Его (не)воображение

Он растерян. Вина, чувство неправильности и досада съедают его, отдирая весомые куски, как стая волков раздирает несчастного олененка. Он не хотел возвращаться. Здесь не беспокоились о семейном благополучии, каждый думал о себе. Любой слуга, спроси его, не хочет ли тот получить что-нибудь в подарок, как тот закричит о единице и бесчисленных нулях на зелёной банкноте, или настучит на другого ради премии и повышения в должности. Чонгук скучает по Чимину. По своей маленькой яркой звездочке, что освещает ему путь. Но сказанные им слова давят на вампира с каждым напоминанием все сильнее и сильнее. Чимин, наверное, никогда его не простит. «Я вспылил, разозлился и обидел его. Думал только о себе, хотя должен был учитывать и его мнение. Чимин очень переживал по этому поводу, потому что боялся, что я испытываю чувства не к нему, а к прошлому». Он запутался, не понимая, что чувствует. Он ждал перерождения с трепетом и признал, что был несколько разочарован реинкарнацией. Но через какое-то время он понял, что гоняется за прошлым, в надежде увидеть в Чимине хоть каплю того, кого страстно любил. Он тяжело пережил его смерть… — Чонгук, — Пак закусил губу, обращаясь к уронившему на его колени голову альфе, мягко проводя по его волосам. — Когда я умру, что ты будешь делать? — Этого не случится, малыш. Как только я обращу тебя, ты перестанешь думать о старении, — уверенно ответил Чонгук, но Чимин хмуро взглянул на него, нахмурив брови. — Чонгук, я серьёзно, — возмутился омега. — Хорошо, тогда… Я буду ждать твоего перерождения. — А не разлюбишь? — Не разлюблю, — Чонгук приподнялся на локтях, выдыхая в самые губы омеги. — Я буду всегда тебя любить, независимо от ситуации. — И… Даже если я буду другим? — Боже, Чимин, что за вопросы? Я уже сказал. Кем бы ты ни был, ты это ты, и я никогда не оставлю тебя, — Чонгук потянулся за поцелуем, притягивая омегу к себе. Тогда Чонгук не знал, что через несколько дней жизнь Чимина оборвется, на его руках. Тот впервые показал ему свои слезы, слабым голосом нашептывая утешения, как «все в порядке», «мне уже лучше и почти не больно», «Чонгукки, не плачь». Чонгук остервенело целовал его холодные губы, когда слезы жгли щеки, просил не уходить, держаться, зажимал дрожащей рукой сочащуюся алой кровью рану. Чимин белел на глазах и улыбался через силу, прижимался к его груди и просил остаться с ним до его последнего вздоха. — Прошу, ничего не говори. Ты выживешь, Чимин, выживешь. Пожалуйста, потерпи немного. Только не закрывай глаза, малыш, пожалуйста. Чонгук обнажает клыки, все ещё надеясь вовремя обратить его, но понимает, что тот совсем слаб и все равно не выживет. От осознания своей беспомощности, альфа взвыл, но не оставлял надежды на то, что его любимый сможет выкарбкаться. — Молю, кто это был? Кто сделал это с тобой? Но Чимин уже не слышал. Он закрыл глаза, и его голова оставалась на весу только благодаря предплечью Чона. Альфа без успеха пытался привести его в чувства, но было уже поздно. Омега потерял много крови, рана была смертельной. Никогда. Никогда Чонгук так не плакал, сидя на коленях, держа своего истинного на руках. Он не хотел мириться с его кончиной, жажда мести покрылась пеленой в его глазах, но тут же исчезла. Альфа наклонился к нему, в последний раз мокрыми губами прижимаясь к посиневшим, приоткрытым, неживым губам своего омеги. Они были холодными. Но любимыми. Чонгук не хочет, чтобы история повторилась. А ещё сомневается, поступает ли он правильно, тем самым защитив омегу от неминуемой гибели. Он не знает, в порядке ли сейчас Чимин, невридим ли он, ничто не угрожает ему, и воет от бессилия. Чонгук знать не знает омегу из семьи Чхве, может, видел когда-то, но вскоре забыл, решив, что не стоит акцентировать внимание. Его будущий избранник наверняка красив и высокомерен до безумия, ведь большинство аристократов именно такие. Чонгук рассматривает свою комнату, которую уже прибрали к его приходу: полки были чисты, все его статуэтки и трофеи за победы в крекет блестели на стеклянных полках. Все должно решиться в ближайшие дни, и Чонгук уверен, он сойдёт за это время с ума. Его судьба предрешенна, так пусть Чимин построит свою судьбу сам. Упав на подушки, он с грустью посмотрел в потолок. Всё так и закончится?

***

Чимин упорно не шёл на контакт. Он молчал, отказывался от еды и воды, забивался в угол и игнорировал. Юнги ждал, пока голод возьмёт над омегой вверх, и тот расколется. Но омега лишь сильнее прятал ладони в рукава своей пижамы и время от времени проверял ручку двери. Однако такое поведение альфе не нравилось. Мужчина не мог позволить глупцу заморить себя голодом, а потому, когда терпение лопнуло, схватил омежку за руку, давая понять, что он тут не шутки шутить. — Бери ложку и ешь, — но Пак только закачал головой. Юнги цокает, просовывая большой палец между плотно сжатых губ, чтобы мальчишка не смог закрыть рот, и минуя сопротивление, пропихивает дольку яблока. Пак вцепился ему в плечи, мыча и мотая головой, чем только разозлил Мина. В мгновение ока Чимин оказывается прижат к стене со сцепленными могучей рукой запястьями. Всхлипнул тихо, по румяным щекам потекли слезы. Чужой язык прошёлся по мокрым ланитам. — Хватит, — молит омега, вынужденный жевать несчастное яблоко. Облизнувшись, Юнги чувствует соль на кончике языка, но почему-то совсем не получает удовольствия от того, что довёл омегу до слез. Это странно. Ведь несколькими днями раннее он мечтал, как будет мучить беднягу своими касаниями, своими развязными поцелуями, смеяться над его попытками освободиться и мольбами прекратить сладкую пытку. Да, он сильнее омеги во много раз, такова природа, когда альфа доминирует над омегой. Нет ничего запретного в том, чтобы приструнить плененного Чимина, поставить его на дрожащие коленки и заставить признать его, Мин Юнги, своим хозяином, своим альфой, покровителем. Что-то не так. Вот он, мальчишка, на его территории взаперти, без возможности выбраться. Бери, он никуда не денется. Чимин смотрит загнанно, через силу жует сочное яблоко, чей сок стекает по манящим губам. Юнги искренне ненавидел, когда эти самые губы искривлялись в ухмылке. Хотелось разбить, но тогда Чонгук постоянно был рядом с этим невоспитанным простолюдным омегой, воровато озирался, крепко держа его за руку, а тот улыбался, словно хвастался тем, что у него такая защита. Но Юнги, несмотря на свою неприязнь к омеге, не стремился лишать его жизни. Всё было не настолько ужасно, чтобы доходить до такого, но он видел, чья рука поразила Чимина. Зачем? Зачем отец это сделал? Пожелал отомстить Чонгуку за, так сказать, измену семье? Почему ему было так важно, чтобы младший шёл по его стопам, когда Юнги ждал своего часа. — Открой рот, — приказывает он омеге, желая запихнуть ещё один кусочек, но Чимин лишь поджимает губы и, на удивление, произносит: — Вы ведь не хотите этого делать, так почему заставляете себя? Вампир оторопел, но понял, о чем тот говорит. — Ты ошибаешься. — Нет, — омега качает головой. — Я же вижу, что Вас не устраивает это. — Мне приходится, я не могу воспротивиться отцу, — наконец признав поражение, вздохнул Мин. — Он глава семьи, и, независимо оттого, нравится мне выполнять его поручения, или нет, я обязан делать то, что он скажет. Чимин чуть отодвинулся назад, чтобы соблюдать между ними личное пространство, и взглядом потребовал объяснений. Юнги ломается, однако ему так хочется поделиться с малознакомым омегой своими чувствами, и это впервые, ведь Мин привык быть в одиночестве. — Я делаю все для отца, выполняю все его прихоти, требования, но никогда не получаю взамен и слова доброго. Как слуга, приношу готовое на блюдечке и ожидаю чаевых, однако скупой посетитель не оставляет и воны, — он делает вдох. — Не получаю ничего — ни благодарности, ни поощрения, ни внимания. Чонгук в его глазах спасение нашего несчастного рода, которое я все больше ненавижу. Отец хочет, чтобы брат женился на обеспеченном омеге из знатной семьи. Чимин удивлённо таращится на вампира. — Что? Что это значит? — дрожащим от волнения голосом спрашивает он. — Брак принесёт пользу обеим сторонам. Семья Чхве войдёт в состав нашей семьи, а та получит в свое распоряжение богатую историю и знатность, — подмечает альфа, прикрывая глаза. — И если Чонгук согласится, то это конец. Конец для тебя и него. Я знаю его, Чонгук примет неверное решение, думая только о тебе. Он не знает, что отец не сдержит своего обещания, и ты останешься здесь. — Гукки, — Чимин поджал губы, чувствуя, как новый поток слез вот-вот настигнет его глаза. То, что альфа беспокоится о нем, очень радовало Пака, ведь он боялся, что этого никогда не произойдёт. Значит, значит все его слова о любви к прошлому Чимину лживы? Значит Чонгук солгал? И не только омеге, но и самому себе? — Ты, наверное, не знаешь, но браки между не предназначенными друг другу людьми чреваты тем, что истинная пара потеряет свою силу. Как бы объяснить, ваши чувства, они потухнут, вы забудете друг о друге как о паре. Я видел подобное однажды. Поверь, после такого кровь стынет в жилах. Чимин тут же поверил в его слова, борясь с болью в груди. У него не было оснований верить вампиру, как и не верить в его наполненные убеждением слова. Юнги хотел ещё что-то сказать, как на все поместье набатом раздался звон колокола. Он был достаточно громким для того, что его могли услышать даже в самом отдаленном уголке поместья. В душе Чимина посеялась ещё большая тревога, а Юнги скрипнул зубами, вздыхая. — Что означает этот звон? — У вас, людей, это преддверие беды, у нас — торжественное событие. — Сегодня какой-то праздник? — Нет, но, судя по всему, Чонгук уже в поместье и согласился на женитьбу, — оповестил вампир скорее разочарованным голосом, чем радостным. Сердце Чимина за секунду ухнуло вниз, разбиваясь на миллионы осколков. Всё его тело словно превратилось в камень, а лицо замерло в ужасе и побледнело. — Нет, — омега встал на трясущиеся, ставшие ватными ноги обращаясь к Юнги. — Нужно что-то делать! Так нельзя! — внезапно схватил его за плечи. — Нельзя! Мы должны помешать… Если ничего не сделать, то наша связь исчезнет. Прошу Вас, помогите мне. Я должен остановить это. — Как? Как ты собираешься помешать свадьбе? Что ты сделаешь? — с иронией произнёс Мин, убирая руки омеги. — Ты и выйти не успеешь за пределы комнаты, как тебя тут же схватят и запрут на семь замков. Отец не позволит. — Я не знаю, но мы должны что-то придумать! Вы же тоже чувствуете несправедливость, — смахивая слезы, не позволяя себе заплакать в ответственный момент, воскликнул Чимин. — Ваш отец ведь не ценит Вас, используя исключительно в своих целях. Вам это нравится? Делать все, а в ответ не получать ничего. Разве Вы будете счастливы, если Вас лишат единственных радостей жизни? Ваше мнение ведь даже не учитывают, а Вы смиряетесь с этим, веря, что так и должно быть, — Юнги сглотнул, и Чимин продолжил рушить его барьер. — Представьте себе, как Вашего любимого омегу отбирают у Вас, просто так, без спроса, без каких-либо объяснений. Что Вы будете чувствовать? Альфа отвел в сторону глаза, представляя. — Наверное, я буду злиться, — предположил он, все ещё не имея полного представления. — Может, мне захочется перекусить обидчику шею, избить его до полусмерти. — Правильно, Вы поступите так, потому что не согласитесь с тем, что это несправедливо. А сейчас Вы разве не чувствуете это? — Чувствую, — с досадой согласился вампир. — Поэтому мне нужна Ваша помощь. Нужно найти способ помешать провести церемонию бракосочетания, — голос омеги охрип, Пак говорил из последних сил, пока не перешёл на шёпот, боясь и дальше надрывать горло. — Прошу. Юнги ничего не ответил. Он подошёл к омеге, вводя его в транс с помощью своих глаз, и, когда Чимин упал к нему в руки, погрузившись в неожиданный сон, уложил его на диван, укрывая своим пледом, который обычно использовал, чтобы прикрыть ноги. Вампир взглянул на спящего Пака и мысленно кивнул, говоря самому себе, что этот человек прав. Какую пользу он получит оттого, что Чонгук женится? Семейное счастье его, увы, больше не интересует. Альфа отпер дверь, впуская прохладный воздух из коридора в комнату, и на всякий случай, чтобы ни у кого не возникало вопросов по поводу оставленной открытой комнаты, где находился пленник, запер дверь на ключ. Затем, спрятав его в карман, Юнги с твёрдым намерением решил посетить кое-кого.

***

Редкие в пепельном рассветном небе зыбились звезды. Из-под туч тянул ветер, ходил туман, пластаясь на траве. Чонгук с тоской смотрел сквозь украшенные снаружи решетками окна вдаль, наблюдая, как заволакивают облака горные вершины. Свадьба произойдёт уже через два дня, а Чонгук, как ни старался, не мог придумать ничего лучшего, кроме как корить себя за то, что не уберег омегу, который находится где-то здесь в поместье и плачет. Чонгук не хотел этой свадьбы, но ещё больше ему не хотелось видеть отца. Тот поступил подло, схватив Чимина, и умело воспользовался слабостью сына, решив добиться своего такими методами. Честно, Чонгук не ожидал такого предательства с его стороны, хотя знал, что глава семьи негативно относится к его отношениям с человеческим омегой, да и ко всей расе в целом. Но уже ничего с этим не поделаешь. Дверь в его большую комнату вдруг открылась. Чонгук обернулся и удивился вошедшему Юнги, которого совсем не ожидал увидеть, ведь ещё с раннего детства они не особо общались друг с другом, держались на расстоянии, а если им и приходилось быть рядом друг с другом, то упорно молчали и старались не обращать внимания. — Хен? — изумленно, словно не веря своим глазам, спросил Чон. Вспомнив, что отец сказал, Гук метнулся к вампиру, внезапно схватив за платок с кружевами на концах, обвязанный вокруг тонкой шеи Мина, служащий ему вместо галстука. Юнги однако не сдвинулся с места, не предпринял попыток вырваться из сжимающих с треском пальцев. — Куда отец спрятал Чимина? — прорычал Чонгук, снова пребывая в чересчур возбужденном состоянии от гнева. — Мне нужно его видеть! — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — проигнорировал его восклицания Мин, а потом добавил. — Это касается и твоего омеги. Чонгук от последних слов ослабил хватку и опустил руки, закусив губу. О чем поговорить? Причём тут Чимин? Юнги выдержал паузу и уселся в кресло. — С Чимином все в порядке, но это до тех пор, пока ты не женишься. Отец решил оставить его поместье в качестве игрушки, над которой может измываться каждый желающий. И нам надо придумать, как избежать всего этого. — Ты хочешь помочь? — шокированно выдохнул Чон. — Этот человеческий омега открыл мне глаза, и я понял, что ничего не добьюсь в жизни, если буду слепо следовать за отцом. — С ним все в порядке? — тревожно спросил Чонгук. — Он был потрясён новостью о твоём отчаянном решении, но постарался не упасть в грязь лицом. Сейчас он спит, сильно вымотался. А то и видно, столько потрясений. — Мне нужно его увидеть. — Нельзя, — отрезал Юнги. — Если мы хотим избежать брака, то нужно действовать осторожно. Что будет, если кто-то увидит тебя в неположенном месте? Отец сразу узнает об этом и заподозрит неладное. Поэтому, если хочешь, чтобы все прошло как по маслу, придётся повременить с вашим трогательным воссоединением. Чонгук сжал челюсть, но согласился с братом. Как бы ему не хотелось сейчас ринуться к Чимину и прижать его к себе, он понимал, что любая совершенная ошибка может обернуться ужасными последствиями как и для омеги, так и для самого Чонгука. Хотя о себе альфа практически не думал, беспокоясь о Паке куда больше. — Что ты предлагаешь? — Не уверен, что сын Чхве особенно рад скорой свадьбе, как и мы, и заинтересован в её отмене не меньше. — То есть… — Это будет настоящий заговор.