Альманах цвета гейнсборо

• PG-13; • ООС, AU, Мистика, Ангст, Драма и кто-то решит, что я малька богохульничаю; • 1998 год │ госпиталь святой Марии Вифлеемской, Лондон, Англия.

•••

— Люси, пускай он больше не приходит. — Кто — он, Гермиона? — Драко. — Твой друг Гарри говорил, что Драко мёртв. Он не может к тебе приходить. Ты опять видишь его? Я позову врача. — Не надо. — Тебе станет лучше, я обещаю. Но лучше не становится. Доктор Джонс привычным движением руки вкалывает Гермионе галоперидол, произносит несколько ободряющих слов и выходит из её небольшой комнатки в госпитале святой Марии Вифлеемской, оставляя девушку в состоянии сонливости и умиротворения. Грейнджер часто проворачивает этот трюк с откровениями относительно своих галлюцинаций, не зная, почему не может остановиться: то ли ей просто физически необходимо говорить о нём, то ли она предполагает, что именно психотропное вещество поможет ей снова встретиться с ним. Пребывая словно между двумя мирами, между явью и вымыслом, она может разговаривать с Малфоем, впитывать его образ и мазохистски наслаждаться осуждающим колким взглядом бесцветно-серых глаз. — Неужели они думают, что этот жалкий крест поможет им защитить тебя от моего присутствия. Наивно верят в помощь Иисуса. Ничтожная попытка, — деревянное распятие с гулким стуком бьётся о вековую плитку, разваливаясь на две отдельные составляющие. — На той стороне никого нет. Там лишь Тьма. Он пришёл. Он снова здесь. С ней. Гермиона с томной улыбкой на губах открывает глаза и, наконец, видит его. На Малфое всё та же потрёпанная мантия со следами чернозёма и крови, серый пуловер, перепачканный зеленовато-бурыми пятнами жухлой травы, и гримаса отвращения, тронувшая тонкие бледные губы. Отвращения к ней. — Что, Грейнджер, молчишь? Правильно, молчи, — Драко неспешно прогуливается по мансарде, едва не задевая светловолосой макушкой потолок, — и прекрати улыбаться, слышишь меня? — его взгляд холоден, а речи язвительны. — Я ждала тебя. — Всегда ждёшь, всегда, — ухмылка важной гостьей пробегает по его лицу, а сам юноша в два шага оказывается у кровати гриффиндорки, склоняется над лежащей девушкой и почти касается её носа своим, цедя сквозь плотно сжатые зубы: — Это всё твоя вина. Я не хотел быть здесь. Порыв лёгкого летнего ветра, залетевшего сквозь круглое оконце под самой крышей, ласковой рукой перебирает его волосы, открывая взгляду Гермионы висок юноши, на котором красуется багряно-лиловый идеально-круглый синяк, резко контрастирующий с его кожей цвета мела. Тот самый синяк, ставший причиной его кончины. Тот самый синяк, за который Грейнджер себя ненавидит. — Мне жаль. Я не хотела, — по щекам девушки начинают бежать солёные дорожки слёз, но она не спешит их утереть. — Я знаю, ведь ты меня любишь. Или любила. Ты уже десятки раз говорила мне одно и то же, довольно, — Драко резко распрямляется, а потом выбрасывает правую руку вперёд, сжимая ледяными пальцами горло Гермионы, ощущая его непростительный жар и биение жилки. Её сердце до сих пор бьётся. Она жива. Он мёртв. Он ненавидит её за это. — Я не знала, что заклинание отскочит в тебя. Я просто защищалась, — Гермиона с трудом сглатывает слюну, пытаясь не обращать внимания на боль в подъязычной кости и дефицит кислорода. В её голове проносится лишь одна картина — она видит, как непростительное заклинание, выпущенное Кэрроу, летит в её сторону, как она приманивает увесистый булыжник, создавая таким образом преграду смертоносному лучу; видит, как заклятье отскакивает в сторону, разбивая камень на мелкий гравий, и зелёный луч аккуратно касается виска Драко, так не вовремя появившегося на горизонте. А ведь он бежал, чтобы помочь ей. Спасти. Защитить. Спас. Защитил. Погиб. Возненавидел. — Я знаю, Грейнджер, знаю. И ненавижу тебя за это. Ненавижу себя. Люблю тебя, но не могу простить. Ты выменяла свою жизнь на мою, — Малфой сжимает пальцы крепче, заставляя Гермиону нелепо ловить ртом воздух и кашлять. Закрывает глаза, чтобы не видеть, как цвет жизни потихоньку начинает покидать её. — Так забери меня. Я хочу быть с тобой. Там, за чертой, — хрипит Грейнджер и с удивлением обнаруживает, что снова может дышать полной грудью. — Нет, Гермиона, это слишком легко. Я же хочу, чтобы ты страдала. Чтобы ты жила и знала, что я тебя ненавижу. Грейнджер закрывает глаза и пытается подавить всхлип, который всё-таки перерастает в рыдания, а когда вновь открывает их, Малфоя уже нет в комнате. Она снова одна.

•••

— Люси, он снова был здесь. — Я схожу за врачом. И Гермиона томно улыбается, касаясь тонкими пальцами пожелтевших синяков на своей шее. Гермиона верит, что снова сможет его увидеть. Гермиона надеется, что Драко всё-таки простит и заберёт её к себе.