выслушивать всю дорогу, как Светло тренируется в остроумии, не особо привлекала. Пусть лучше вон почухивает своего котика, неудобно изогнувшись с переднего сиденья, а не язвит. Рудбой чуть сдвинул зеркало заднего вида, чтоб туда попадал Гриша, подставляющийся под поглаживания. Котик, конечно, был роскошный: с пушистыми щечками, крупными лапками и осознанием собственной охуенности на морде. Идеальная животина для Светло. Кстати о котиках. - Вань, а что с Кнопкой случилось? - Нихуя ты вспомнил. – Фаллен отвернулся от Гриши, посмотрел на Ваню как-то очень серьезно, почти грустно, отвернулся к окну. – Сдохла. Почти сразу после переезда, месяца через три. Или четыре. - Бля. Жалко. Болела? Или от тоски? - От тоски? Ох уж это твое самомнение, Иван. – Фаллен насмешливо фыркнул и продолжил пялиться в окно, будто стоящие в пробке тачки представляли собой очень интересное зрелище. – Я же не сдох от тоски, ей-то чего? Старенькая была. Я ее тогда возил к ветеринару, он сказал, что ей лет четырнадцать. Пришлось прощаться. Кнопку правда было жалко. Фактически она принадлежала не им, а хозяйке квартиры, то ли осталась от прежних жильцов, то ли случайно прибилась. Когда они въезжали в свою комнату, их сразу предупредили, что животное деть некуда, так что если ее соседство не устраивает – пусть выкидывают на улицу. Наверное, они тогда согласились бы жить в одном доме и с крокодилом, а уж от кошки тем более никто избавляться не стал. Кнопка была пиздатой: крошечной и очень ласковой. Она обожала сидеть на шкафах и книжных полках и пикировать оттуда на людей в самые неожиданные моменты. Рудбой ее любил, но Светло вообще души в ней не чаял, носился, как с ребенком, покупал вкусняшки на последние деньги и ожидаемо забрал с собой, когда съезжал. Хозяйка квартиры тогда пожала плечами в ответ на вопрос Рудбоя, мол, мне кошка не нужна, вот и разрешила забрать. Фаллен резко выдохнул, побарабанил ладонями по коленям и отвернулся от окна. Ваня ощущал его пристальный взгляд, но преувеличенно внимательно смотрел прямо перед собой. - Ностальгия – это пиздато, но, может, расскажешь, что ты хотел? Узнать, что случилось с кошкой, можно и по телефону. - Папочку видишь? С твоей стороны на панели лежит. Загляни. - Начало как в фильме про шпионов. – Светло взял папку, достал фото и некоторое время молча разглядывал. Какие-то откладывал сразу, некоторые – изучал дольше. – И что это? Ты решил сделать коллажик в честь какой-нибудь нашей годовщины? Сомнительный выбор контента. Или это новое направление в фотоискусстве? Всратые фото как отражение реальности? Он продолжил нести какую-то хуету, едко комментируя отдельные снимки и связанные с ними события. Жизненная позиция Вани Светло: когда ты нервничаешь, не замолкай ни на секунду. - Эти фото мне сегодня отдал Мирон. Получил он их от твоего Гнойного. Откуда они у Гнойного – в душе не ебу. - Ооо. Наконец-то неожиданный поворот сюжета. То-то я думаю, чего мне Славка вчера весь вечер названивал. Видимо, я его зря динамил. – Фаллен еще раз пересмотрел фото, сложил обратно и закинул папку на место. – Ну а от меня что нужно? - Нужно, чтобы это не всплыло на баттле. - Так я, Ванечка, ни с кем не баттлюсь. - Мирон просил передать, что он не будет поднимать эту тему. Если Гнойный не будет тоже. – От насмешливого “Ванечка” пробежали мурашки. Вот почему нельзя было встретиться по другому поводу? Встретиться, выпить, обсудить котиков? Блядство. - Какое ебаное благородство! Как же нам повезло с Мироном Яновичем, благодетелем нашим! Не заслуживаем мы его, не заслуживаем! Да, Вань? - Блядь! – Рудбой все-таки не выдержал и психанул, саданул кулаком по рулю. – Тебе обязательно сейчас выебываться??? Это не только мои фотки, если ты не заметил! - Да мне-то поебать, Вань. У меня-то есть работа, на которой я не свечу ебалом. Я не модный фотограф. Я не бэк-мс величайшего и прекраснейшего музыканта нашей эпохи. Выпилюсь из всех соцсеточек – и мне будет похую, что там и как. Пусть ебанашки веселятся в свое удовольствие. Светло говорил спокойно и чуть насмешливо, будто они обсуждали что-то рядовое и неинтересное, типа, стоит ли идти на новый фильм в кино или можно скачать его на торренте и глянуть дома. Он продолжал тарахтеть, высмеивая самого себя, Рудбоя и их прошлое, предлагая варианты, как продать эту историю получше – чтоб и весело, и выгодно. -… давай, Рудбой! Правда, замутим коллаж? Я запощу его с подписью “Знакомьтесь, друзья! Ваня Евстигнеев! Любовь всей моей жизни.” А ты репостнешь. Никто всерьез не воспримет, можешь мне поверить! Никто не верит, когда я говорю правду. Зато напишут про нас порно-фанфики. Станем с тобой по-настоящему популярными. “Надо проще относиться к себе, Ванечка. Смейся над собой сам, пока не начали смеяться другие. Охуенно работает.” Рудбой знал, что вся эта трескотня Светло – просто самозащита. Знал, но слушать насмешливый ехидный тон было неприятно. Почти больно. Тогда, в прошлой жизни, у него был универсальный способ прекращения Ваниной разговорной ебаназии: удерживая ладонью затылок, прижаться губами к губам, сильно толкнуться языком, и выдохнуть короткое: “Вань, умолкни.” Срабатывало на отлично. Возможно, стоило попробовать и сейчас, но как заново собирать после этого себя по кускам – хуй знает. - Хватит, Вань. Пожалуйста. – Честность на Светло тоже действовала. Жаль, Рудбой понял это слишком поздно. – Я не хочу, чтобы в это кто-то лез. Фаллен замолчал на полуслове, посмотрел внимательно и грустно, что совсем не вязалось с шутовским тоном, и пожал плечами, мол, хватит – так хватит. Он потянулся к радио, и по салону разнесся раздражающе бодрый голос, рекламирующий горящие туры в Турцию. Машины двинулись бодрее, будто только и ждали, когда они разберутся с фотографиями, пробка вроде бы рассосалась. Светло начал подпевать радио, внаглую отхлебывая рудбоевский энергетик. Гриша на заднем сиденье уютно дремал: людские проблемы его не касались. Дальше ехали почти не разговаривая, только изредка комментировали музыку и вяло обменивались колкостями. Ощущение грядущего пиздеца Рудбоя отпустило, оставив после себя робкую пока надежду, что все еще можно хоть как-то исправить.
