4.
4 февраля 2018 г., 12:39
Август 2017
Время тянулось раздражающе медленно. Рудбою казалось, что он уже проторчал в этой чертовой комнатке часа два, хотя на деле прошло двадцать три минуты. Да, он засекал. И сколько еще ждать баттла Мирона – хуй знает. Может, полчаса, может час, может, больше. Был бы он в родной Семнашке, уже нашел бы себе примерно тысячу и одно дело, но в блядской “Опере” варианта оставалось три: светить ебалом в зале, накидываться у бара и сидеть тут. К огромному собственному сожалению, бар он отмел сразу, потому что приехал на тачке и бросать ее здесь не собирался, да и Мирона домой будет лучше отвезти самому. В зале же толпилась адская прорва неадеквата, свежего воздуха не хватало совсем, а тот баттл, четыре минуты которого Рудбой успел послушать, звучал уныло и натужно. А еще где-то там в зале, в компании своих чеканутых дружков тусил Ваня Светло. Признаваться кому-то, что он попросту прятался, было капельку стыдно, так что Рудбой придумал отличную легенду, и теперь торчал тут и скучал. Ему всегда с трудом давалось бездействие и ожидание, а уж сейчас, в нервном ожидании и волнении за Мирона, и подавно. Он в третий раз пролистал ленту инстаграмма, промотал контакты в мессенджерах, залип на пять минут в бессмысленной игрушке, но отвлечься так и не удалось. Твиттер тоже не помогал. В рекомендациях для подписки зачем-то висел Гнойный, и Ваня на автомате ткнул в его профиль и немного пролистал. Ебаназия, бред, чушь, невыкупаемая херь, такие же ебанутые ретвитты. Он почти закрыл страницу, когда взгляд зацепился за знакомый ник. Блядь. Прячься – не прячься, Фаллен тебя найдет. Ваня поборолся с собой буквально пару секунд и все же зашел в профиль с каким-то странным хером на аватарке. Твиттер был полон восхитительной бессмысленной поебени. Рудбой на автомате листал твитты вниз, последние пестрели раздражающим капсом, более ранние – нормальным шрифтом. @for_fallen_mc 31 июл. 2017 г. приятная сука очень очень очень ждет опытного кинолога с приятным голосом и отсутствием материальных проблем на местах Блядь. Чуть телефон не выскользнул из рук, когда Ваня увидел дату твитта. Светло написал это в тот же день, что они виделись. Точнее не в день, а глубокой ночью. Рудбой мог представить до малейших деталей, как после переезда Ванька допоздна слонялся по непривычному дому, перекладывал вещи с места на место, разговаривал с котом, потом долго ворочался в постели, копался в телефоне, ходил отлить и на кухню за водичкой. Иррационально хотелось думать, что твиттнул Светло, вспоминая об их встрече и проматывая все сказанное друг другу. Он в душе не ебал, что подразумевалось под твиттом, но от него почему-то веяло тоской и ностальгией. Стоило остановиться прямо сейчас, закрыть твиттер и все-таки выйти в зал, найти Мирона, а еще лучше – свалить отсюда к хуям. Но пальцы сами проматывали сообщения вниз, глаза пробегали по написанному. От особо ебанутых строчек он против воли улыбался, просто не мог с собой ничего поделать: Ванечка был таким Ванечкой, безумным и притягательным, ироничным и пизданутым на всю голову. Ваня легко мог представить даже интонации, с которыми Светло зачитывал вслух очередной шедевр перед тем, как закинуть его в сеть. Пальцы чуть дрожали, проскальзывая по экрану. В груди зрело глухое разочарование, что в жизни Фаллена МС, пишущего все эти едкие и смешные твитты, Рудбою совершенно не осталось места. Что все свои шуточки он пробует на ком-то другом, смеется своим громким звенящим смехом с другими людьми. Что он, Фаллен МС, живет себе отлично, в то время как Рудбой барахтается в тоске по утраченному, лишь изредка выплывая на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Он почти решился закрыть приложение, может даже удалить на время твиттер из телефона, когда его взгляд зацепился за выбивающиеся из текста английские буквы. @for_fallen_mc 13 июл. 2017 г. ставь лайк, если тебя лишили девственности под Green Day В лицо словно кипятком плеснули, а сердце забилось часто-часто. Блядь. Ну какого хуя. Нашел себе доказательства, что не только у тебя не отболело до конца? Молодец. Пять баллов, тащи зачетку. Он заблокировал телефон трясущимися пальцами, спрятал его в карман, чтобы не было желания ебануть о стену. Тринадцатое июля. Технически, никто из них тогда уже не был девственником, но… в некотором смысле – определенно. Ну зачем же так, Ванечка? Будто это просто одна из тысячи ебанутых шутеек, а не что-то личное и важное? На тот момент они уже общались что-то около месяца, перезванивались-переписывались и много вместе шатались по Питеру. От Светло – миниатюрного, красивого, язвительного и застенчивого – вело нещадно. В нем потрясающе смешивался едкий цинизм и мягкость, начитанность и непосредственность. А еще он не разрешал себя фотографировать, уворачиваясь от объектива и пряча в ладонях лицо, и от этого Ваня почему-то совершенно терял голову. Светло красиво собирал брови домиком, кривил губы, вкусно курил и смешно шутил, высмеивая рудбоевские взгляды на мир и прозвище. Он стал каким-то ебучим абсолютом в Ваниной системе координат, точкой недостижимого максимума, которая каким-то чудом оказалась близко – только руку протяни. Светло смущался, неловко ерзал под обожающими взглядами, но высоко задирал нос и лучисто улыбался в ответ на знаки внимания вроде ведерка малины или блестящего воздушного шара. Рудбой таскался за ним, чуть ли не капая слюной, эмоции хлестали через край, и все, чего тогда хотелось, - положить мир к Ванечкиным ногам и добиться хоть намека на взаимность. И когда Светло сам первым подался вперед, коротко прижался кисло-сладкими малиновыми губами, казалось, что весь мир перевернулся, что теперь никогда ничего не будет так, как прежде. Ваня тогда ощущал себя почти-Суперменом, способным на любые подвиги. Если бы Рудбоя попросили описать тот день, тринадцатое июля, он бы не нашел красивых и правильных слов, потому что только в книжках и тупых кино это красиво и правильно. А на деле все произошло очень неловко и немного глупо, но до сих пор вспоминалось как ебаное волшебство. Светло тогда скинул сообщение “Сосед до конца лета съебал на малую родину. Придешь?”, и Ваня бежал к нему чуть ли не бегом. Соскучился за два дня, которые не виделись. Блядский Green Day орал за стенкой, перекрикивая скрип неудобной общажной кровати и сдавленные стоны. Как все началось, кто подался первым, - Рудбой сейчас уже не мог сказать, помнил только, как боялся облажаться и сделать что-то не то. Как боялся лишний раз двинуться и шевельнуться, и как одуряющее чувство счастья перехлестывало все остальное. И как Ванечка смотрел почти черными, шальными, масляно блестящими глазами, и хватал воздух открытым ртом, и больно впивался пальцами в плечи. Потом лежали, тесно прижавшись друг к другу, разговаривали почему-то шепотом, лениво медленно целовались. Green Day все так же басил из соседней комнаты, но на удивление не раздражал. Светло тогда признался, что через три дня улетает в Хабаровск. У Рудбоя почти случилась паническая атака, пока до него не дошло, что тот не насовсем улетает, а только на месяц, увидеться с родителями. Ванечка необидно смеялся над его впечатлительностью, ластился и болтал на отвлеченные темы, пытаясь разрядить обстановку. Вернулся из Хабаровска он, кстати, не через месяц, а через четырнадцать дней. Соскучился. Спустя несколько месяцев, когда уже жили вместе и совсем перестали стесняться, когда научились заниматься друг с другом любовью и могли смело шутить на эту тему, они как-то два часа с хохотом переслушивали антологию и всякие “The best hits of Green Day”, но так и не нашли “ту самую песню”. В итоге Светло веско заключил, что “вся эта поебень на один мотив, придется поработать под каждый бест хит, снимай штаны, Иван”. Ну а Рудбой никогда не умел ему отказывать, если честно. Циничное “лишили девственности” не имело ничего общего с его воспоминаниями, не имело ничего общего с его Ванечкой и скрипучей односпальной кроватью. Это был просто очередной твитт, чтоб повеселить аудиторию, чтобы добавить еще каплю в чудаковатый образ Фаллена МС, и вряд ли хоть кому-то пришло в голову, что тут есть что-то личное. Что ж, Светло всегда легче давалось избавление от ненужных воспоминаний, ненужной сентиментальности и ненужных людей, чем самому Ване. Рудбой с силой растер ладонями лицо, чтобы хоть как-то прийти в себя. Может, стоило все же догулять до бара, и хуй с ней, с тачкой. Все равно рано или поздно они сегодня встретятся, так какой смысл оттягивать неизбежное. Дверь в комнату распахнулась и с громким стуком ударилась о стенку. Мирон переговаривался с Марком, на ходу стягивая футболку. Потом тщательно осмотрел рубашку, которую чуть раньше оставил тут висеть на спинке стула, чтобы не измять, и обернулся к Рудбою. Появление Мирона чуть отрезвило: устроил тут, блядь, страдашки семиклассницы. Не для этого собрались, в конце концов. Окси выглядел… не очень здОрово. Суетился. Нервничал. Беспокоился. - Ну что, господа секунданты, готовы? Вань, вы с Марком идите пока в зал. Я настроюсь и выйду. Дайте мне десять минут. Наверное, нужно было как-то подбодрить, произнести вдохновляющую речь или что-то такое, но слов не находилось. Ваня просто подошел к Мирону, крепко обнял и шепнул: “Я буду рядом”. В зале Рудбой появился, уже натянув на ебало улыбочку и спрятав глаза за темными очками. К нему кто-то подходил здороваться, что-то говорили, Рикка его двигал туда-сюда, то правее, то левее, пытаясь выставить кадр получше. Светло ожидаемо стоял напротив, почти глаза в глаза. Рудбой старательно не смотрел в ту сторону, отворачивался то к Рикке, то к Марку, лишь бы не пялиться. Успеется еще. Рудбой вяло порадовался, что додумался прийти в темных линзах, а не в обычных стеклах, как Фаллен: это создавало хоть какую-то иллюзию защищенности. В кармане зажужжал телефон. Гаджеты вообще надо было отключать, но снимать пока не начали, Мирон еще не вышел, да и Рестор с Чейни где-то гуляли, так что Ваня решил проверить, кому он там понадобился. “Лицо попроще сделай. Не будет Слава ничего говорить” Даже не думая отвечать, он спрятал телефон, но на Светло все-таки посмотрел, не удержался. Тот серьезно разглядывал Ваню и хмурил брови, слегка кивнул и начал что-то печатать в телефоне. В кармане ожидаемо завибрировало. Рудбой решил игнорировать. Нахуй. Но Светло не сдавался, он даже отдал кому-то свое пиво, чтобы печатать двумя руками. Ваня раздраженно выдохнул и полез за телефоном. “Ебало такое, будто кто-то умер” “Не говори, что твой босс решил сбежать” “Серьезно. У тебя все ок?” “И что за пиздец у тебя на голове? Ты из-за отстойной прически сегодня хмурая тучка?” “Не расстраивайся, ты всегда можешь побриться налысо. У вас же любят лысых” “Твое хмурое ебало портит мне настроение, Ваня. Я буду строчить всякую хуету, пока ты не расслабишься” Вот же гаденыш. Ваня просто не мог с собой ничего поделать, уголки губ предательски дернулись вверх. Он преувеличенно бодро улыбнулся Марку, стараясь больше не смотреть в сторону Светло, отправил короткое “доволен?” и отключил телефон. - Ваня, телефон убирай! Предупреждал же! – В центр полукруга вышел Чейни, серьезно посмотрел на Фаллена. – Давай-давай, убирай. Пятиминутная готовность! - Да ладно, я же просто прямой эфирчик запилить хотел! Нельзя, да?! Ебать, какие вы скучные. – По толпе пролетели смешки. Сам баттл Ваня не запомнил совсем. У него ныла спина и стреляло в шее, ему хотелось покурить, посидеть, а еще лучше – полежать, но главное, чтобы подальше отсюда. Он выныривал из вязкой, душной атмосферы, только когда Мирон протягивал руку за водой, на это инстинктов хватало. Однажды сердце предательски пропустило удар – на строчке про Фаллена и случайные половые связи, конечно же. Секундная злость на Мирона вспыхнула и тут же погасла, текст пошел дальше, толпа отвлеклась. Ваня сдался, посмотрел на Светло – можно было оправдаться упоминанием в баттле, все же смотрели, правда? Тот что-то кому-то возмущенно говорил, смешно жестикулируя, перекладывая стакан из одной руки в другую. И смотрел прямо на Рудбоя. И улыбался, искренне и немного грустно. Слегка отсалютовал пивом и отвел взгляд, снова обратил все свое внимание на Гнойного. Наверное, его действительно интересовало происходящее. Столкнулись у бара. Светло уже отходил от стойки, держа в руках два пластиковых красных стакана, и чуть не врезался в Ваню, притормозив в последний момент. Он выглянул в зал, Рудбою за спину, поставил стаканы обратно на стойку и скрестил руки на груди. - Ну привет. – Светло был уже без толстовки и кепки, зато так и не снял очки. Он их аккуратно поправил, еще раз выглянул в зал, будто проверяя, не видно ли его за чужой спиной. - Виделись вроде. - Ты в норме? Рудбой просто устало кивнул в ответ. Разговаривать не хотелось. По-хорошему, стоило поскорей сваливать отсюда, прихватив с собой Мирона, но у того, как обычно, были свои планы, а оставить друга одного он не мог. Светло смотрел внимательно, будто пытаясь что-то разглядеть в Ванином лице, а потом просто потянул на себя его очки. Рудбой попытался увернуться от пристального взгляда, но Светло удержал его за подбородок прохладными пальцами. - Что у тебя стряслось? Я бы решил, что это из-за проеба некоторых. Если бы ты не дремал весь баттл. Непохоже, что тебя он особо волновал. - Ничего нового у меня не стряслось. – Рудбой осторожно взял Светло за запястье, убирая его пальцы со своего лица. Не удержался, погладил по внутренней стороне ладони. – Все нормально, Ванечка. Скучаю просто. Очень. – Светло открыл рот, собираясь что-то сказать, но Ваня отрицательно качнул головой, выпустил его руку. – Не надо, ладно? Мне нужно идти, верни очки. Светло некоторое время смотрел, немного щурясь, скользил взглядом. Затем коротко кивнул и аккуратно надел очки обратно. Рудбой почти отстранился, когда почувствовал на щеках ласковые, почти невесомые касания. Пальцы прошлись по подбородку, подушечка большого на доли секунды остановилась на нижней губе. Больше всего сейчас хотелось качнуться вперед, обнять, прижать к себе, спрятаться где-то вдвоем и перестать уже убегать друг от друга, поганя жизнь и себе, и другим. - Опять ты со мной весь нараспашку. Нельзя так, Вань. Мы встретимся и поговорим, да? – Непривычно серьезный Светло, почти его Ванечка, тот, родной и знакомый, говорил злым и ласковым шепотом, смотрел прямым тяжелым взглядом. – Позже. Не сейчас. Мне тоже нужно идти. – Он развернулся к стойке, подхватил стаканы и ушел вглубь зала. Он хотел сказать “только не убегай больше”, но не успел. Щеки, скулы, подбородок, губы – все это горело, будто Ваня пересидел на солнце. Кровь громко стучала в висках, а кончики пальцев покалывало. Он наконец-то – вдруг и неожиданно – почувствовал себя таким живым, что даже голова закружилась. И впервые за пять лет пришла мысль, что, может, это не Ванечка слишком старательно от него убегал, а просто он, Рудбой, недостаточно старательно его догонял?
