Его (не)воображение

Дело двигается к полудню. Чимин листает ленту в твиттере, показывая Чонгуку особенно смешные шутки, изложенные в каком-нибудь посте. Альфа усмехается, читая анекдот, но на деле совсем не вдумывается в смысл шутки, рассуждая, чем бы завлечь Чимина, оторвав его от телефона. Погода была замечательной, но омега, похоже, не собирался выходить на улицу, говоря, что совсем не против остаться здесь, сидя на кровати. Чонгук распрашивает его об отце, и Пак сначала с неуверенностью, но начинает рассказывать все, что знает и помнит. — Так вот почему ты спокойно отнесся к существованию паранормальных явлений, — жуя чипсы из водорослей, пролепетал Гук, бросая взгляд на книгу, которую Чимин держал в руках и перелистывал страницы. — Я всегда верил, а отец подарил мне надежду. Мы были очень близки и всегда искали что-то интересное и необыкновенное. Так мы однажды нашли странные узоры на земле в виде зигзагов. Я уверял отца в том, что это следы инопланетян, и мы ушли в глубину леса, ища ещё больше странных следов, но в итоге заблудились, а нашли нас к утру у территории заповедника. Папа так ругался и наказал нас обоих, мы в углу провели почти целый день, пока нас все же не простили, — Чимин с ностальгией улыбнулся, но потом помрачнел, прикрывая глаза. — Это был последний раз, когда я и отец вот так вот проводили время. Он исчезал постоянно, папа очень волновался и неудачно пытался дозвониться. Как-то мы даже вызвали полицию, прося начать его поиски. Отец возвращался каждый раз и приходил домой бледным, уставшим и в некотором роде сумасшедшим. Он никогда не злился, когда папа томил его бесконечными расспросами, всегда извинялся за пропадания, все бормотал и быстро шевелил губами. Он приходил и уходил так быстро, что я не мог с ним о чем-то поговорить. Папа сел на успокоительные и снотворное и молил, чтобы эта непрекращающаяся гонка наконец прекратилась, — несмотря на прошедшие года, Чимину все ещё тяжело осознавать, что он больше никогда не увидит отца. Омега прижал подарок Юджина к груди, маленький радужный камушек помогал ему успокоиться, но Паку в этот раз не становилось лучше. Чимин заплакал. Семь лет. Довольно много времени, чтобы отпустить. Но не получается. Чонгук отрывается от шелестящей пачки и ободряюще гладит омегу по спине. — Если тебе тяжело, лучше остановись. Не заставляй себя, я понимаю, что об этом нелегко говорить, — начал он, но Чимин покачал головой, стирая слезы ладонями с щёк, и, выровнив дыхание, продолжил. — В один день отец оставил нас, наспех собирая вещи, говоря, что так будет лучше для всех нас. Он боялся, что нашей семье будет угрожать опасность, и ушёл, оставив мне вот это, как ты его называешь? — Риламит. Этот камень обладает большой силой. Пока ты носишь его, он оберегает тебя от негативной энергии, — пробормотал Гук. — Твой отец много знает о нашем мире. — Спасибо, что выслушал меня. Мне стало легче, — Чимин вновь улыбнулся, его щеки покрылись румянцем. — Мне нужно было выговориться, а папа…он не станет слушать. Ему тоже очень тяжело вспоминать об отце, мы не могли быстро оправиться после его ухода. — Это здорово, что вы не упали духом. Вот что значит настоящая любовь и ценность семьи, — Чонгук представляет, а чтобы было бы, если бы их семья была такой же дружелюбной и счастливой. Наверное, не было бы препираний между братьями, равнодушия папы и излишнего перфекционизма у отца. Возможно, они бы прислушивались к мнению других и старались добиться того, чтобы все были довольны. Чимин отнимает почти пустую пачку чипсов из его рук, говоря, что не для одного Чонгука он покупал её и засыпает остатки в рот, недовольно бурча, что Чонгуку нельзя быть жадным, на что альфа смеётся и неожиданно для себя стирает большим пальцем с уголка чиминовых сочных губ крошки, делая вид, что не заметил изумленного взгляда и робкой улыбки на этот жест. — Чимин-а, хватит дрыхнуть! — раздаётся голос папы на первом этаже, и Чонгук и Чимин, прикрывая руками рты, захихикали, после чего Пак кричит, что уже встал. — Не хочешь сходить погулять? — предлагает Чимин, хотя сам не любитель уличных прогулок. — Я не знаю конкретно куда, но было бы неплохо. — Что ж, у меня есть местечко, которое тебе понравится, — Чонгук улыбается и вовремя спохватывается. — На мне все ещё одежда твоего отца. Можешь принести мне мои вещи? — Ой, я и сам забыл. Но папа, он может заметить. — Что ж, тогда я просто постучу в входную дверь. С этими словами Чонгук выпрыгивает из окошка, Чимин зря подбегает к подоконнику, смотря, не сломал ли себе что-нибудь альфа, а потом вспоминает, что Чон — вампир, и упасть с большой высоты для него плохим не кончится. Омега переодевается в повседневную одежду и спешит спуститься вниз завтракать. Кибом уже ждёт его за столом и ярко улыбается, смотря на свое чадо. — Как спалось, Чимин-а? — Хорошо, я выспался. А тебе? — Прекрасно. Мне наконец приснился сон. Такой весёлый, наполненный яркими красками… В дверь стучат. Кибом бежит открывать, встречая на пороге Чонгука, который просит прощение за внезапный визит и объясняет ситуацию, что вчера ушёл в чужих шмотках. Папа просит не извиняться и предлагает Чонгуку, как только он переоденется, присоединиться к завтраку. Чон говорит, что успел позавтракать дома, но не откажется от чашки горячего шоколада с зефирками. Они здороваются для вида. Чимин сажает альфу рядом с собой и двигает тарелку с печеньем в его сторону. Кибом вновь занимает свое место напротив них и не может наглядеться, вдруг не удержавшись от комментария: — А вы хорошо смотритесь вдвоём. Чимин краснеет, Чонгук смущённо начинает чесать затылок и глупо улыбаться. — Вы правда так думаете? — Конечно! Вот смотрю на вас, и вижу себя в молодости! Я в вашем возрасте уже во всю использовал французские поцелуи. — Пап! — пищит младший омега. — А что, Чимин? Ты уже взрослый. Неплохо было бы встречаться с альфой. К тому же, ходить на свидания — это так романтично и интересно, — с ностальгией молвил Кибом, рассматривая Чонгука. — Пап, мы всего лишь друзья. Чимин уверен, что превратился в томат. Его уши сильно покраснели, лицо и шея тоже. Он продолжил ковырять вилкой в тарелке с рисом и иногда поглядывать в сторону затихшего Гука. Тот устремил взгляд в кружку, и чёлка закрыла его глаза. Омега понял, что сказал не так, и решил больше ничего не говорить. — Кстати, Чонгук, как давно вы общаетесь? Обычно Чимин ходил только с Тэхеном, — поинтересовался папа. — Я перевёлся в этом году, так как в прошлой школе было не слишком хорошее отношение к ученикам, — ответил Гук, переводя несколько укоризненный взгляд на Чимина, тот почувствовал укол совести и совсем сжался. — Школа очень понравилась, поэтому я и решил остаться и познакомился с Чимином. Он мне здорово помог с учебниками и показал школу. — Ох, это так мило. — Папа! — Чимин очень милый, когда смущается, — улыбается внезапно Чонгук, вгоняя омегу в ещё большую краску. — Он отзывчивый и добрый. — Ч-ч-чонгук, п-прекрати, — заикаясь, промолвил Чимин и, не выдержав взглядов папы и вампира, выбегает на улицу. На кухне на несколько секунд воцаряется тишина, после чего Кибом неловко откашливается и виновато улыбается. — Я… Чонгук-ши, Чимин многое пережил в детстве. Поэтому ему тяжело раскрыться перед людьми. Даже я не знаю, о чем он постоянно думает. Он мало рассказывает о школе, о своём самочувствии. Но, вчера, когда я увидел, как мой малыш ярко улыбается рядом с тобой, я наконец почувствовал облегчение. Я считаю, что вы подходите друг другу. Поэтому, пожалуйста, заботься о нем. — Будьте уверены, — чуть тише произнёс Чонгук, а у самого сердце сжимается. У Чимина прекрасный папа. Он беспокоится о нем и его жизни, в то время, как папа Чонгука почти не участвовал в его детстве, проводя свою жизнь в отдалении от семьи. Чонгук часто смотрел в его стеклянные равнодушные глаза с грустью и обидой. Папа, по имени Чинджу, словно и не видел его своим сыном, не обращая внимания и, кажется, не веря в его существование. Чонгук видел его редко, в основном в компании Юнги, и тогда младший чувствовал злость. Брат выглядел счастливым, разговаривая с папой, и тот гладил его по голове, искренне улыбаясь. Чонгуку тоже хотелось ласки и внимания, но для Чинджу он никто. Отец закалял в нем мужество и стойкость через строгие правила, самостоятельность и отсутствие поощрений. Так что младшему были чужды похвала и дозволенность. Чонгук кивает, идя вслед за омегой. Тот обнаруживается спрятавшимся у яблони, поджав к груди ноги и и спрятав лицо. Чон хочет подойти к нему и обнять, потому что чувствует вину. Как бы он не хотел увидеть в Чимине знакомые черты, омега не напоминал ему его Чимина. Чонгук одернул себя, отгоняя нежелательные мысли и присел рядом с Паком на траву. — Прости, не знаю, что на меня нашло, — он неловко тёр шею, Чимин приподнял голову и положил на коленки. Они молчат какое-то время под дуновение ветра и шелест листьев. Оба заполняют паузу размышлениями о своём. Чонгук задумывается. Почему он не может принять Чимина таким, каким является он сейчас? — Скажи, я обуза? — тихо, но этого было достаточно, чтобы нарушить тишину между ними, произнёс омега. Чонгук удивлённо посмотрел на него. — Что ты такое говоришь? Почему ты так подумал? — Просто… Мне кажется, что ты заставляешь себя быть рядом со мной. — Я искал тебя, ждал сотню лет, чтобы услышать такое? — незаметно даже для себя грубо произнёс Чонгук, резко вставая с земли. Чимин сжался, опустив голову. — Не строй из себя страдальца. Представь, что я чувствовал, когда нашёл тебя, живого, здорового, но совершенно другого. Я смирился с тем, что ты другой. — Ты не смирился, — качает головой омега. — И я не могу смириться с тем, что все, что происходит, правда. Пойми, Чонгук, я не знаю, как реагировать, что делать. А Чонгук не знает, злиться или нет. Чимин охарактеризовывает маленького беззащитного котёнка, который в неизведанном мире среди опасных диких животных, в любой момент готовых разорвать его. Чон знал, что омега не сможет постоять за себя перед братом, если тот вдруг задумает сделать что-то. Чонгуку важно присматривать за Паком, потому что он не простит себя, если с ним что-то случится. — Чимин, — вампир садится перед омегой на корточки и замечает слезы на его щеках. — Т-ты нужен мне… — всхлипывает Чимин. — Я буду любить тебя, даже если ты нет. — Глупый, люблю, люблю, — Чонгук не контролирует слова. Они выпалили друг другу признания, даже не осознавая этого, а когда вдруг осознали, то не смогли остановиться. Губы раскрылись бутоном навстречу друг другу. Вцепившись в чужие плечи, Чимин закрыл глаза, отдавая всего себя. В какой момент он понял, что без Чонгука в его жизни станет скучно, неинтересно и хуже того — бесмысленно? Чимин долго и мучительно колебался, злился и отгонял назойливые мысли о Чонгуке куда подальше. Он не хотел поддаваться, вешать ярлыки на их взаимоотношения и просто влюбляться. Но как так получилось, что омега влюбился прежде, чем осознал связь между ними. Это ли истинность, предназначенность друг другу, когда ты любишь всем сердцем и готов умереть за каждую частичку его тела? Чонгук мягко обвивает его талию руками, чуть сжимая одну из ягодиц, Чимин тает, пропуская чужой язык в свой рот. Его губы солёные на вкус, мягкие, налившиеся кровью и чувственные. Чонгук чувствует дрожь его тела, улыбается в поцелуй, погружает омегу в состояние лёгкой эйфории. Клыки сами вырываются наружу, и один из них задевает чужой язык. Чимин вскрикивает отстраняясь. На кончике его языка проступила капелька крови. — Больно, — зажмурился омега от боли, высунув язык, и укоризненно посмотрел на альфу. — Прости, я слишком перевозбудился и не смог себя контролировать, — виновато пробубнил Чонгук, после взял лицо Чимина в свои руки и чувственно поцеловал вновь, переплетаясь языками, слизывая кровь. Пак сладко простонал и обвил руками шею вампира, вставая на носки. Его прижали к дереву, не давая усомниться в том, что Чонгук не готов так быстро отпустить своего маленького омегу на волю, а Чимин только рад растянуть момент их близости. Стоящий у окна Юнги, наблюдавший за этой ванильной на его взгляд сцены, на втором этаже тёмной тенью вдруг усмехнулся. И его усмешка на бледных, почти белых, как и кожа, губах заставляла стынуть кровь в жилах. При виде счастливого лица омеги, крепко прижимавшегося к сильному Чону, в Юнги внезапно одолело желание перевернуть его улыбку. Чтобы вместо счастья в его глазах он видел слезы, горькие, солёные и печальные. Альфа посмотрел на свои руки. Ими он присвоит омегу себе, ими заберёт его у Чонгука и с помощью их подчинит Чимина, да так, чтобы омега не видел никого, кроме него, и будет считать только его, Юнги, своим покровителем. Вампир грациозной походкой спустился на первый этаж, где в центре зала стоял чёрный, как смоль рояль. Приподняв крышку и усевшись на резной табурет, он тихо произнёс: — Время приступать к моей игре. После этого заиграла напряженная своей плавностью и мелодичностью мелодия, привлекая внимание восставших из-под земли, тени и страха тёмных тварей…

***

— Это так странно, — промолвил задумчиво омега, удобно расположившись между чужих ног, откинув голову на плечо Чонгука и всматриваясь в облака на голубом небе. — Что я не мог осознать, что влюблен. Когда мы встретились впервые, то вели себя так, словно сто лет знакомы. — Я тоже сначала был удивлён, но в этом и заключается наша истинность. Мы оба были не уверены в своих чувствах и мучили друг друга. Честно, я боялся, что ты не сможешь принять меня и наш мир. Однако ты более чем спокойно отнёсся к этому. — Отец вселил в меня веру, — с грустной улыбкой произнёс Чимин. — Я скучаю по нему. Хочу увидеть хотя бы один раз, чтобы убедиться, что он жив и здоров. Чонгук крепче обнимает его и срывает одинокую ромашку возле дерева, у которого они примостились, наблюдая за пением птиц, после кладёт цветок Паку за ухо, отчего тот смущённо хихикает и неловко тянется за поцелуем. — Недавно я узнал одну важную вещь, — продолжил Чон. — Один мудрец сказал мне, что истинность дарит ощущение счастья в первые секунды встречи предназначенных, просто мы этого совсем не замечаем, пока не осознаем наши чувства и эмоции по отношению друг к другу. Чимин впадает в сон от его мягкого голоса, и Чон не хочет его будить, нарушать спокойствие и продолжает с улыбкой гладить по голове. Его лицо посерело, стоило услышать знакомое звучание клавиш. Тяжёлый реквием, казалось, пугал всю живность в округе, ведь даже птицы смолкли и замерли на деревьях, словно окаменели, посмотрев Медузе Горгоне в глаза. Не было сомнений, играл Юнги. Чонгук знает, что тот увлекается игрой на фортепиано, рояле, и его игра никогда не нравилась младшему. Эти мелодии были полны неприязнью ко всему окружающему и существующему в этом мире. Чонгук сжимает пальцы на омежьих боках, скрипит зубами. Тёмная дымка червяком подползает к ним. Альфа признает в нем существо, которое люди привыкли называть «кошмариком». Иначе, нагнетатель страшных снов. Обычные люди их не видят, так как они — обитатели потустороннего мира, но у Чонгука глаз наметан на этих тварей. Одно огорчало, от них избавиться можно только проснувшись. — Проклятые твари, — Чонгук отмахивается от струи чёрного дыма и загораживает спящего Чимина, но дым все равно обвалакивает его омегу. Через несколько секунд Чимин зашебуршал в его руках. — Чимин-и, просыпайся, — Чонгук предпринимает попытку разбудить своего мальчика, чтобы тот не мучился и не видел кошмар. Однако Чимин внезапно забился в истерике, больно вцепившись Чону в шею ногтями, неосознанно начиная душить его. — Чимин, — вампир убирает его руки, настойчиво и безуспешно трясся его за плечи. — Чимин, пожалуйста, открой глаза. Однако омега никак не отреагировал на его действия. Из его глаз полились слезы, и Чонгук совсем впал в панику. Единственным верным решением оставалось только причинить боль, но альфа не хотел этого. Другого варианта не было. — Чёрт! — серый дым, ужасная мелодия и плачущий в его руках омега сводили вампира с ума. Оттянув ворот футболки, Чонгук смотрит на молочную кожу покрасневшими глазами. Он через силу заставляет себя выпустить клыки, но не может приблизиться. — Я не могу, не могу. Чимин, пожалуйста проснись. Не заставляй меня делать тебе больно! Чимин словно не слышал его криков. Он бежал от ужаса, что преследовал его по пятам. Темнота хватала его за ноги, намереваясь обездвижить, поймать, не дать сбежать от своих страхов. У страха Чимина нет лица, нет тела. Он, как воздух, прозрачен, невидим, но омега чувствует его присутствие, приближение. Зная, что бежать смысла нет, Пак все равно упорно направляется вперёд, ведь единственное, что его спасёт — свет. В ушах звенит, но при этом отчётливо слышен бешеный ритм сердца, шагов, тяжёлого и быстрого дыхания. Чимин старательно ищет этот лучик надежды, а в голове шепчут голоса, смеющиеся, просящие, даже приказывающие остановиться и позволить тьме проглотить себя. Омега закрывает руками уши, жмурится и бежит без оглядки. Внезапно он падает и не может встать, что-то удерживает его ближе к земле, норовясь раздавить. Слышится душераздирающий рев, а потом… Боль. Чимин вскрикивает, выгибаясь, и распахивает глаза. Надплечье пронзает болью, но омега со слезами улыбается, радуясь, что смог проснуться. — Ч-чонгук, — он прижимает голову впившегося в него альфы к себе ближе, как спасательный круг. Вампир пытается отстраниться, но Чимин лишь качает головой, позволяя испить своей крови. Чонгук не может противостоять запаху и вкусу, он ласкает дыханием чиминову кожу и проводит рукой по спине, убеждая его, что все будет в порядке. Повалив омегу на мягкую траву, он навис над ним, начиная сосать, и после пары довольно больших глотков Чон заставляет себя оторваться, чтобы не потерять голову от крови. — Ты такой чумазый, — утирая слезы, пробормотал Пак. — Мне было так страшно, но ты…спасибо, что помог проснуться. — Я очень испугался, когда ты не реагировал на мои слова и попытки, — выдохнул облегчённо Чонгук, все ещё нависая сверху, как после двухчасовой пробежки. — Я правда не хотел прибегать к этому. — Ты все правильно сделал, не вини себя, — Чимин гладит его по щеке и улыбается. Выдохнув, Чонгук наклоняется к его шее, зализывая ранки, после облизывается, целует. — Пойдём домой, твой папа, наверняка, подумал не весть что из-за нашего долгого отсутствия. — Я даже боюсь представить, о чем он подумал! — со смехом произнёс Чимин, вставая с земли, оттряхиваясь. — А он может! Один раз я задержался на полчаса, так папа такое подумал! Усмехаясь, Чонгук взял его за руку, переплетая пальцы, и вместе с бурным омегой направился к его дому.