8.
4 марта 2018 г., 22:20
Январь 2018
Спать хотелось адски. Ваня вырубился в самолете, как только сел, но четырех часов сна явно не хватило. Последние сутки в Омске выдались ебанистическими. Почему-то и одиночное выступление далось тяжелей, чем посреди тура, и бухать особо не хотелось, но все-таки последний концерт, пришлось держать марку. Хорошо, что всеобщие силы были брошены на то, чтобы Диз перестал стоять на ногах, пока Рудбой расслаблялся, лениво накидывался и залипал в телефоне. Мирон всеми силами развлекал забугорного гостя, но все-таки выбрал минутку, чтобы убедиться, что у Вани все хорошо. Он рухнул рядышком на диван, привалился жарким боком и устало уложил голову на плечо. – Ты вообще сегодня тихий, все нормально? – Охуенно. Не верится, что тур откатали, да? – Ага. – Мирон поднял голову, подогнул под себя ногу и развернулся корпусом к Рудбою. На удивление выглядел совсем не пьяным, хотя выпил уже прилично. – Я спросить хотел. – Дождался Ваниного кивка, помолчал, словно подбирая слова. – У вас все нормально? Ну… ты знаешь. – У нас? У нас – с Ваней? – Мирон скривился, но согласно мотнул головой. – Да. Все круто. – Мне просто донесли кое-что. – Заметив, что Рудбой сразу напрягся, примирительно выставил перед собой ладонь. – Расслабься, ладно? Я не собираюсь лезть. Но должен сказать. – Окси замолчал, набрал воздуха и быстро выпалил. – Он записал на тебя дисс. Рудбой всеми силами пытался не ржать. Мирон выглядел таким обеспокоенным, даже капельку расстроенным, что смеяться над ним казалось кощунством. Выпив, он обычно терял свою собранность и отстраненность, становился искренним и капельку смешным. Ваня прекрасно знал про дисс, не слушал еще, правда. Вчера получил только короткое голосовое сообщение c маленьким кусочком “пошел нахуй, рэпер Охра”. Он подозревал, что просто кто-то донес до Мирона сплетню, наверняка какая-нибудь сердобольная фанатка, а тот на всякий случай разволновался и срочно решил спасать Ванины честь и достоинство. – Я в курсе. – Да? – Мирон хмурился и видимо, что-то тщательно обдумывал. – Я подумал, что вы поругались, и он… Ладно. Раз у вас все согласовано, может, ты на него тогда тоже запишешь? Отличный повод выпустить трек. – Хорошая попытка, но отъебись. – Рудбой засмеялся, приобнял Окси за плечи, слегка потерся лбом о лоб. – У нас правда все отлично. – Окей. – Мирон похлопал Ваню по колену, встал и уже двинулся к столу, где Диз шумно вопрошал “Where is my bro? Where is Aааааxy?” и смешно вертел головой, но в последний момент притормозил. – Я все равно не в восторге, ты знаешь. Твой Фаллен мне совсем не нравится. – Поверь, ты ему тоже, он переживет. – Рудбой успокаивающе улыбнулся, кивнул в сторону стола. – Иди, тебя там потеряли. Несмотря на тщательные попытки увильнуть от всеобщего веселья, Ваня, конечно, в итоге тоже угорел со всеми. На ногах тогда были больше суток, благополучно пропустили свой вылет из Омска и упились просто в слюни. Короткий сон в самолете не сильно помог, и вот сейчас, в такси, Рудбой всеми силами пытался не отключиться. Он решил не звонить, потому что на часах было уже почти пять утра, только скинул сообщение из аэропорта, но ответ так и не пришел. От мысли поехать сейчас в пустую одинокую квартиру Рудбоя почти передернуло. К Ваньке хотелось дико. Вроде и виделись совсем недавно, но успел соскучиться. Ключи ему Ваня смущенно выдал пару недель назад со словами “вдруг Гришу некому будет покормить, если я куда-нибудь уеду”. Рудбой ключи взял, конечно, но пока не пользовался, все-таки кроме Светло там жили и другие люди. С Гнойным за все это время они пересеклись только пару раз и как-то уж совсем мельком, а вот с Мишей почти поладили. Тот оказался забавным чуваком, спокойным и добродушным, который отнесся к их с Ванькой воссоединению философски. Просто однажды сказал: “Не обижай его, Фаллен клевый, когда счастливый”, и все. Ваня все-таки задремал. Проснувшись от того, что водитель тряс его за плечо, расплатился, подхватил сумку и ноут, и двинулся к знакомому подъезду. Открыть замок удалось попытки с третьей, все никак не попадал ключом. В прихожей его встречал Гриша, сверкая в полумраке круглыми большими глазами. Рудбой захлопнул дверь, присел на корточки и похлопал себя по колену, подзывая кота. Тот подошел, потерся о руку и помурчал. Гриша принял его не очень давно, начал даваться на ручки от силы недели две как. До этого демонстративно поворачивался мохнатой задницей в ответ на все кис-кис-кис Рудбоя, а стоило им с Ваней начать целоваться, усаживался в ногах и противно мяукал. Но вот, сменил гнев на милость, котяра. Теперь вроде как даже радуется. Ваня скинул обувь, даже не пытаясь поставить ее аккуратно, повесил на вешалку куртку и прошел в комнату. Спальню тускло освещал тихо гудящий работающий компьютер. Ванька спал почти поперек кровати, ногами и туловищем на своей половине, а головой на подушке Рудбоя. Из-под одеяла торчали полосатые теплые носки. Евстигнеев собирался просто тихонько залечь под теплый бок и не будить Светло, но споткнулся о какую-то коробку, стоящую на проходе. Ваня завозился от грохота, зашевелился и резко сел на кровати. Он несколько раз сонно моргнул, сфокусировал на Рудбое взгляд и расплылся в довольной улыбке. Завернувшись в одеяло так, что снаружи осталась торчать только макушка, Светло сполз с постели и, спотыкаясь, пошел навстречу. Рудбой подхватил его, обнял, прижал к себе. Запустил руки под одеяло, чтобы прижаться поближе. – Привет. – Привет. Не хотел тебя будить. – Похуй. – Светло немного выбрался из своего теплого кокона, потянулся мягким, сонным поцелуем. Он был весь встрепанный со сна, со следами от подушки на правой щеке. Такой домашний, уютный. Охуенный. – Устал? – Вообще на ногах не стою. Я, кажется, до сих пор пьяный. Ванька потянул его за собой, мягко толкнул на кровать. Рудбой вытянулся во весь рост и блаженно выдохнул. Потянулся и сквозь зубы застонал из-за прострелившей поясницу боли. – Что, напрыгался, кузнечик? – Светло, отложивший одеяло и теперь зябко ежившийся из-за прохладного воздуха, деловито стягивал с него носки. – В следующий тур поедешь с поясом из собачьей шерсти, старичок. Намазать спину? – Не надо меня ничем мазать, уже отпустило. – Рудбой лег повыше, нашел удобное положение и похлопал по кровати рядом с собой ладонью. – Иди ко мне уже. Соскучился, пиздец. – Как все прошло? Нормально? – Светло лег рядом, прижался голым боком, запустил Ване холодные ладони под футболку. – Да. – Рудбой немного развернулся, чтобы лицом к лицу, тронул скулы, губы поцелуем. – Только Мирон расстроился, что ты на меня дисс записал. – Почему на тебя? – Светло отстранился, оторвался от поцелуя и удивленно посмотрел на Ваню. Он немного раскраснелся, у него всегда румянец быстро расползался по щекам. Рудбой залип, засмотрелся. – Не на тебя, а на Охру. – Это все меняет, да. – Евстигнеев засмеялся, снова поцеловал. Он сам не заметил, как завелся, углубил поцелуй. Близость Светло сладко кружила голову, уже и спать не очень-то и хотелось. – Кто-то жаловался, что устал. – Ваня тяжело выдыхал Рудбою в губы, скользил ладонями по животу, задевая пояс штанов, но не опускался ниже. – Соскучился сильней, чем устал. – Евстигнеев попытался подняться, перехватить инициативу, но Ваня уперся ему ладонями в грудь, уложил обратно. – Лежи и получай удовольствие, пока я добрый. Возбуждение было не выматывающим, а томным, ласковым. Рудбой плавился от нежности, от разрывающей любви. Ваня смотрел на него счастливыми, сверкающими даже в полумраке глазами. Улыбался так искренне и ярко, что сердцу в груди становилось тесно. Светло подцепил его штаны, белье, потянул их вниз, сам спустился. От прохлады пробежали мурашки, но под чужими прикосновениями кожа полыхала от жара. Ваня прошелся по животу влажными щекотными поцелуями и сразу, не дразнясь, насадился ртом. Он двигался быстро, не очень глубоко, но этого было достаточно, чтобы у Рудбоя срывало тормоза. Он не пытался сдерживаться, громко стонал, только старался не сильно подаваться бедрами вверх. Светло сам постанывал, двигал в такт рукой у себя в паху. Он смотрел на Евстигнеева, не отрываясь, держал своим взглядом, жадным и горящим. Рудбой почувствовал, что падает, тонет в наслаждении. Попытался отстранить Ваню, мягко потянув за волосы, но тот только сдавленно промычал, насадился глубже, быстрее задвигал рукой в паху. Рудбой пытался отдышаться от мягкого, легкого оргазма. Тело было невесомым, а голова пустая, снова начало клонить в сон. Он потянул Ваню на себя, тоже расслабленного и вялого, увлек в поцелуй. Собственный вкус на любимых губах уже давно не смущал, казался правильным. Светло сыто жмурился и почти урчал в поцелуй. Улыбался до ямочек на щеках. – Перевожу тебя на фруктовую диету. – Рудбой недовольно простонал, когда Ваня отстранился, чтобы отпить из стоящей на тумбочке чашки. Он поморщился и вытерся каким-то полотенцем, вернулся Евстигнееву под бок. – Мне надо извиниться? – Завтра извинишься. – Я тебя завтра из кровати не выпущу, совсем. – Рудбой снова полез целоваться. Руки казались неподъемными, тяжелыми, но он просто не мог перестать трогать, гладить Ваню, обнимать. – Люблю тебя. – Еще бы не любил. – Светло смущенно отвел глаза, отвернулся, потянул на них одеяло. – И я. Но завтра не получится, мне вещи собирать надо. – Какие, блядь, вещи? – Рудбой как-то неожиданно перепугался, уже почти начал вставать, но Ваня закинул на него ногу, притерся поближе и тихо хохотнул. – Мы отсюда съезжаем, вчера хозяин в край ебанулся и заломил цену на десятку сверху. А ты и так видишь, какая здесь помойка. До февраля надо съехать. А Слава на морях, так что его шмотье тоже мне паковать надо. – И куда? – Да хуй знает. Наверное, со Славой пока поживем там, откуда его съехали. – Светло громко зевнул, зарылся в одеяло поглубже, довольно выдохнул. – Спи уже, а. – Может, не со Славой? Может, со мной? – Рудбой ляпнул, не думая, просто инстинктивно. А уже когда сказал, сам понял, как было бы охуенно. Не таскаться друг к другу через полгорода, не засыпать без Вани, не просыпаться в одинокой, пустой квартире. Ехать домой, зная, что тебя там ждут. – Ты ебанулся? – Светло привстал, смотрел встревоженно и хмуро. – Ваня, мы… – Ты не хочешь? Или просто опять паникуешь? – Рудбой пытался успокоить, поглаживал по острым лопаткам, поднимался до волос на затылке, снова опускался вниз. – Я не знаю. – Ваня лег обратно, он все еще был напряжен, но, казалось, начал успокаиваться. – Хочу. Наверное, хочу. – Тогда, не вижу проблемы. – Вот так вот просто? – А нахуя придумывать проблему, когда ее нет, Вань? – Рудбой сам поражался своей уверенности, но понимал, что сделает все возможное и невозможное, но не даст им друг друга потерять снова. – А как же вся эта хуйня про то, что в одну реку нельзя войти дважды? – Светло наконец-то отпустило. Он мягко прикусил Ване местечко между шеей и плечом и потом уткнулся туда холодным носом. – Можно подумать, мы из этой реки когда-то выходили. Давай спать, а? Рудбой поправил одеяло так, что у Вани из-под него ничего не торчало, потом наконец-то прикрыл глаза. Переезд, это, конечно, пиздец. В голове крутился примерно миллиард возможных проблем и проблемок, которые придется решать. И с хозяйкой квартиры как-то договариваться из-за Гришеньки. И нужно будет придумать, куда поставить второй комп. Умудриться не устраивать из этого новость тысячелетия, но и сообщить всем важным и дорогим людям. И прочее, прочее. Да, будет непросто снова притираться и подстраиваться друг к другу, учиться сосуществовать в одном пространстве, но это все не пугало. Он точно знал, что оно того стоит. Пока его Ванька рядом, пока они заодно – ничего не страшно. А если и страшно, то бояться вместе они уже, кажется, научились.
