Его (не)воображение

— Что ж, из всего того, что ты мне рассказал, поделился своими чувствами и эмоциями, я могу сказать, что ты полный кретин. — Соглашаюсь, — поднял руку Тэхен, впившись разозленным взглядом в брюнета. — Не кретин, а кретинище. Как можно было такое сказать? — Тэ, заткнись. И без тебя хреново, — безучастно махнул рукой Чонгук, после роняя голову на сложенные руки. — А ему, думаешь, сейчас хорошо?! Да даже я бы заплакал, узнав, что мой истинный, оказывается, выбирает себе, какой его омега должен быть. Они бы сцепились впервые за долгое время и растерзали друг другу глотки, но сидящий за большим столом со множеством канцелярских приборов и листов бумаги мужчина, оценив ситуацию, посмотрел на них и жестом приказал оставаться на своих местах. Тэхен фыркнул, но остался на месте, несколько обиженно смотря на мужчину. — Брат, он ведь не понимает, что натворил. — Тэ, я прекрасно это знаю. Пожалуйста, сядь и поубавь пыл. Ты слишком экспансивный, — низким басом произнёс тот. Ким Намджун — старший брат Тэхена, оборотень, по профессии — психолог, продюсер, исполнитель песен под ником «РМ». Спокойный, уравновешенный, несколько меланхоличный, иногда любит поддеть, всегда говорит правду в лицо, редко скрывает свои мысли. — Этот вообще мудак, — отвечает Тэхен, несмотря на неодобрительный взгляд старшего, кивая в сторону молчаливого вампира. — Тэ. — Всё, молчу, хен. Намджун вздыхает, потирая шею и снова утыкается в листы, думая. Чонгук ждёт, когда тот что-то ещё скажет и упорно молчит в тряпочку. Да, он вспылил, но это из-за того, что Чимин все ещё не доверяет ему и сомневается в нем. Чон уже не знает, как его убедить, что любит его и… Чонгук снова задумался. Признавать свою неправоту он не хотел, а если и собирался, то только если остальные согласятся с долей вины омеги. Как по-детски. Но Чонгук по-другому не мог. Он вообще редко ошибался. Но почему-то час от часу не легче. Вампир вспомнил, как разозлился и что сказал Чимину, и снова искал себе оправдания. — Я хочу кое-что разъяснить, — Намджун потерял надежду сегодня спокойно поработать над текстом новой песни, потому что аура в его рабочем кабинете была до такой степени напряжённой, что сосредоточиться было невозможно. — Я не особо понимаю, почему речь зашла вообще о времени столетней давности. — Чимин просил рассказать ему, как мы впервые встретились, — пробубнил Чон. — А потом все плавно перетекло, и Чимин задал мне вопрос. — Хорошо, повтори его. — Каким он больше мне нравится. — И ты вспылил из-за этого, потому что посчитал, что омега не доверяет тебе, так? — устало произнёс Намджун, и Чонгук рассеянно кивнул, не совсем понимая, к чему он клонит. — Подумай, почему Чимин спросил тебя об этом. Чонгук фыркнул, собираясь сказать, что прекрасно знает ответ. Чимин просто не доверяет ему. Однако Тэхен разочарованно качает головой и отворачивается, что-то бубня под нос, а Намджун испытывающе посмотрел на вампира. Чон невольно задумался. Что могло послужить причиной? — Кажется, я понял. — Что ты эгоист? Неужели. — Тэхен, — альфа рычит, но берет себя в руки, после обращая внимание на скучающего за столом оборотня. — Чимин боится, что мне нужен он, только другой. Затем последовало осознание своих слов. Чонгук прикусил до боли губу. Получается, он своими неосторожно брошенными словами расстроил Чимина и не заметил этого будучи занятым собой. — Чёрт возьми, какой я эгоист, — сокрушительно прошептал он, начиная судорожно тереть глаза и лоб. Тэхен громко усмехается, но воздерживается от едкого комментария в его сторону. Намджун удовлетворенно кивает. — Я… Я должен идти, — Чонгук встал, чуть не уронив стул, но вовремя успел его поймать. — Но на улице ночь. Твой омега, наверняка, сейчас спит, — высказался Ким-старший, устало потирая переносицу. Чонгук замер, с не охотой соглашаясь с оборотнем. Будить омегу он не хотел, а вина съедала его. Вряд ли Пак обрадуется, когда утром проснётся и увидит в своей комнате альфу, которого совсем не захочет видеть. С тяжёлым сердцем Чонгук все-таки решает переждать ночь. Тэхен не особо хочет с ним разговаривать, после всего того, что он сказал Чимину, но Чонгуку это не особо важно, ведь Чонгук любит, любит Чимина таким, какой он есть. Даже если Чимин не тот Чимин, которого он встретил сотню лет назад. На следующий день Чонгук подходит к его дому, собираясь запрыгнуть в его комнату через распахнутое окно, но вдруг на улицу выбегает находящийся на грани истерики его папа. Завидев ничего не понимающего Чонгука, он подбегает к нему, спотыкаясь о собственные ноги, хватаясь за голову. — Слава Богу! Как хорошо, что ты здесь, Чонгук, а то я собирался бежать за помощью к соседям! — Кибом часто и глубоко дышит, хватается за одежду альфы и смотрит обезумевшими глазами, еле складывая слова в ломанные предложения. — Прошу, помоги. Комната Минни заперта изнутри, а на голос мой мальчик никак не отзывается. Чонгук раскрыл рот и забежал в дом, быстро поднимаясь по лестнице, перепрыгивая некоторые ступеньки. Старший омега задыхаясь следует за ним, значительно отставая от ловкого и быстрого вампира. — Чимин, — Чонгук стучит в дверь, но никто не отзывается, дергает за ручку безуспешно, понимая, что придётся выломать дверь. Что-то подсказывало ему, что Чимина в комнате нет, даже за закрытой дверью от неё веяло холодом. Чонгук отошёл немного назад, чтобы в следующую секунду перед глазами Кибома выбить дверь ногой с петель. Чимина и вправду не было. Его постель была не убранна, окно было открыто настежь, а тёплый ветер колыхал занавески, пропуская знойный воздух. Чонгук замер, оглядываясь и принюхиваясь. Тонкий шлейф запаха омеги почти исчез, оставшись напоминанием на свежих, но изрядно помятых простынях. В это время зашёл папа, испуганно ища взглядом своего мальчика, но паника накрывала его с головой. Куда мог подеваться Чимин, ведь он уверен, что младший омега не выходил из комнаты со вчерашнего дня. — Окошко, — всхлипнул он. — Чимин-и закрывал вчера перед сном окошко. Он же не мог… — Успокойтесь, Чимин вряд ли мог выпрыгнуть через него, — но даже самому Чону не особо в это верилось. — Н-наверное, его одежда, обувь — все на месте, кроме пижамы, в которой он ложится спать, — не выдержав, омега заплакал, осев на пол. Чонгук поджимает губы, поворачиваясь к нему и приседая рядом. Его руки опускаются на подрагивающие плечи, и омега поднимает голову, заглядывая в его глаза, не осознавая, что будет дальше. Глаза у Чонгука были не естественного цвета с вертикальным зрачком, но Кибом вскоре забудет об этом, ведь эти глаза гипнотизируют его, просят закрыть глаза. Через некоторое время тело старшего омеги обмякает, и Чонгук аккуратно кладёт его на кровать, укрывая одеялом. После сжимает ладони в кулаки, прося прощение перед папой Чимина и вновь оглядывается. Он уже долгое время не использовал гипноз, который обычно пригождается ему, когда было необходимо утолить жажду человеческой кровью. На тумбочке он обнаружил вазу с чёрным, но ничуть незавявшим цветком, который странно блестел. Альфа заметил едва исходящую от цветка дымку и вытащил камелию из вазы, с подозрением рассматривая. Цветок внезапно рассыпался в его ладони пеплом, который Чонгук сжал в руке развеял по ветру, не понимая, что происходит. Риламит обнаружился рядом с ножкой кровати, Чонгук осмотрел его и очень удивился, когда застывшая слеза стала странно подсвечиваться, стоило альфе подойти к вышибленной двери. Предположив, что камень на что-то указывает, Чон чувствует тревогу за Чимина и нервно кусает палец. Что могло произойти? Однако ответ находится сразу. Нашедшаяся записка у порога гласит: «Чимин в семейном поместье. Возвращайся. Отец ждёт тебя». Чонгук издаёт отчаянный и гневный рык, сжимая листок бумаги в кулаке. Только не это. Только не Чимин. Вампир метнулся в соседний дом, но Юнги не обнаруживает, из-за чего злится ещё больше. — Чимин, я найду тебя. Даже если придётся пойти на крайние меры.

***

Расслабившись в кресле-качалке, Юнги смиренно ждёт пробуждения человеческого омеги, которого предусмотрительно оставил лежать на небольшом диване. Омега лежал неподвижно на спине, обвалакиваемый со всех сторон чёрным дымом, и Юнги взмахом руки разогнал его прочь, склонившись к спящему мальчишке. Уж не знает он, по какой причине это невинное дитя вчера плакало, но чётко следовал намеченному плану. Он был уверен, Чонгук придёт за своим, вот только омегу он не получит, так как его ожидает довольно неприятный для него сюрприз. Юнги не особо рад тому, что отец решил все сделать куда сложнее. Альфа фактически осуществил его план один, без постороннего вмешательства, но все равно чувствует себя преданным, ведь отец все ещё не думает о нем, как о потенциальном наследнике. Юнги с каждым днем убеждается все больше, что терпеть не может эту отвратительную фамилию «Чон». Фамилия «Мин», которую папа все же оставил, отказавшись брать фамилию мужа, нравилась ему куда больше и больше подходила к его имени. Странно, что отец ничего не говорил об этом, скорее всего, ему было все равно было на такие мелочи. Юнги бы и дальше рассуждал, но Чимин проснулся. Омега потерянно оглядывался по сторонам, широко раскрыв глаза, и, как только увидел сидящего чуть поодаль вампира, съежился и подпрыгнул. — Господин Юнги? Где я? — тонким дрожащим голосом спросил он. — В поместье Чонов, — коротко ответил сахарный альфа, подперев подбородок рукой, с аморфным интересом наблюдая за оцепеневшим омегой. — Но что я здесь делаю? Как тут оказался? — глаза омеги были красными от давних слез и напугаными, они бегали, рассматривая каждый угол освещенного большой люстрой-канделябром помещения, больше напоминающего царские покои шестнадцатых-семнадцатых веков. — Это место — твой дом и твоя клетка. Теперь ты принадлежишь мне, — его глаза расширяются ещё больше, а сам омега становится бледнее. Чимин всхлипнул, соскочив с дивана и ринулся к двери, пытаясь выбраться. Юнги хмыкнул, оставшись сидеть на месте, и негромко произнёс: — Дверь заперта, но даже если тебе удастся её открыть, ты все равно не сможешь сбежать. Чимин обернулся, понимая, что тот прав, но все равно не желал мириться с подобным заявлением. Он не принадлежит Юнги, а Чон… На этой мысли омежка осекается, чувствуя поступающий к горлу ком. Нет, он никому не принадлежит. Он вообще не может кому-то принадлежать. — Выпустите меня. — Исключено, — отрицает вампир, вдруг появившись за его спиной, низко наклонившись, так, что Чимин мог почувствовать холод его дыхания. Омега попытался отстраниться и прижался спиной к деревянной поверхности. Холодный взгляд Мина пронизывал его до костей, Чимин неверяще закачал головой, отрицая все. — Такого не может быть. Зачем я Вам? — спросил он, ища глазами другие выходы, но окна снаружи были заколочены решёткой, так что омеге вряд ли удастся сбежать. — Ты заложник, но это ненадолго. Как только Чонгук придёт сюда, ты сможешь попрощаться с ним. — О чем Вы? — Чонгук женится на омеге из одной богатой аристократической семьи. Чимин вздрогнул. Как так? Чонгук не может. Что-то здесь нечисто. Он заложник лишь для того, чтобы заманить Чона в поместье, в которое тот клялся не возвращаться. — Ты знаешь, что его связь с другим омегой навсегда разрушит вашу истинность. Вы больше не будете предназначенными, связывающие вас узы исчезнут, как по щелчку пальцев, — Юнги усмехнулся, увидев смятение в его глазах. — Ч-что это значит? Чонгук не может! — Может, он ведь готов на все ради тебя, — Юнги наклонился к омеге снова, прошептав на ухо, и Чимин рухнул на колени, не веря ни единому слову. Нет. Нет. Нет. Неужели это все из-за него, омеги, неспособного ни на что. Глупой, наивной, слабой омеги. Чимин всхлипнул, поджав под себя колени и уткнувшись в них лицом. Он не хотел верить, но боялся, что все так и будет. — Я люблю его, — сквозь слезы вымолвил омега. — Так нельзя, нельзя. Юнги ничего не ответил.

***

Лицо Чонгука не выражает абсолютно ничего даже тогда, когда перед ним с покорностью и уважением открывают слуги двери, почтительно кланясь, как тогда, сотню лет назад. Чонгук не окидывает никого взглядом, тут же направляясь по длинному коридору в зал, где обычно любит проводить время его отец. Он машет рукой, когда слуга приносит ему одежду, прося переодеться, ведь глава семьи вряд ли будет рад увидеть сына в драных джинсах и прохудившейся футболке, и быстро преодолевает расстояние. Отец все тот же, из викторианской эпохи, совсем не смыслящий в современных вещах и считающий технологии бесполезным мусором. Рядом с ним столик, сидя за которым Чонгук когда-то читал литературу и познавал азы науки, на всю комнату персидский ковёр и мягкие кожаные диванчики, сидеть на которых позволялось не всем. Отец мягко улыбался, щуря и без того узкие глаза, его руки были сложены за спиной, а сам он стоял прямо, по привычке поднимая подбородок. — Сын мой… — он распахнул руки, делая навстречу Чонгуку шаг. — Где Чимин? Повисла тишина. Чонгук не хотел трогательного воссоединения, решив сразу перейти к делу. Отец, однако, не перестал улыбаться, наоборот его улыбка стала только шире. — Ты совсем не изменился. Церемониться для тебя все та же пустая трата времени. — Отец, я пришёл сюда не за тем, чтобы выслушивать твои ностальгирующие речи, — будничным голосом ответил Гук, давая понять, что пришёл сюда только с одной целью — забрать своего омегу. — Невоспитанный мальчишка, люди окончательно испортили тебя, — обреченно вздохнул глава семьи, откинув редкие седые волосы назад. — Ты стал таким нетерпеливым и грубым, Чонгук. — Отец, где Чимин? — Здесь, под пристальным контролем Юнги, но ты его вряд ли найдёшь, потому что один твой неверный шаг, и этот человек останется лишь воспоминанием твоей памяти, — ответил тот, клацая зубами. — Раз ты так трясёшься за него, за обычного человечешку, то готов на все ради его безопасности. Он останется жив, если ты сделаешь все, как я скажу. — Почему ты снова шантажируешь меня? — Я создаю тебе идеальную жизнь. Только представь, ты женишься на младшем омеге из семьи Чхве. Ваш союз укрепит наши семейные положения. Вы не будете нуждаться ни в чем. На слове «жениться» Чонгук почувствовал, что разучился дышать. Он должен жениться на каком-то там омеге. Плевать на то, что он будет несчастен. Каково будет Чимину, его истинному омеге, которого Чонгук любил, любит и будет любить всегда? — Подумай хорошенько, сын. От тебя зависит судьба Пак Чимина. Согласишься, он останется жить, нет — умрёт. Чонгук скрипнул от досады зубами и сжал кулаки. Почему все так обернулось? Чимин… Он так виноват перед ним, и если они не могут быть счастливы вместе, то у Пака впереди ещё вся жизнь на то, чтобы стать счастливым. Так пусть лучше он будет счастлив с другим альфой, но в безопасности. — Хорошо, я согласен.