Позарез

      Словно в замедленной съемке четверка наблюдала за тем, как Рэкью скрутили и спешно увели, двое полицейских вскрыли его кабинет для обыска. Выйдя вслед за федералами из здания школы, Солт быстрее других сориентировался и побежал к машине, куда усадили доктора.       — Мне нужно задать ему один вопрос! — требовательно выдал он полицейскому, остановившему его. — Прошу, всего один!       — Доктор Рэкью давал вам какие-то лекарства? — с подозрением спросил федерал, оглядывая Солта. За его спиной уже остановилась Гвен, с тревогой глядя сквозь тонированное стекло, за которым должен был сидеть Рэкью.       — Нет, — кашлянул неуверенно Солт. — Это по другому поводу… прошу, всего одну минуту!       — Не занимайте моё время, леди, — устало ответил федерал. — И в последний раз спрашиваю: вы знаете что-то о том, в чем обвиняют вашего школьного психолога?       — Ну что вы, конечно, нет! — выпалила Гвен, беря Солта за плечи. — У моей подруги были проблемы с отношениями, доктор ей очень помог! Уверен, эти обвинения — ужасная ошибка!       — Мы разберемся, — отрезал полицейский. Он сел в машину, и она медленно потянулась вдоль улицы. К стоящим около выхода подошли Каст и Рипли.       — Может, стоило сказать им о таблетках? — глупо спросила Рипли, кажется, сама осознавая, что идея бредовая.       В знак презрения к столь идиотским затеям все промолчали. Каст сделал пару шагов и медленно опустился на ступеньки, спрятав лицо в ладонях. Все четверо ощутили какую-то запоздалую глупую обиду от прошедшей ссоры, как будто в ней мог быть какой-то смысл, а теперь он был утерян. Прошло больше минуты, прежде чем кто-то осмелился подать голос.       — Ладно, я сдаюсь, — выдохнула Гвен. — Я не знаю, что делать дальше. Мы не справимся с этим дерьмом, особенно учитывая, как мы друг друга жалуем.       — Это неважно, — отмахнулся Солт. — Как бы там ни было, даже у меня нет идей, как дальше быть. Я просто хочу пойти домой.       — Я тоже хочу домой, — подал голос Каст. — К себе домой! Я ненавижу этих двоих, чьим ребенком я прикидываюсь, и они меня тоже ненавидят!       — Мои родители меня не ненавидят! — огрызнулась с обидой Гвен.       — А я и не о тебе, — простонал Уиллем. — Уж не знаю, как они себе это объясняют, но, кажется, они догадываются, что я — не их дочь.       Гвен упала на ступеньку рядом с ним, обессиленно вцепившись в волосы. Солт, закусив губу, просто смотрел вперед себя, на его глазах вот-вот навернулись бы слёзы, если бы не Рипли, пожавшая плечами и пнувшая камешек со словами:       — Да ладно вам, чего разнылись? — фыркнула она. — Попросим свидания в участке и спросим Рэкью обо всём — теперь-то он от нас никуда не денется. Солт поднял голову и сглотнул, смахивая непрошенные слезы.       — Да, — кивнул он. — Свидание могут дать, если придумать достоверную историю. Попробуем.       — Через пару дней, — отрезала Гвен. На неё обернулись все трое, даже Каст отнял руки от лица.       — Во-первых, — пояснила она. — Ближайшие пару суток к Рэкью никого не пустят. Дождемся, пока его определят в камеру. А во-вторых, мне от вас нужен отдых. Солт поразмыслил с пару секунд и пожал плечами.       — Справедливо, — кивнул он. — Мне тоже.       Следом за тем он подобрал с пола сумку и поплелся прочь, форменно кивнув в знак прощания. Рипли, не размениваясь на такого рода лирику, просто оставила Каста и Гвен наедине. Он поднялся, Гвен отряхивала брюки.       — Гвен, — проронил он. — Послушай, я понимаю, что ты хочешь побыть одна, но… давай поужинаем вместе?       — Что? — опешила она, явно не ожидая такой скоро победы.       — Пригласи меня домой, — пояснил он, и до Гвен дошло — он хочет побыть не с ней, а с родными. Она приготовилась разочарованно цокать, но Каст смотрел на неё с таким опущенным видом и полными слез глазами, что она не смогла возразить.       — Ладно, приходи сегодня, — пожала плечами она. — Я скажу родне, уверена, они не откажут.       — Я тоже так думаю, — покивал он. — До вечера, Гвен. Подняв сумку, Каст тоже поплелся прочь со школьного двора, Гвен осталась одна. И несмотря на то, что у них снова был какой-никакой план — надежда и душевные силы были на исходе.       Около семи часов Каст, одевшись как можно приличнее, уже подходил к собственному дому, отчего-то пытаясь унять нервную дрожь. Ему казалось, он впервые не сумеет сдержать слёз, особенно теперь, в этом плаксивом теле. От волнения он напялил пушистую куртку в которой стало ужасно жарко по пути, и, стоя перед дверью в нерешительности, он дул себе на грудь, оттянув ворот. Наконец открыли, и перед Кастом замаячила мама, он вовремя одернул себя, чтобы не обнять её от нахлынувших чувств.       — Добрый вечер, — улыбнулась она, провожая гостью в дом. — Гвен? Нам очень приятно познакомиться, я — Меган.       Каст не решался ничего проронить в ответ, только глупо кивая и улыбаясь, как полный идиот, но тут мама провела его в гостиную. Там было очень мило накрыто, как и всегда, когда Касты ожидали гостей, Уилл неловко примостился около Гвен, уже накручивающей спагетти на вилку. Она без стеснения поцеловала его в щеку, тогда на Каста бокалом качнул отец.       — Рад, что у нашего сына наконец появилась такая хорошенькая девушка. Расскажите о себе, Гвен.       — Подружка, папа, — поправила Гвен. — Она у меня стесняшка. От этой реплики Касту стало как-то очень смешно, и он почувствовал себя спокойнее.       — Я учусь в классе с Уиллом, — пожал плечами он, кладя в тарелку немного салата. — О, это оливки? Можно побольше?       — Уилли всегда их себе целую тарелку насыпает, — рассмеялась мама. — Вы так похожи!       — Это верно, — кивнул отец. — А еще говорят, противоположности притягиваются!       — А где Биби? — обеспокоенно заозирался Каст. Семейство удивленно подняло на него голову, он быстро нашелся.       — Уилл столько рассказывал о ней, я очень хочу познакомиться.       — Биби немного не в настроении, — ответила мама. — Мы хотим показать её врачу…       — Что с ней такое? — испуганно вскинул голову Каст. Гвен тоже непонимающе воззрилась на родителей — кажется, она ещё ничего не слышала о планах семейства.       — Мы слышали, что у детей бывают разные навязчивые… фантазии, — не очень охотно проронил отец, явно не желавший затрагивать эту тему на людях. — Но сейчас, признаться, в замешательстве. Биби выдумала себе, что брат ей больше не брат, — фыркнул он.       — То есть как это? — опешила Гвен.       Каст промолчал, в отличие от неё, сразу догадавшись, в чём дело. Родители, быть может, были слишком рациональны, чтобы заметить неладное, но от взгляда малышки переменившийся Каст точно не укрылся бы.       — Хотим показать её психиатру, может быть, есть что-то, о чем нам лучше узнать сейчас, — добавил отец.       — Мистер Каст, — кашлянул Уилл. — Простите меня за то, что влезаю в эту, без сомнения, личную тему, но… не нужно мучить ребенка походами по психиатрам. Она ведь еще совсем малышка, они живут в собственном мире, а потом это проходит… Понимаете?       — Конечно, милая Гвен, я тоже не хочу делать поспешных выводов, — покивала Меган, глядя на мужа. — Просто стоит переждать, я верно говорю, Тэд?       — Верно-верно, — сдался он, поджав губы. — Но поймите меня правильно, Гвен, с нашей крошкой такое впервые, она так любит Уилли… если бы вы знали…       — Я знаю, — брякнул Каст. — Уилл так много рассказывал о сестренке, сразу видно, они очень привязаны друг к другу. Без сомнения, всё разрешится, мистер Каст!       Он только покивал, добродушно улыбнувшись и накрутив ещё спагетти на вилку. Меган наконец присела за стол, Каст почувствовал, как под ногами стелется мягкая шерсть кошки, и тогда в носу вновь навязчиво засвербело от жалости к себе. Не только он скучал по дому — дом скучал по нему. Мамины спагетти были такими же вкусными, как он помнил, безымянная глупая кошка была такой же пушистой и ласковой, запах в доме — всё таким же родным, семья всё так же пеклась друг о друге, и только его оторвали и бросили вдали от всего, что было дорого.       «Кто или что бы ни совершило это со мной, я поквитаюсь», — подумал Каст, впустив в голову всего на пару мгновений злость на судьбу.       — Чем занимается ваша родня, Гвен? — непринужденно спросила Меган, отпивая лимонада.       — Они… люди духовенства, — неопределенно проронил Каст. — Мои родители — евангелисты, я, правда, не разделяю. Но они считают, что очищают мир.       — Это замечательно, — покивал Тэд. — Главное в этом деле — не перегибать.       — О, родичи Гвен конкретно перегибают, — ухмыльнулась Гвен, не прожевав пищу. Меган подняла голову, обеспокоенно глядя на Каста.       — Что ты имеешь в виду, дорогой? Родители не обижают вас, Гвен?       — Нет, в общем-то нет… — скомкано ответил Каст, и это, вероятно, его выдало.       — Если вам понадобится какая-то посильная помощь, обращайтесь в любое время, — серьезно сказал отец, его перебила Гвен.       — Она знает, пап, — кивнула она. — Гвен всегда может обратиться ко мне.       Родители смерили её гордым взглядом, и от этого Касту стало как-то одновременно и грустнее, и спокойнее. То, что Гвен ничего не выкинула и не испортила его имидж в глазах родителей, радовало, а вот то, что одобрение и гордость получал теперь не он, печалило и весьма.       Ужин прошёл быстрее, чем хотелось бы, Каст решил, что проситься на ночь было бы слишком, потому пришлось собираться домой. Пока отец рассказывал историю с прошлогодней рыбалки, которую Каст, разумеется, уже слышал, маму посетила идея собрать гостье немного коричных булочек с собой, и она умчалась на кухню.       Уилл оперся на косяк, терпеливо ожидая, Гвен стала со смехом перебрасываться шутками с отцом, и тогда со второго этажа нерешительно спустились две маленькие ножки в тапках-собачках.       — Биби, — улыбнулся Тэд. — Иди, поздоровайся, заяц. У нас гости! Уилли пригласил подругу. Малышка подошла, подозрительно, почти враждебно глядя на гостью, Каст совсем не привык видеть в её глазах такой взгляд.       — Привет, Биби, — улыбнулся сквозь пелену в глазах Каст. — Меня зовут Гвен. Будем знакомы?       Он протянул ей руку, она легко пожала пару пальцев и тут же отбежала к дверному проему, выглянув оттуда и с интересом и подозрением осматривая Каста. Он не мог оторвать взгляда, улыбался, как дурак, и тогда Биби, оглядевшись и убедившись, что на неё никто не смотрит, прикрыла глаза ладошками, а затем выглянула из-за них, будто ожидая чего-то от смотрящего.       Но Каст-то знал, чего. Он не выдержал и, прицелившись, пульнул из воображаемого пистолета-указательного пальца, как делал уже сотню раз. Лицо Биби просияло, она улыбнулась во все свои проклюнувшиеся зубки, а Каст, предупреждая последующее, улыбнулся в ответ и прижал палец к губам.       — Вот, милая Гвен, — запыхавшись, прискакала с кухни Меган. — Угостите родителей… или съешьте всё сами!       Она и Каст рассмеялись. Пришло время прощаться, Гвен сказала, что проводит, и, пообнимавшись с родней, Каст переступил порог дома. Тогда Биби, бросив игрушку, где была, со стуком снова подбежала к брату, обнимая за пышную юбку. Он поднял сестренку на руки, она тут же залепетала:       — Я знала! Я знала, Уилли! Он шепотом прервал её.       — Тише, Биби! — Присев, он поставил её на землю и взглянул в глаза. — Это будет наш секрет, хорошо, дорогая? Не говори маме и папе, что не узнаешь меня, иначе они оправят тебя к доктору.       — Но тот Уилли чужой… — почти бесшумно насупилась Биби.       — Он не обидит тебя, даю слово, — пообещал Каст. — Он — мой друг. Держи рот на замочке, и скоро я вернусь домой. Хорошо, крошка?       — Я скучаю, — проронила Биби, снова обняв его. — Приходи ещё…       — Обязательно, — выдохнул Уилл в мягкие, объявшие лицо волосы сестры. Семейство Каста с умилением смотрело из дверей на развернувшуюся сцену, наконец, Биби забрали домой — она даже показательно поцеловала в щеку Гвен перед уходом.       — Не позволяй им этого, Бирмингем! — наставлял Каст, пока он и Гвен шли к дороге. — Пусть не смеют её пичкать лекарствами!       — Не волнуйся, не позволю, — отмахнулась она. — И так бы не позволила, если бы знала… Как тебе ужин?       — Прекрасно, — потянулся сладко Каст. — Зови меня почаще, глядишь, протяну до обратного обмена. Гвен остановилась на переходе, сунула руки в карманы, выдыхая похолодевший воздух клубами пара.       — А если не будет обратного обмена, Каст? — спросила вдруг она. — Что тогда нам делать? Он вздрогнул и посмотрел на неё, нахмурившись.       — Ты что такое несёшь? — спросил Каст. — Не хочу об этом даже думать.       — Да, жизнь моя, конечно, так себе, — поджала губы Гвен. — Ну, а что, забрала бы тебя жить к себе… Так ничего, считай, и не изменилось бы, сестра тебя признала, родня полюбит.       — Полюбит? Если ты не заметила — я не совсем я! — вскинул бровь Каст.       — А мне ты таким нравишься даже больше, — ухмыльнулась Гвен.       — Мм, может, ты просто самовлюбленная? — фыркнул он. Гвен расхохоталась.       — Нет, — улыбнулась она. — Ты совсем на меня не похож теперь. Я осталась собой, и ты собой остался, Каст. Оба они подошли к дому Гвен, она невольно окинула его не самым лестным взором, Каст пнул камешек, попавшийся под ноги.       — А в своем теле я бы тебе нравился? — вскинул голову он.       — Твоё тело мне тоже очень по душе, — убежденно ответила Гвен, погладив себя по груди.       — Спокойной ночи, Гвен, — кивнул Каст, заправив волосы за уши. — Увидимся в школе в понедельник?       — Ага, — легко отозвалась она. — Эй, Каст, булочки-то сам съешь, — крикнула она, когда он уже дошёл до двери. — Не делись!       — Не буду, — покивал он и вошёл в дом. А Гвен ещё с минутку постояла около дома, хмыкнув, подняла воротник и пошла назад.       Воскресенье тянулось ещё унылее из-за дождя, накрапывающего с утра. Рипли ходила по заднему двору дома, увязая кроссовками в размытой грязи, спина взмокла от напряжения, а шею и голову пропитали холодные капли дождя, и она не могла понять, холодно ей или жарко. Осадок вчерашней ссоры, казалось, мешает ей одной, казалось, ей досталось больше всех и более всех незаслуженно. Пол-утра она ходила, сжимая зубы, проговаривая реплики, которые должна была сказать им всем в лицо, но те вовремя не пришли на ум. После обеда смылась на тренировку, в которых, говоря по правде, видела мало смысла, ведь Рипли только делала вид, что тренируется, а на деле не знала ни одного толкового упражнения — ей давался только бег.       Можно было бы спросить Солта, он ведь занимался спортом, хоть и без особого желания, но опыт всё же имел; или Гвен, которая как-никак состояла в команде черлидеров, но обращаться к ним обоим не хотелось вдвойне. И ещё паршивее было Рипли от осознания, что эти чужие, неблагодарные люди оказывались первыми, кто приходил на ум, стоило ей подумать просить помощи. «Будто бы мы друзья!» — фыркала она мысленно, пиная софтбольный мяч ногой.       К вечеру пришла-таки одна дельная мысль — можно было бы спросить совета отца Ривьеры. Пораздумав, как это обернуть, Рипли попросила отца придумать ей новую программу тренировки — мол, нынешняя не шибко подходит и помогает. Тот мгновенно заинтересовался и вот уже второй час гонял Рипли по заднему двору, показывая, как правильно приседать, чтобы не перенапрягать колени. На все удивленные взгляды Рипли давно смекнула самую убедительную отговорку: «ну ты знаешь эти мои проблемы». Нервным оказалось возможно оправдать вообще что угодно, и к концу этой непростой недели Рипли готова была биться об заклад, что, даже если ей б не удалось вернуться в тело, родня никогда не догадалась бы, что сын им не сын.       Сын меж тем провёл воскресенье в уединении и был почти доволен — он весь день сидел в комнате Рипли и рисовал церковь Святого Семейства в Барселоне на листках из тетради. Солт всё ещё не отошёл от опьяняющего чувства эйфории, что теперь можно рисовать когда угодно, а ещё когда угодно читать что угодно. Жизнь без дурацких тренировок по софтболу, нервных припадков и насмешек товарищей по команде была настолько воодушевляющей, что даже чужое тело не удручало так сильно, как должно было бы.       В отличие от друзей по несчастью, Солт не переставал обдумывать варианты спасения, даже теперь, когда все четверо официально взяли выходной от своей беды. Он еще раз перечитал в сети все статьи о реинкарнации и переселении душ, пытаясь сопоставить и ответить себе на простой вопрос: почему именно они? Почему именно им четверым выпала такая сомнительная честь, по какому принципу их выбрали для обмена? А главное — какую выгоду он мог нести тем, кто это сделал?       Солт не отрицал варианта, что всё произошедшее — эксперимент, но цель этого эксперимента настойчиво ускользала от него, как и осознание возможных последствий. Он снова и снова вспоминал тех двоих, что искали их в отеле, прикидывал варианты того, что могло бы их ждать, если бы поиски увенчались успехом. Кому может быть полезен такой эксперимент и для чего? Масштаб явления, которое стояло за всем этим, добавлял ложку дёгтя в размышления Солта и был единственным, что действительно тревожило его. Кто бы ни сделал это с ними (а в том, что ответственным за обмен была некая личность, Солт даже не сомневался) — это определенно была фигура совсем иного сорта, нежели все они, намного более влиятельная и могущественная, чем все живущие великие. И если по какой-то причине эта фигура не зарабатывала миллиарды, продав технологию, не вершила судьбы мира, внедряя свою задумку в политические игры, и не прослыла мессией, а всего лишь перебросила из тела в тело четверых подростков, можно было не сомневаться: эти четверо явно имеют значение большее, нежели могут вообразить.