Медная роза

      В Блэкберне, несмотря на то, что столица южная, сыро было постоянно. Дождь прекращался от силы на час, а после снова лил. Что мы, черт возьми, делали в этом дождевом краю? Перед носом то и дело светилась коричневая отутюженная форма городовых, и от нее каждый раз становилось не по себе. Казалось, что вот-вот, и меня заметят, узнают и поведут под суд. Даже доказательств уже, по сути, не нужно. Сбежал — значит виновен. МакНалли уже небось упивался от своей правоты, лежащей на поверхности стола, не желая даже заглянуть в один из ящиков.       — Я семь лет здесь не была… Многое могло измениться. Могли…       Марлоу замолкла, огляделась по сторонам, словно кого-то выискивала. Однако единственным, что могло вызвать ее оглядки, было внимание городовых. Лишнее внимание городовых.       — Если вы не прекратите оглядываться, словно преступница, и вправду может случиться что угодно.       — Я и есть преступница.       — А я — нет, — я пожал плечами и обшарил карманы в поисках сигарет. — Но дорогой нам, мисс Марлоу, если что, идти одной. А я пока не спешу ни под суд, ни в тюрьму.       Мы вошли в переулок старого города и я закурил. Мокрая и узкая мощеная улица тянулась далеко вперед, между двухэтажных цветных домиков слитых воедино. Мы молчали. Что меня несомненно порадовало — недолго.       — Нам нужен некий Тернер. Имени я не знаю. Я вообще мало что о нем знаю. Кроме…       — И чем знаменит этот наш Тернер? — спросил я и затянулся.       — Он искал именно это зеркало по всей стране. Через черные рынки.       Я присвистнул. Черные рынки! Я, однако, недооценил Марлоу. Дорваться до местных умельцев и не получить пулю в лоб или сталью по языку — дорогого стоило.       — Готов был отдать бешеные деньги. Никто в здравом уме не купит эту рухлядь, заплатив как за три дирижабля.       — Предположим, — кивнул я.       Что-то в этом правда было. Я сощурился, остановился, чтобы следом сразу же прикурить новую сигарету. Меня заметно потряхивало.       — Думаю, он меня и заказал. Знал, что я ищу это сраное зеркало и…       — Вне всяких сомнений, — снова кивнул я.       А этот Тернер, я не мог не признать, знал толк в подпольных делах. Вот только людей нанимал не самых надежных. К счастью для Марлоу.       — И потом, я так полагаю, вы прекратили поиски насовсем?       Она усмехнулась. Тонкие бледные губы широко растянулись в улыбке.       — Как ни странно, но мне все еще хотелось жить. Без разницы где.       Я промолчал. Для меня разница все же была.       Спустя час мы дошли до городского архива. Нужно было проверить, не засветился ли где-нибудь Тернер, зеркало или убийство двух убийц от рук Марлоу.       В архиве я представился журналистом, а Марлоу — моей секретаршей. Мы попросили все газеты за прошлые годы. Сказали, что ведем статистику. Какую статистику — работника не особо и интересовало. Он поправил круглые очки указательным пальцем и удалился за газетами. Сказал, что вернется не скоро.       Здесь были высокие потолки и паркет, уложенный елочкой. Маленькие плоские каблуки Марлоу по нему цокали особенно громко.       К вечеру удалось разузнать не слишком уж много, но всяко это было лучше кромешного ничего, на которое я сплошь и рядом натыкался в Корнвелле, пытаясь отыскать хоть какие-то следы зеркала.       — Оглядываться по сторонам вам точно больше не нужно.       Марлоу в недоумении подняла бровь и посмотрела на меня.       — Это убийство списали на местную банду, орудовавшую в городе в те годы. При убийцах нашли пустые бумажники, — я зачитал ей выписку о найденных трупах двух мужчин, застреленных из револьвера марки «Уибли».       — Я их не обшаривала… — побелев, ответила Марлоу.       Я рассмеялся, приложил ладонь ко лбу.       — А народ здесь, я смотрю, совсем не из брезгливых.       — И не из порядочных, — добавила Марлоу.       И именно потому мне так хотелось поскорее убраться отсюда, куда подальше. В Корнвелле было тише. Гораздо тише. Если не проходить мимо фабричных районов после темноты, то шанс потерять золотые часы и немного крови был не так уж и велик.       Тернера решили искать самым простым изо всех возможных способов — по адресной книге.       — Да тут их тысячи… — я схватился за голову, увидев список, напечатанный до жути мелким шрифтом.       — Выпущено пять лет назад. Половина из них, готова поспорить, уже умерла.       — Откуда такая уверенность? — нахмурился я и откинулся на деревянном стуле назад.       В гостевом доме было прохладно, я решил не снимать ни пиджака, ни обуви.       — В этом мире люди чертовски рано умирают. Здесь не умеют лечить пневмонию, душат женщин корсетами и топят машины углем, — задумчиво протянула Марлоу, глядя на длинную полоску не стряхнутого пепла на моей сигарете.       — Да вот, живу как-то.       — Только недолго.       — Мне уже двадцать восемь.       — И твой край — тридцать пять, — меланхолично ответила Марлоу и встала, налила мне стакан виски.       Ход ее мыслей мне не нравился. Потому что мой отец умер в тридцать четыре, оставив мне свою коллекцию, сломанный паромобиль и напутствие — никогда не работать на угольной фабрике.       — Так давайте же, мисс Марлоу, выпьем, в таком случае, за скорую смерть, — съехидничал я и пододвинул к ней стакан. — Что толку не пить отраву, если могила так близко?       По-правде говоря, я верил, что брошу работу в театре раньше, чем доживу до седых волос, а после — переберусь за город, где воздух прозрачен и чист. Может, займусь вырезкой по дереву, или чем там еще занимаются старики.       — О, — улыбнулась она. Приняла стакан, понюхала виски и тут же, побледнев, отставила, — если я выпью, могила окажется для меня даже ближе, чем тебе хотелось бы верить.       — Насколько ближе? — виски на голодный желудок бил в голову метко и чертовски быстро.       — От часу до двух суток, — спокойно ответила она.       — А вот сейчас не понял…       — Мое тело больше не принимает спиртное. Не принимает табак, марихуану, кокаин… И даже кофе.       Я присвистнул еще раз и допил стакан залпом. Марлоу с каждой секундой удивляла меня все больше и больше.       — Кем вы были в своем мире?       — Я пела, — спокойно ответила она.       — Вы врете.       — Я пела. Для специфической аудитории, — она дергано пожала плечами и зашагала к своей кровати.       Горелка вот-вот должна была потухнуть сама.       Утром Марлоу растолкала меня в страшную рань. За окном еще было темно и дождь противно барабанил по подоконнику. Под этот шум уже точно больше не заснуть.       — Я нашла тут кое-кого в адресной книге, — полушепотом сказала она, глядя мне в глаза.       — Да неужели… Дьявол, который час?!..       — Семь утра.       — Проклятье. Если это не важно, то…       — Ангус Локхарт нашел меня пять лет назад. Говорил о зеркале, так же, как и ты…       Фамилия и имя звучали до ужаса непривычно. Я бы не удивился, если бы он был единственным Ангусом Локхартом на всю адресную книгу.       — Так, — я попытался сосредоточиться на сказанном, но не мог даже протереть глаза, чтобы четко видеть лицо Марлоу.       — Тогда я его спровадила. Пригрозила револьвером, что если еще раз заявится в дом к миссис Конахи…       Я вспомнил, что Марлоу назвалась фамилией Конахи при посадке на дирижабль.       — Годы идут, методы не меняются, — усмехнулся я, сев на край кровати.       — Ты оказался настырнее.       — Это комплимент?       — Это факт.       Факты фактами, а Ангус Локхарт все еще жил в синем доме около городской библиотеки, и был невероятно удивлен, завидев на пороге Марлоу. Потер усы, прокашлялся в кулак и пустил нас внутрь.       Гостеприимством Ангус Локхарт не отличался. Не предложил чаю, не предложил воды, не предложил сесть на диван. Усадил нас на холодной кухне, сказав, что дома — жена и дети, а разговор не для их ушей.       Ангус Локхарт, работающий в Блекберне врачом, не заработал даже на кабинет в собственном доме и принимал гостей на кухне, говоря шепотом. Это было бы забавно, если бы я не видел в этом свое возможное будущее.       После услышанного, правда, мне стало еще холоднее. Потому что оказалось, я сидел на кухне между двумя людьми из другого мира, жарко обсуждающими абсурдные теории перемещения. Одна из них, впрочем, сошлась во всем.       — А у твоей жены, Мэйси, при себе были рубины? — затараторила Марлоу. Она барабанила пальцем по лакированному столу и смотрела то на меня, то на Ангуса Локхарта.       — Брошь. Медная.       — Все сходится, — дергано ответила Марлоу. — Черт возьми, сходится… Плевать на металл. Дело в рубинах. У Локхарта - запонки, у меня — серьги.       — А толку? — выдохнул в усы Ангус Локхарт. — Вы, мисс, единственная, кого я смог отыскать. Но судя по горячему приветствию пять лет назад, вы либо отчаялись искать, либо нашли, но бестолку.       Марлоу вздохнула и запахнула полы безразмерного пальто крепче.       Нас проводили до порога и закрыли дверь, даже не попрощавшись. Это чертовски напомнило мне разговор с Дэлией.       До гостевого дома идти пешком — около часа. Марлоу трясло, меня тоже. Мне нужно было хоть как-то отвлечься от разговора с Ангусом Локхартом — двое людей из другого мира, застрявшие в нашем, не внушали надежды. В попытке хоть немного разрядить напряжение, я спросил:       — Кто такая эта миссис Конахи?       — Старушка, переписавшая на меня дом в Стокпорте. Один дьявол знает, сколько ей было лет. Но ограбление века она застать успела.       Не меньше шестидесяти. Ограбление века гремело в восьмидесятых годах прошлого столетия, и загадку, как его удалось провернуть, до сих пор не разгадали. Я усмехнулся сам себе, — МакНалли, с его тягой брать самое очевидное, точно бы не раскусил это преступление.       Придя в гостевой дом, я затребовал у хозяйки пожарче растопить печь и выбрался в город в одиночку. Впервые за все время. И впервые за все время занялся привычным делом — обманом.       Когда стемнело, в моих карманах друг о дружку позвякивали двое золотых ручных часов и дорогие на вид запонки. Я сдал все в ломбарды на разных концах города.       Руки, уже почти отвыкшие от трюков, все еще помнили, как их проворачивать. Во время одного рукопожатия я чуть не попался, но мне чертовски повезло. Хоть в чем-то мне ведь должно было повезти, верно?..       На всякий случай, нам нужно разжиться фальшивыми документами и деньгами. Я до сих пор не был уверен, что вся эта авантюра с зеркалами, рубинами и неизвестным никому Тернером выгорит. А значит, рано или поздно мне придется убираться из страны. И Марлоу, по-хорошему, тоже.