Сын героя.

Изуку старательно избегает Очако. С каждым днём в Урараке всё больше копится обиды. Она что-то нашёптывает Денки, но Каминари, вопреки всем возможным предположениям Мидории, не прекращает общение, а только усиливает его. Изуку почти откровенно паникует. Урарака готовит какой-то хитрый план отмщения, Денки постоянно крутится рядом, словно отвлекая. К счастью, большую часть дня они заняты выматывающими тренировками. И Мидория, каждый раз, когда выпадает свободная минутка, прячется. Прячется от твёрдо настроенной Урараки, слишком заботливого и внимательного Каминари, от испепеляющего взглядом Шото, и уж тем более избегает глаз Бакуго. Да даже от Айзавы: учитель не раз ловил Мидорию на том, что он отклоняется от заданной программы и проводит тренировки так, как считает нужным. Иногда компанию ему составляет Минору. Как сейчас, например. — Слушай, Мидория, нельзя прятаться по углам всё время, — говорит Минета, смотря пристально на Изуку. — Нам осталась ещё неделя, а ты не наслаждаешься выпавшей возможностью провести со всеми время. Я бы понял, если бы мы пошли подглядывать за девчонками… — Минета! — Изуку краснеет только от мысли о подглядываниях. — Это некрасиво. — Ну да, как же, — бурчит омега, пристраиваясь рядом и закидывая руки за голову. Они сидят под кроной большого дерева, наблюдая за закатом. Ужин прошёл относительно спокойно. Но было что-то, что терзало Мидорию. По крайней мере, он всё ещё не встретился с тем, кто писал ему сообщения. Изуку выискивал предполагаемого студента из 1-В класса, но никто не подал ему никакого знака. Омега даже попытался позвонить на этот номер, но абонент был недоступен. Действительно, чья-то глупая шутка, просто так удачно совпало. — Эй, Мидория, — услышал он голос Минору и тут же повернулся на недовольную омегу. — Ты что, меня не слушаешь? — Прости, — виновато улыбнулся Изуку. — Ты что-то говорил? — Вообще-то спрашивал! — Минору старается выглядеть недовольным, но это длится секунды, и он улыбается. — Так кто тебе нравится из омег? — Что? — Мидория чуть ли не вскакивает. — Что за вопросы, Минета?! О таком не спрашивают! — Спрашивают, — возражает Минору. — Но если ты не хочешь говорить первым, то я начну. Я буду говорить про альф нашего класса. И Мидория мысленно молится, чтобы Минета просто перечислил имена, а не делал это в привычной для себя манере. Но кто-то сверху точно недолюбливает Изуку, вот прям яро его ненавидит. — С точки зрения смазливости, это Тодороки, — говорит омега, а у Мидории что-то ёкает в сердце и к щекам, почему-то, приливает жар. — Если не брать во внимание его шрам, то он у нас красавчик, такие красивые мальчики любят портить омег. Но к тому же он очень хорошо физически развит, и его можно назвать сексуальным… — Господи, Минета, пожалей меня, — скулит Изуку, обнимая свои колени и лицом утыкаясь в них, чтобы не было видно его покрасневшее лицо. — Почему мы должны обсуждать Тодороки? Киришима же лучше! — Кири… что? — у Минору отпадает челюсть. — О да, Киришима горяч, вот на кого в геройской форме действительно приятно смотреть. Глаз всегда радуется. Ты видел его торс? А руки? Это просто… — Минета… — глухо рычит Изуку, не поднимая лица. — Я не это имел в виду! — Ну если ты про характер, то да, он добрый и заботливый, но его все эти чисто «мужские» поступки порой бесят. К тому же мне не очень нравится его запах, — подытожил омега. — Почему? — Мидория приподнял голову, удивлённо посмотрев на одноклассника. Лично ему запах Эйджиро нравился. — Словно в рот земля набивается, — недовольно морщится Минору. — Мы просто уж точно не совместимы с Киришимой. — Не совместимы? Что ещё за совместимости? — Изуку никогда о подобном не читал, да и не искал, если честно. — Все вы альфы немного тормозы, — фыркнул Минору, скрещивая руки на груди. — Как, по-твоему, альфы находят своих омег? Они чувствуют, что вот этот мне нравится и сердечко колотится, и дрожь в ногах, хотя стой, это я про омег. Альфа начинают чувствовать себя сильнее рядом с омегой, будто в нём просыпается сила. Он готов рвать и метать. И вообще, пока метка не поставлена, альфа просто жутко ревнивый, особенно когда встречает ту омегу, которая ему подходит. Всё на голых инстинктах строится. Хотя альфе не всегда может нравится запах омеги, ведь только после метки запах меняется. — То есть? Как это меняется? — Давай рассмотрим всё на примере. Допустим, я омега и на мой запах реагирует альфа, Тодороки, что ж не помечтать-то, — воодушевлённо начал омега. Изуку мысленно застонал от ещё одного упоминания Шото. — Так вот, рядом со мной он чувствует свою силу, он выходит из себя, если я пораню пальчик, ведь на мне пока нет его метки и я не под его защитой, он жутко ревнует, если я флиртую с Киришимой, вот прям загрызть готов Бакуго, если он попытается меня прихлопнуть. Он злится и бесится, а пока не понимает, что я смысл его жизни, запах ему, к примеру, мой ну никак не нравится, — предаётся мечтам Минору. Мидории, почему-то, не нравится, что и как Минета говорит об этом альфе. Да кто угодно! Почему именно Тодороки? Почему он должен слушать и представлять Тодороки?! Но чем больше он слушает, тем отчётливее представляет себя на месте омеги Шото. И это вызывает противоречивые чувства. — И он постоянно будет за мной присматривать издалека, ну я ж не меченый, а инстинкт просто кричит – «защищай и оберегай». Так вот, проходит время, и я понимаю, что в присутствии Тодороки меня охватывает слабость, я весь дрожу, мне хочется к нему жаться, — кажется, омега входил во вкус. А Изуку вспоминает свою реакцию при Тодороки, сопоставляет со словами Минеты, и его потихоньку начинает охватывать страх. Нет, ну пусть он просто придумывает себе лишнего. — Сперва пристальные взгляды пугают, но потом это начинает нравиться, омега во мне чувствует, что всё хорошо, альфа рядом, он присмотрит. Но пока метки нет, при Тодороки я слаб, у меня подгибаются колени, меня как магнитом тянет к нему, — у Мидории на этих словах готово остановиться сердце. Может, он придумал, что Тодороки наблюдает за ним? Просто лёгкая паранойя. К тому же такие пристальные взгляды ну нисколько не нравятся. Кому понравится такая открытая ненависть? Не путай это с другими чувствами, Изуку, очнись! Но ведь у Мидории действительно подгибаются коленки, когда Шото очень близко. От страха? Всё ведь идёт из страха, верно? И не тянет его к Тодороки, особенно после его последних слов. — Потом, чудесным способом, он дожидается моей второй течки, в первую лучше не рисковать, и я раскрыт для него, — Минору сладко прикрывает глаза. А Изуку весь пылает. В его понятиях не совместимы такие вещи, как течка и Тодороки. О чём он вообще думает?! Но перед глазами он видит лицо Шото, его пристальный взгляд, губы, растянутые в каком-то хищном оскале, и внизу живота сладко тянет. Чёртов Тодороки! Мидория жмурится до звёздочек перед глазами и прикусывает губу, потому что воображение только разыгрывалось. Руки Шото, такие сильные и крепкие на его бёдрах, поглаживают и сжимают. Через ткань, но Изуку хотелось бы иначе, но даже сейчас он помнит, что прикосновения альфы причиняют боль. Омега лишь стискивает коленки. Руки Тодороки оглаживают его бока, поглаживают живот, жаркое дыхание можно ощутить на открытой шее. «Я раскрыт для него». — Мы приятно проводим это время вместе, но Шото себя контролирует, ведь у меня нет метки, а значит, у него нет дикого желания оставить во мне узел, — зачем Минору это говорит? Изуку впивается в свои икры, мечтая сжаться до крошечных размеров и лбом стукается о собственные коленки. Перед ним обнажённый Шото (это не точно, но полуголого он его видел, так что фантазия частично помогает, но зацензуривает самое опасное). Изуку так явственно понимает, что возбуждается от разговоров Минеты, что ему становится стыдно. Он ведь никогда не думал о альфах с возбуждением. Это неправильно! Ему нельзя думать о таком! — Для деток рановато, мы ведь студенты ЮЭй, как ни как. Каждый свой гон Тодороки проводит без меня, это всё же опасно, потому что метку альфа ставит в гон, он тогда себя не контролирует и готов поставить метку любой омеге, которую он подомнёт под себя. Всё же он молод, у него нет своей омеги, а значит, крышу ему будет рвать со страшной силой, — продолжает говорить омега, но в конце зачем-то добавляет: — Боюсь даже представить, как проходит гон у Бакуго… Бррр. Мысли о Бакуго слегка отрезвляют, перед глазами перестаёт маячить обнажённый Шото, а вот раздеть Кацуки не получается, да и не хочется: внутри всё противится этому. — Ну так вот, значит, мы активно проводим все мои течки вместе, но только течки, ибо до метки омеге желательно заниматься сексом только в течку, а вот с меткой организм меняется и… Там очень долго объяснять, не в этом суть. — Ты говорил, что запах поменяется, — Мидория не узнаёт собственный голос. — А, да. Как только альфа ставит метку в свой гон, а затем проводит течку с омегой, её запах меняется: в нём присутствует запах альфы. Не сильный, его может чувствовать только сама пара, но не окружающие. Большую часть времени запах альфы в омеге спит, а вот в течку просыпается. Становится неприятным для других альф, да и саму омегу присутствие запаха альфы в её собственном успокаивает. И они уже не так теряют голову в течку. Мидория думал, что запах у омеги меняется только во время беременности. Значит, от простого соития запах не переходит на омегу? Или всё же присутствует на нём какое-то время? Он бы хотел это знать, но в данную минуту его интересовало совершенно другое. Изуку медлил, но всё же спросил. — А как проходила твоя течка? Это был слишком личный вопрос. И как альфа в глазах Минеты, он не имел права о таком спрашивать. Но Изуку не мог не спросить: это его терзало. Мысли о самом процессе течки его пугали, возвращая глубинный страх. Минору покраснел и отвернулся. — Её ещё не было, она должна будет быть через месяц, — просто сказала омега. — Как я читал, тебя словно распирает от желания заняться с кем-нибудь сексом, такое сильное желание, что тебе почти больно. Но без альфы течка не то, а вот с альфой это просто… потрясающее чувство. — Ну… Тебе хочется, чтобы рядом оказался кто-то, кого ты знаешь? — робко спросил Мидория, нервно сцепив пальцы в замок. В свою первую течку он нуждался в ком-то, Изуку не помнил, кого звал и ждал, но у него были смутные догадки. — Ты меня не слышишь, что ли? — хмыкнул Минета. — Тебе настолько хочется секса, что ты даже думать не можешь! Поэтому что альф, что омег, пока у них нет партнёра, держат дома во время гона или течки, чтобы они кого-нибудь не изнасиловали или не оказались кем-нибудь использованы. Тебе в такой момент вообще наплевать с кем, лишь бы это произошло. Но это было совершенно не то. По болезненным воспоминаниям Мидории, ему был нужен конкретно один альфа и никто больше. Только он. Но это никак не вязалось со словами Минору. А он точно не врал, потому что всё сказанное омегой про течку, Изуку уже знал. — А как прошёл твой гон? — Минору пристально на него посмотрел. Изуку положил голову на колени и прикрыл глаза. Это было некрасиво, но Мидория не мог врать об этом этапе своей жизни, только не Минете, который был настолько откровенным с ним. — Давай не будем об этом, пожалуйста. Минору не стал приставать с лишними расспросами, за что Изуку действительно был ему благодарен. Мидория многое знал о том, как проходит гон. Он знал и о том, как должна протекать течка, но после собственного опыта все мысли о течке вызывали в нём ужас. Подобное точно не должно повториться. — Значит, альфа и омега должны быть совместимы? — Ну да, это самый распространённый способ, — ухмыльнулся Минета. — Правда, есть альфы, которые женятся на репродуктивных женщинах, но секс у них уже не тот. К тому же если рядом есть подходящая тебе омега, то зачем лишать себя больших удовольствий? Я понимаю, почему парни-беты женятся на репродуктивных женщинах. Так у них есть возможность воспроизвести собственное потомство. Мидория это знал. Но не стал перебивать одноклассника. — Но есть особые случаи, правда такое бывает крайне редко, — шёпотом заговорил Минета, подмигнув. — Это истинные пары. — «Истинные»? — Мидории этот термин ни о чём не говорил. — Когда альфа и омега просто идеально подходят друг другу, не понятно почему именно они такими рождаются, хотя есть теория, что истинными могут быть те, у кого матери – репродуктивные женщины, а отцы – альфы, но кто их знает? У тебя ведь тоже может быть истинный, так? — Не думаю, — нахмурился Мидория, смотря перед собой, а внутри всё словно взбунтовалось на эти слова. — Ну, у истинных течка и гон проходят в одно и то же время, поэтому когда альфа ставит метку, получается, что ставит он её именно в течку, поэтому омега реагирует по-другому, в его запах плотно вплетается запах альфы. Этот запах могут чувствовать все, потому что запах омеги меняется и становится другим. Такие пары могут чувствовать друг друга чуть ли не с младенчества, просто между ними какая-то плотная духовная связь. Крыши таким парам до метки рвёт знатно, они вообще до своего первого секса могут не воспринимать друг друга. В них словно помещается безмерная любовь и убивающая их ненависть. Но такие пары редки, — задумчиво говорил Минору. — Кстати, у истинных не исчезают метки: обычным парам со временем их нужно обновлять, а вот истинным – нет. К тому же им никто другой, кроме друг друга, не нужен, даже в течку или гон. Но тут и ежу понятно, что у них всё в одно мгновение начинается и они не отлипают друг от друга. В таких парах омеги очень рано становятся родителями, даже не успевают получить образование. Обычный альфа ждёт, когда его омега доучится, когда он построит карьеру, и уже тогда можно думать о детях. А тут как тебе альфа подумает, когда у него гон в самом разгаре и в голове только мысль о размножении? Это даже, наверное, круто. Но у Мидории засосало под ложечкой. Мысль о детях душила его. Возможно, где-то в глубине души Изуку и хотел своих детей, в нём начинал просыпаться этот инстинкт, но представляя, от кого ему придётся их рожать, сердце ухало в пятки. — Ох, ты видел время? — вскочил на ноги Минору, смотря на экран своего телефона. — Нам пора идти, Мидория, время не ждёт! — Куда? — Изуку даже испугался. Потому что он никуда не собирался. — Ты что, забыл, что сегодня у нас проверка на храбрость? Сегодня нас будут пугать ученики 1-В класса, а завтра мы их. Ты вообще Айзаву не слушал? — Минору был очень сильно удивлён. — Ну, в последнее время Айзава-сенсей не очень мною доволен, — скривился Мидория. — В любом случае, ты не должен подводить свой класс, — твёрдо заявил Минета. И Изуку не стал с ним спорить. Но сейчас было ещё светло для проверки на храбрость. Возможно, Айзава должен прочитать им инструкцию или что-то вроде того. В любом случае Мидория в глубине души чувствовал, что не хочет принимать во всём этом участие. Интуиция противным колокольчиком звенела в душе. Они собрались на тренировочном поле, Айзава действительно объяснял правила и выдал всем карты с маршрутом. Им необходимо было разделиться на пары. Омеги должны были идти рядом с альфами (как сказал Айзава, он не собирался нести ответственность за заблудившихся или случайно поранившихся омег, находящихся вне зоны его видимости). В любом случае остальные сами выбирали с кем пойдут. Изуку слегка замялся, наблюдая за тем, как его одноклассники разбиваются на парочки. — А разве Мина не омега? — шёпотом спросил Изуку у Минору, заметив, что Ашидо взяла за руку Урараку (а Очако всё же бета). — Беты могут идти парами, — пожал плечами Минору. — Стой, ты думал, что Мина – омега? — Ну, — Изуку глупо улыбнулся, почесав затылок. Ему было неловко говорить, что сперва он принял Минору за бету. — Я всегда неудачно определяю чужие сущности. Мидория думал, что Минору захочет быть с ним в паре и Изуку не отказался бы. С Минетой было просто и легко. Но омеги стеснялись и с опаской посматривали на альф. Это не было чем-то удивительным. Никто из омег не решался объединяться в пары, а альфы, по негласному согласию, предоставили этот выбор им. Всё же омег куда меньше в классе, чем альф, да и они натуры более хрупкие. — Вы все тянете время, — просто сказала Цую и встала рядом с Иидой. Коджи застенчиво потоптался на месте и, не говоря ни слова, встал рядом с Сато. — Эх, удачи мне, Мидория, — шепнул Минета и направился к Тодороки. У Изуку что-то дрогнуло в душе. Ну нет, Минета, нет! Какого чёрта? Из-за того, что ты так много упоминал сегодня Тодороки? Почему он? Но Шото лишь просканировал Минору взглядом и ничего не сказал. Распоряжение учителя – всего лишь распоряжение учителя. Однако, Изуку дрогнул от красноречивого взгляда, которым его обожгли, спешно отворачиваясь и боясь, что сейчас начнёт краснеть. Он всё ещё зол на Тодороки. И точка! — Можно с тобой? — Денки мило покраснел, остановившись рядом. — Эм, да, конечно, да! — нервно улыбнулся Изуку, чувствуя, что в эту секунду его просто поджаривают пламенным взглядом. Будь этот Тодороки неладен! Изуку уже больше не обращает внимания на то, кто с кем стоит, потому что не может отвлечься от Денки. Он мысленно анализирует и сравнивает себя с ним, ведь по сути они оба омеги. Но Каминари красивый, милый и нежный. Глуповатый и немного наивный. Он хороший. И Изуку думает о том, что нужно всё это прекращать. Так будет честно по отношению к Денки. Изуку не имеет права портить ему жизнь и давать обещания, которые он точно не сможет сдержать. Изуку неловко оглядывается и натыкается на взбешенного Бакуго. Сперва Мидория думает, что злость альфы направлена на него, но нет. Кацуки смотрит на кого-то другого. Изуку хочет повернуть голову, чтобы отыскать взглядом того, кто вывел Бакуго из себя, но вздрагивает, когда чувствует, что его ладони коснулись. Он охает и отступает, ладошку прожигает болью. — Прости, — он тут же поворачивается лицом к Денки, понимая, что это омега хотел взять его за руку. — Я просто ушиб ладонь, и она болит. Он нагло врёт, да ему даже не стыдно. Хотя это намного лучше, чем говорить то, что ему больно от прикосновений Каминари. Хотя прикосновения Тодороки болезненнее. И почему этот альфа никак не уйдёт у него из головы? И, что удивительно, о его болезненной реакции теперь знает Тодороки! Изуку не поворачивается к Шото, даже не смотрит в его сторону, боясь, что альфа сейчас наблюдает за ним и понимает, чем в действительности вызвана реакция Мидории. — Я не знал, — у Каминари виноватое выражение лица. — Прости, я не хотел делать тебе больно. — Нет-нет, всё нормально, — Изуку улыбается, но чувствует горечь. Наверное, он так никогда и не сможет почувствовать чужие прикосновения без боли. Когда солнце почти село, их парами отправляют к лесной тропинке, по которой они должны идти. Изуку чувствует неловкость, потому что они вытягивают номерки, и у них с Каминари седьмой. Они почти в самом конце, хорошо, что не последние. За ними пойдут Киришима с Яойорозу и Бакуго с Серо. Каждая пара заходит через пятнадцать минут после предыдущей. Изуку несколько взволнован, но они вместе с Каминари молчат. Когда подходит их очередь, Мидория заливается краской, и они вступают на тёмную тропу. Им выдали один фонарик на двоих и Изуку отдаёт его Каминари. Тёмный лес слегка волнует, маленький страх закрадывается в сердце. Мидория не очень любит эти проверки на храбрость. Лес встречает их хрустящими ветвями, ауканьем сов, подвыванием диких животных. Пару раз перед ними выпрыгивают приведения или зомби. От этих внезапностей Изуку вздрагивает, а вот Денки пару раз испуганно вскрикивает, каждый раз роняя фонарик, и прижимается к Изуку, закрывая глаза и обнимая его. Мидория краснеет от смущения и неловкости, но омегу не отталкивает. Некоторое время они идут молча, и Изуку становится не по себе. — Что-то давно не было препятствий, — говорит Мидория, прислушиваясь к нарастающей тревоге. — Может, они решили заставить нас понервничать? — в голосе Денки дрожь. — Эй, всё хорошо, — улыбается ему Изуку и сам берёт его руку в свою, только стискивает зубы от боли. Он потерпит, это испытание и для его выносливости. Каминари успокаивается и светит фонариком на тропинку, сперва высвечивая чьи-то ноги, из-за чего луч света скачет, а Денки отступает, сильнее сжимая ладонь Изуку. У Мидории сердце пропускает удар. Изуку пристально вглядывается в появившегося человека, на которого Каминари уже светит фонариком. — Какие милые голубки, — неприятно улыбается незнакомец, и у Мидории по спине бегут мурашки. Он не похож на школьника ЮЭй, даже если на его лице и грим, то этот парень слишком взрослый. И он точно не один из воспитателей. — А кого изображаешь ты? — взволнованно спрашивает Каминари, плотнее придвигаясь к Изуку, словно ища в нём защиту и поддержку. — Злодея, — хмыкает брюнет и уверенным шагом приближается к ним. — Мне, по сути, до вас двоих нет дела, точнее сказать, мне нужен только один из вас. И Изуку чувствует, что сейчас речь идёт про него и что, скорее всего, этот человек и есть настоящий злодей. Но это невозможно! Откуда злодеям знать, где они находятся? Месторасположение летнего лагеря было строго засекречено, об этом знали единицы. — Ты присылал мне сообщения? — Изуку выходит вперёд, загораживая собой Каминари. Омежья сущность внутри него трясётся, этот парень пугает Мидорию. Но Изуку не должен показывать страха. — Я? — хмыкает он. — Нет, не я, но я отведу тебя к тому, с кем ты должен познакомиться. — Что происходит, Изуку? — дрожащим голосом шепчет ему куда-то в шею Денки, мёртвой хваткой схватившись в него. А Изуку прикидывает стратегию боя. Он не знает способности злодея, но они в довольно ограниченном пространстве, деревья будут только мешаться, к тому же рядом с ним Денки и есть риск зацепить его, а это значит, что Мидории придётся сдерживаться, и он не сможет оставить Денки без защиты. — Беги обратно, — шёпотом велит ему Мидория, не оборачиваясь. — Сообщи Айзаве-сенсею о нарушителе, я его пока задержу. Но Каминари только паникует сильнее, не желая отлипать от Изуку. — Я тебя не брошу, — голос у Каминари дрожит. А у Мидории дрожит всё внутри. Денки должен бежать обратно и как можно скорее, потому что Изуку не уверен в том, что сможет справиться с этим типом и насколько он опасен. В любом случае злодей пришёл за ним и уж точно убивать не станет, а вот Каминари ему совершенно не нужен. — Ты должен, — твёрдо говорит ему Мидория. — О чём шепчетесь, голубки? — нагло ухмыляется брюнет, и в его руке образуется синий огненный шар. — Хотите, я разожгу ваши чувства сильнее? На секунду Мидория завороженно пялится. Огненные причуды – его маленький фетиш. Он смотрит на красивые языки пламени, и что-то внутри дрожит. — Если мы устроим бой, то ты выдашь своё присутствие, — Изуку хмурится, стараясь подобрать слова, чтобы отправить Каминари обратно и придумать план защиты. — Я тут ненадолго, — хмыкает злодей и направляет в их сторону огонь. Изуку бы просто увернулся, но он не один, а Денки напуган, поэтому ему приходится утягивать омегу в сторону, избегая удара. — Беги обратно, — хватая его за плечи, переходит на крик Изуку. — Я смогу ему противостоять, если буду один. Мне сложно нападать на него и защищать тебя, Каминари! Я продержусь! Денки нервно кивает, глаза его испуганно расширены, и он разворачивается, направляясь в противоположную сторону, но путь ему преграждает девчонка. Изуку окидывает её быстрым взглядом и поворачивается лицом к злодею. — Кому я понадобился? — напрямую спрашивает Изуку. Но он слышит позади себя странный шум и оборачивается, замечая, что Денки лежит на земле, возле ног девицы. Мидория присматривается к ней и понимает, что совершенно не знает её, а ведь сперва принял её за студентку с параллели. — Красивый мальчик, — облизывается блондинка, приседая на корточки возле Каминари и поглаживая его лицо. — Что ты хочешь с ним сделать? — Изуку чувствует страх и направляется к девице. Он не должен ей позволить ранить омегу. — Лучше замри, — его горло перехватывают холодные пальцы и резкая боль пронзает горло, перехватывая дыхание. Пальцы нагреваются, а боль усиливается, на глаза наворачиваются слёзы, а из горла вырывается хрип. — Ничего я с ним не сделаю, — блондинка выпрямляется во весь рост. — Если ты будешь паинькой, твоя сучка не пострадает. — Не трогайте его, — еле слышно выдавливает из себя Изуку, поднимая руки вверх. — Хороший мальчик, — хмыкает ему на ухо злодей, и в следующую секунду Мидория чувствует острую боль в затылке, погружаясь в темноту. Так легко и просто попасться. Сдаться без боя. Лишь бы с Денки ничего не сделали. — У него смазливая мордашка, — Тога подходит ближе, рассматривая сына Всемогущего. — И не скажешь, что такой сладкий мальчик — альфа. Даби лишь хмыкает, подхватывая на руки Мидорию. Он согласен с Химико. Мальчишка не тянет на альфу, но он нужен Шигараки. Когда Киришима и Яойорозу выходят на тропу, то видят только Каминари, лежащего без чувств. Момо тут же присаживается на корточки и начинает его осматривать. — Он в порядке? — взволнованно спрашивает Эйджиро, осматриваясь. — И куда делся Мидория? Эй, Мидория, ты где? Ну не мог же он бросить Каминари в таком состоянии? — С ним всё в порядке, — говорит Момо. — Его просто нужно привести в чувства. Пока Яойорозу приводит в чувства омегу, Киришима ходит и заглядывает под кусты, пытаясь отыскать Мидорию. Может, он тоже где-то здесь без сознания? Денки приоткрывает глаза и дёргается, сперва не узнав одноклассницу. — Боже, Денки! — Киришима присаживается на корточки. — Что случилось? Мидория что-то сделал и убежал? Бросил тебя в таком состоянии? — Что? — омега бледнеет, глаза его испуганно расширяются, и он пытается привстать, выискивая взглядом Изуку. — Да не волнуйся, с тобой всё хорошо, — твёрдо говорит Эйджиро, чувствуя страх омеги. — Они его забрали, — но Каминари не успокаивается и шепчет себе под нос. — Они всё же забрали его, я не успел сообщить... — Кто кого забрал? — хмурится Момо. — Мидорию, — Денки фокусируется на ней и дрожащим голосом поясняет: — Мидорию забрали злодеи.

***

Изуку чувствует боль в затылке и на шее лёгкую хватку, горло болит от чужого прикосновения. Мидория тихо стонет, но не открывает глаза. Во рту сухо, и очень сильно хочется пить. Омега чувствует, что его руки чем-то зажаты, он не может пошевелить руками, элементарно согнуть пальцы. Нехотя и превозмогая боль, Мидория приоткрывает глаза и осматривается. Тёмная пустая комната, над головой светит тусклая лампочка, мигающая через раз. От стен веет сыростью и плесенью, в воздухе висит удушающий запах затхлости. Омега прокашливается и смотрит на руки, они в наручах. Значит, кто-то уже позаботился о том, чтобы его причуда была заблокирована, но этого недостаточно. Хотя для первого времени сможет сдержать его. К тому же, как оказывается, его привязали к стулу прочными ремнями. Изуку прокручивает в голове последние события. Летний лагерь, испытание на храбрость, появление злодея, Каминари… Чёрт, что там с Денки? Он жив? С ним ничего не сделали? Изуку дёргается, но ремни держат прочно, а в теле чувствуется слабость. Значит, его захватили в плен злодеи. С какой целью? Позлить отца? Потребовать выкуп? Может ли быть ещё какая-нибудь причина? Мидория думает над тем, сколько времени он провёл в отключке и который сейчас час. Как давно он не принимал таблетки? Скажется ли это как-нибудь на нём или на его запахе? Омега принюхивается, но с облегчением понимает, что запах совсем не изменился: противная горькая полынь до сих пор витает вокруг него, словно плотный слой защиты. Это одна из хороших новостей. Нужно было понять, где он находится, кто его похитил и с какой целью. А ещё необходимо разработать план побега. Всё лучше, чем сидеть сложа руки. Сколько Мидория пробудет в плену и как скоро действие таблеток закончится? Его исчезновение в любом случае должны были заметить и об этом в первую очередь доложат его отцу, а Всемогущий никому подобного с рук не спустит. В любом случае отец уже должен его искать. Почему-то его омежья сущность вела себя спокойно. Возможно, это потому, что он всё ещё дезориентирован и перед ним нет угрозы собственной жизни? Пустое помещение не наталкивает ни на какие мысли и уж точно не помогает определиться с местонахождением. Бетонный пол и железные стены. Изуку вздрагивает, когда слышит неприятный скрип и поворачивает голову, чтобы увидеть открывающуюся дверь и вошедшего. В помещение заходит всего лишь один человек, закрывая за собой дверь. Изуку поджимает губы, чувствуя нервное напряжение во всём теле. Он не чувствует опасности, но омега в нём взбудораживается. Изуку не понимает свою сущность, хотя тело отдаёт дрожью. Омега поджимает губы и хмурится, рассматривая пришедшего. Это мужчина, с пепельными волосами, его глаз не разглядеть из-за тех самых волос, что спадают ему на лицо и скрывают половину лица. Изуку видит рот, обезображенный рот, на губах есть небольшие тонкие шрамы, разрезающие губы тонкими линиями, они обветрены и искусаны. — Вот мы и встретились, Изуку, — голос незнакомца пугает, но омега в Мидории не чувствует страха. С его сущностью явно что-то не то. — Мы не знакомы, — Изуку хмурится только сильнее. — Конечно нет, — хмыкает злодей и всё же представляется: — Ты можешь знать обо мне, как о Шигараки Томуре. Тело Мидории немеет, и он просто таращится на злодея. Не может быть… Просто не может быть! Хоть это и логично. Ведь Шигараки уже нападал со своей Лигой Злодеев на академию, потому что Томуре был нужен он. — Что тебе от меня нужно? — нервно сглатывает Изуку. — Ты хочешь убить меня? — Зачем мне убивать тебя? — усмехается Томура и направляется к притихшей омеге. — Смерть – это слишком просто для тебя, Изуку. — Ты ненавидишь меня из-за моего отца? — сердце испуганно ускоряет ход. — О, я просто терпеть не могу Всемогущего, — в голосе Шигараки ярость. Злодей приближается к Мидории, сокращая между ними расстояние. — Знаешь, насколько твой отец ублюдок? — скалится Томура, склоняясь, их лица близко. Мидория только сильнее вжимается в стул и вжимает голову в плечи. Ему хочется сказать, что он в курсе ублюдочности своего отца. Ему хочется закричать, что он тоже его ненавидит, но горло всё ещё болит, да и ни за что он не скажет такое злодею! — Ну ничего, Изуку, с помощью тебя я на нём отыграюсь, ты мне поможешь, — довольно скалится, даже несколько озлобленно, Шигараки и его тонкие пальцы впиваются в его подбородок, приподнимая голову, заставляя Мидорию зашипеть от боли. — Твоя сущность альфы будет первое, с помощью чего я тебя сломаю. И Мидория полностью перестаёт дышать, вытаращив глаза, потому что губы Шигараки с силой впиваются в его губы. Он настолько растерян происходящим, что не сразу замечает чужой язык у себя во рту. Томура просто давит, целуя остервенело и напористо, прокусывая его губы до тошнотворного вкуса во рту, нагло толкаясь в его рот языком. Но ошарашивает Мидорию вовсе не это, а то, что он не чувствует боли. Да, болит челюсть от того, с какой силой давят пальцы злодея, болит прокушенная губа. Но сами прикосновения не причиняют боли. И это полностью парализует омегу. Он чувствует влажный жёсткий язык у себя во рту, его рот словно насилуют против его воли, но не это беспокоит Изуку. Он. Не. Чувствует. Боли. Томура резко отстраняется, смотря с потрясением и яростью на Мидорию. Словно он сделал что-то ужасное, непоправимое, отвратительное! Томура недовольно рычит, стягивает его курчавые волосы на затылке и резко тянет вниз, откидывая голову и наклоняясь к шее, с жадностью обнюхивая Изуку. — Ты не пахнешь, — злобно рычит Шигараки. — Почему ты не пахнешь? Изуку потрясённо смотрит в глаза злодею, когда его отпускают и принюхивается. — Ты не чувствуешь мой запах? — удивляется Изуку. — Здесь только мой запах! — чуть ли не в бешенстве кричит Томура. Омега принюхивается повторно, но не чувствует ничего, кроме собственной горечи. Он совершенно не чувствует запах Шигараки. — Но это ты не пахнешь, — возражает Изуку. — Ты смеёшься надо мной? — Томура нервно чешет шею, но замирает и потрясённо смотрит на Мидорию. Изуку не по себе от этого взгляда, даже его сущность начинает в отчаянье метаться. — Неужели… Ты омега? — с хрипотцой в голосе говорит злодей и начинает смеяться. — Поверить не могу! Гены у Всемогущего ни к чёрту! Омега! Ахахах! Маленькая ласковая сучка! И Изуку пробирает страх от того, что его самую большую тайну неведомым и невероятно лёгким способом раскрыл злодей. — Я альфа... — но голос дрожит и звучит жалко. — Ты омега, — Шигараки смотрит на него с полной уверенностью. — Ты омега, Изуку. Можешь обманывать хоть весь мир, но я знаю. Мидория поджимает губы, чувствуя, как в груди поднимается паника.