Альманах цвета гейнсборо

• PG-13; • ООС, AU, Hurt/comfort, немного Мистика; • 2001 год │Малфой-мэнор, Уилтшир, Англия.

•••

— Тори! Астория, милая, где ты? — Драко медленно ступал по ковровому покрытию, что щедро устилало каждый миллиметр коридоров величественного Малфой-мэнора. С приходом осени его больная жена всё чаще и чаще пропадала из поля зрения, заставляя юного аристократа нервничать и обходить всё поместье по несколько раз в попытках найти новое укрытие супруги. В болезни Астории юноша винил себя: если бы он раньше начал присматриваться к симптомам, то, возможно, мог купировать это психическое расстройство только на грани его становления. Буквально через месяц после свадьбы Астория начала проявлять замкнутость, пассивность, а также полнейшее безразличие к происходящему вокруг. Эти симптомы должны были напрячь Драко, но молодой человек списал всё на банальный, чуть запоздавший страх перед семейной жизнью. Малфой поистине забеспокоился лишь тогда, когда Астория начала нести различный бессвязный бред, пугаться каждого шороха и заявлять, что «эта девчонка» не даёт им спокойно жить. Вот тогда уже юноша и вызвал колдомедиков, которые диагностировали неутешительный диагноз — шизофрения. Они прописали какие-то успокоительные зелья и бальзамы, но в ответ на прямой вопрос от Малфоя: «Вылечится ли моя жена?», — лишь разводили руками. Драко Малфой обошёл уже весь второй этаж, распахивая дверь за дверью, но не находя ни в одной из комнат своей жены. Спустившись на первый этаж, юноша не оставил своих попыток отыскать супругу. Шаг за шагом он всё сильнее углублялся в лабиринты западных коридоров, не прекращая открывать рассохшиеся от старости и сухого воздуха двери и звать девушку по имени. Когда молодой человек достиг седьмой от кухни двери — раньше Драко никогда так далеко не заходил — и распахнул её, юношу удивил открывшийся вид: помещение было выкрашено в голубинные оттенки, вот только краска свисала со стен рваными лоскутами, оголяя серый бетон; пол был устлан каменной пылью, словно в этом месте когда-то были разбиты огромные песочные часы, задетые рукой нерадивого зеваки; комнату заливал свет, проникающий сквозь неплотно заделанное окно, выходящее, по всей видимости, в сад. — Астория, ты здесь? — Малфой переступил через порог, и грязный бетонный пол тут же отозвался приглушённым хрустом, будто первый снег, выпавший в минусовую температуру, по обыкновению так жизнерадостно скрипящий под подошвами. Вот только в этом месте жизнерадостностью даже не «пахло» — напротив, всё помещение будто излучало какой-то неведомый холод, окутывающий тело и сознание незваного гостя невидимой паутиной, вызывающей идиосинкразию к данному месту. — Убирайся! Я не хочу тебя видеть! — звонкий напуганный голос, грозящий сорваться и передать бразды правления истерике, оповестил юношу о том, что он сделал правильный выбор и всё-таки отыскал Асторию. — Милая, но ведь это я. Не бойся, выйди ко мне, — Драко осторожно продвигался вглубь комнаты, осматриваясь по сторонам, пока не заметил свою жену — она стояла в углу у окна и с такой силой вжималась в стену, будто хотела раствориться в ней. — Зачем ты привёл её в наш дом? — бывшая носительница фамилии Гринграсс вздрогнула всем телом, с ужасом глядя за плечо Малфоя. На её глазах начали образовываться слёзы, ладони сжались в кулаки так, что побелели пальцы, а нижняя губа девушки предательски задрожала. — О чём ты говоришь? Здесь никого нет, — Драко даже обернулся, чтобы удостовериться в произнесённых им словах, и, разумеется, никого позади себя не обнаружил. По видению больного ума Астории дела обстояли совсем иначе — за спиной Малфоя стояла и широко улыбалась Гермиона Грейнджер. В её глазах плясали бесенята, нос был горделиво задран, а на лице застыла гримаса отвращения к Астории. Весь внешний вид Гермионы буквально кричал: «Что, выкусила, надменная сука? Я же говорила, что он будет моим!», — и это пугало Асторию настолько, что той пришлось закрыть глаза, для верности заслоняясь от реального мира ещё и с помощью ладоней. Но и этот небольшой трюк не помог больной аристократке спрятаться от проблемы, которая прочно поселилась у неё в голове. Сквозь плотно закрытые веки она всё равно видела, как бывшая гриффиндорка заключает в кольцо своих рук Драко, как её губы касаются его шеи и перемещаются выше, чтобы позволить жемчужным зубам захватить в плен мочку уха молодого человека, как, не стесняясь, прямо на глазах у Астории Гермиона впивается в губы Малфоя требовательным поцелуем, вовлекает его в водоворот страсти, не забывая с плохо прикрытой гордостью посматривать на законную супругу светловолосого слизеринца. — Как тебе это нравится, чистокровная дрянь? Увиденное приносит тебе наслаждение? — Грейнджер подошла почти вплотную к миссис Малфой, с силой пытаясь оторвать руки от лица девушки, заставляя посмотреть на себя. — Неужели ты думала, что, женившись на тебе, Драко перестанет быть моим? Неужели предполагала, что это безвкусное гротескное кольцо на твоём безымянном пальце сможет хоть что-то изменить? Сможет перечеркнуть всё, что между нами с ним было? Он до сих пор любит меня, а не тебя. Астория чувствовала, как цепкие пальцы с силой сжимались на её запястьях, отчего девушка вскрикнула и широко раскрыла глаза. Перед ней стоял лишь Драко: — Тори, приди в себя, пожалуйста, — он внимательно всматривался в глубокие голубые глаза жены, словно пытаясь наладить с ней контакт. — Куда она делась? — миссис Малфой осоловело несколько раз моргнула, фокусируясь на лице своего мужа. — Кто — она? — Грязнокровка Грейнджер. — Её никогда здесь не было, милая. Тебе показалось. Пойдём, я провожу тебя в спальню, — Драко окинул жену взглядом полным тревоги, делая в мозгу небольшую пометку о том, что дозу успокоительных зелий, что принимает его жена, следует увеличить. Астория лишь кивнула и позволила увести себя из этого Мерлином забытого помещения, периферией зрения замечая, как Гермиона едва уловимой тенью вышла из-за угла, улыбнулась той самой холодной широкой улыбкой и растворилась в спёртом воздухе комнаты, подобно Чеширскому Коту. Астория Малфой не была сумасшедшей, просто её реальность отличалась от общепринятой.* В её реальности присутствовала Гермиона Грейнджер, погибшая на войне несколько лет назад, но сохранившаяся в памяти юной аристократки.

•••

* — перефразированная цитата из «Алисы в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла