Его (не)воображение

Удивление, разделенное на троих, нельзя было описать словами. Чимин во все глаза смотрел на свою копию, а та смотрела на него в ответ. Чонгук постоянно перемещал взгляд то на одного омегу, то на другого, замечая поразительную схожесть между двумя омегами. — У тебя есть брат близнец? — первым нарушил он долгое, почти гробовое молчание. Первым очнулся Чимин из прошлого. — Нет, — он во все глаза рассматривал омегу, скептически, презрительно. — Поразительно, будто я смотрю в зеркало на свое отражение. Чимин стоял, остолбенев. Язык заплетался от увиденного, и на ум не приходили подходящие слова. Он не знал, что увидит себя, точнее другого себя. Ведь именно в прошлых сновидениях он словно окунулся в тело прошлого и видел происходящее его глазами, слышал его ушами и чувствовал не своей кожей. Теперь он окончательно запутался, и осознание того, что прошлый Он занялся сексом с Чонгуком, вызвало в нем отнюдь не радостные чувства. Странное чувство ревности вгрызлось в его сердце, поселилось глубоко внутри ещё совсем маленьким зернышком, ещё пока незаметным. — То есть вы не близнецы? Тогда кто? — Чонгук приподнялся на локтях, принимая полусидячее полулежачее положение, Чимин прошлый, позабыв, так и остался сидеть на его бёдрах. — Мне тоже интересно, — их пронзительные взгляды требовали объяснений от омеги-пришельца, а тот сконфуженно сделал шаг назад, наивно надеясь, что это спасёт его. — Я из будущего, — заикаясь, произнёс Чимин. — Это глупо звучит, но это так. Как бы сказать? Я часть прошлого, то есть тебя, — он указал на Чимина прошлого (которого отныне будем называть Первым, чтобы не запутаться). — Я — твоё перевоплощение, твоя душа, но в другом времени. — Если это так, как ты говоришь, то я должен быть мертв, иначе моя душа все ещё в моем теле, — хмыкнул Первый недоверчиво. — Но ты здесь, а я все ещё жив. Чимин не знал, как ответить, впрочем на помощь пришёл Чонгук, который все-таки смог принять сидячее положение, и сейчас Первый стоял напротив Чимина, все ещё разглядывая его непонятно в качестве чего, чуда или какого-то проклятия, навеянного ведьмой, живущей недалеко у побережья реки Хан, изгнанной из поселения якобы за несчастья в деревне. — Я понял, о чем идёт речь. Это реинкарнация, правда я никогда не видел такое явление, — вампир тоже встаёт и подходит к обоим омегам, что посмотрели на него похожими взглядами. Вот только взгляд Чимина был куда мягче и выразительнее, чем у Первого. У того более острое выражение лица, недоверчивое, все ещё надеющееся, что это бред сивой кобылы. Чонгук на секунду завис, рассматривая Чимина, и тот, заметив его интерес в глазах, вмиг поредел и смущённо опустил голову. Даже столетием ранее Чонгук был все тот же, Чимин видит, чувствует это всеми фибрами души. Так хочется прикоснуться к нему, прижаться к его груди сиротливым котёнком и наконец ощутить тепло. Пак уже протягивает к альфе руку, не полностью осознавая, что делает, но её небрежно опускает Первый, хмуря брови. — Чем бы ни была эта реинкарнация, а меня это не удовлетворяет, — сказал он, встав рядом с Чонгуком достаточно близко, обратился к нему. — Если он существует, то почему я здесь, а не гнию под двумя-тремя метрами земли? — Я не знаю, как сюда попал, — неловко улыбнулся Чимин, даже беспомощно. — Но, возможно, я могу изменить будущее. — Точно? — почему-то глаза у Первого загорелись огнём, а Чонгук так и продолжил стоять, не решаясь что-нибудь сказать. — Наверное, — неуверенно. — Хорошо. Ты наверняка должен знать, как я умер. — Я…не знаю всех подробностей, но тебя убьют, — Чимин сжался, он чувствует себя таким бесполезным. — М-да, не густо, — раздражённо бросил омега, сложив руки на груди. — Но я не хочу умирать так скоро. У меня даже предположений нет, у кого может возникнуть мотив. — Не волнуйся, я защищу тебя, чтобы мне этого не стоило, — Чонгук мягко улыбается, обнимая Первого со спины, а Чимин в изумлении открыл рот. — В-вы уже вместе? — его голос предательски дрогнул. — Да, не первый день встречаемся, — кивнули те. Чимин понимающе протянул «а», но на душе кошки скребут. Получается, он попал в день не их первой встречи, а уже после неё. У омеги что-то заболело под сердцем, как солью по свежей ране. С одной стороны, он рад, что Чонгук счастлив, но с другой, он счастлив, но не с ним, а с его прошлым. Омеге кажется, что он проиграл уже в самом начале схватки, и от этого чувствует, что камнем уходит на дно. Конечно, он рад, что Первый, частица его самого, с Чонгуком, но улыбнуться все равно не получается. Пак вздыхает расстроенно, находиться рядом со своей истинной парой и прошлым стало невыносимо больно. В этом времени он третий лишний, ненужный, но… Если Чонгук счастлив с Первым, то и Чимин будет счастлив, только находясь в стороне. Чонгук так близко, но одновременно так далеко от него, и пустота постепенно заволакивает нутро Чимина. Так странно чувствовать… Будто ты исчезаешь, как предназначенный альфе омега. Боль в груди никакая не фантомная, не навеянная самим собой, а самая что ни на есть настоящая. Она сначала незаметная, но разрастается вьюном по всему телу, опутывая грудь. — Ты не знаешь, как вернуться в свое время? — мягко поинтересовался Чонгук. — А тебе бы избавиться от меня, да? — горько усмехнулся Чимин, чувствуя себя полностью разбитым, и разворачивается на пятках. Раз все хотят от него избавиться, то он лучше сам уйдет. Всё равно он не нужен здесь. Чонгук счастлив со своей второй половинкой, другого не надо. Не надо ни букетов, ни подарков, ничего. — П-подожди, — запястье сжимают, прося остановится, что Чимин и делает, но не оборачивается, чтобы не показывать, как оставляют мокрые дорожки на щеках злые слезы. — Я не это имел ввиду. Может, ты останешься у нас? Ночь на дворе, а тебе некуда идти. Первый фыркнул, явно не соглашаясь. Но Чонгук не обратил на это внимание, ожидая ответа. — Я ведь только помешаю, — тихо промямлил омега, стирая свободной кистью слезинки. — Нисколько, — возразил Чонгук. — Ну…хорошо, — неуверенно соглашается тот, млея от того, как ласково Гук сжимает пальцами его маленькую ладонь, как она умещается в его руке. — Чонгук, ну-ка подойди на минутку, — Первый всем видом высказывал свое недовольство: брови хмурил, нижнюю губу выпятил, руки скрестил. И Чон был вынужден отпустить Чимина и подойти к прошлому. — Гук, ты меня не забыл спросить? — шёпотом. — Он же будущее, подожди немного, он сам исчезнет. — Чимин, но так нельзя. Мы не можем бросить его, — тоже шёпотом, только укоризненно. — Тогда пусть ночует в другом месте. Я хочу уединения. Чон вздохнул. Иногда Чимин бывает невыносим со своей ревностью и эгоистичностью. Альфа, конечно, обеспокоен, что его омега, по словам будущего, может в один момент исчезнуть с лица земли. Он любит его всем сердцем и не хочет бросать, но и часть его, что стоит рядом, тоже нельзя оставлять на произвол судьбы. — Хорошо, он будет спать в другой комнате, — Гук делает над собой усилие, чтобы не вызвать у возлюбленного новую волну ревности, а потому вскользь смотрит на Чимина из будущего, которому бы одежду нормальную на тело. Первый идёт впереди, все ещё обижаясь, следом за ним Чонгук, чуть поотдаль плетется Чимин, приподнимаясь на носки. Его ноги ничтожно болели, стопы были стерты. Он шёл сквозь сцепленные зубы, отставая порядком. А потом его внезапно поднимают на руки. — Ч-что ты д-делаешь? — растерянно воскликнул омега, вынужденно окольцовывая шею брюнета руками. Чонгук кивает на его грязные, покрытые кровавой корочкой стопы, на потрескавшиеся пятки и поцарапанные пальцы, и Чимин больше не задаёт вопросов, пряча лицо на его плече, чтобы не видеть, как ревниво просверливает их взглядом Первый, и чтобы не показывать своего смущения. То, что вампиры холодные внутри, полная ложь. Может, в них на пару градусов меньше, но они все ещё остаются тёплыми и живыми. Чимин только что опроверг теорию о вампирах в книжках. Они горячие, как пламя, их сердце работает, как человеческое, пускает кровь по жилам. Ощущение тела Чонгука дарит Чимину спокойствие и глубокий младенческий сон. Всё становится неважным, ни боль в ногах, ни страх.

***

Когда Чонгук вернулся тем же путем, что и убежал, с хорошими вестями, Юнги наконец-то смог облегчённо выдохнуть. — Мне даже не пришлось уговаривать Чхве. Он сам принял правильное решение, — заявил Чон, стряхивая руками пыль с коленей. — Оказывается, у него есть возлюбленный, который работает слугой. И что самое интересное, слуга является высшим вампиром, замаскировавшимся под простого демона, чтобы быть рядом с ним. Какая романтика. — У тебя роман не хуже, чем у него, — ответил Юнги, задвигая плиту обратно. Братья чувствовали волнение, хотя внешне оставались хладнокровными. Чонгук, может, беспокоился чуть больше, чем старший. Сущность альфы в нем требовала близости с истинным омегой. Чонгук понимал, что Чимин где-то здесь совсем рядом, но вне досягаемости. Он сконцентрировался, туманом мыслей пытаясь достучаться до Чимина, в его голове позволить услышать свой голос и сказать, что все в порядке, они выкарабкаются отсюда и вернутся домой. Однако словно невидимая стена преграждает путь, и Чимин точно не услышит его, что вызывает ещё большее беспокойство у Гука. — Я не могу связаться с Чимином, — волнительно выдыхает он; плохое чувство не покидает его. — Он все ещё спит? Странно, морок уже должен был пройти, — Юнги хмурится, соглашаясь с младшим в том, что это очень подозрительно. — Подожди здесь. Я проверю. Он выходит в коридор, нащупывая пальцами в кармане резной ключ, покрытый серебряной краской. Открыв дверь, он оглядывается. А затем в голове Чонгука доносится хриплое: — «Чонгук, его нет. Он пропал».