Сын героя.

Изуку упорно смотрел в окно, слушая каждое слово отца. Ему было всё равно. Раньше, возможно, он бы начал стыдиться и смущаться, что его отец, пользуясь своим положением, ставит условия директору ЮЭй, но не в этот раз. Всё что угодно, лишь бы остаться в этих стенах. — Ты не считаешь, что мальчику будет достаточно и тех тренировок, что проходят в академии, Тошинори? — прямо смотрел Незу на первого героя, но его лицо хранило добродушное выражение. — Я понимаю, что у тебя могут быть завышенные требования к своему ребёнку, но в ЮЭй очень хорошая программа, к тому же Мидории нужно будет периодически заниматься практикой. — После того, как моего сына похитили, я не могу допустить такого во второй раз, — Яги говорил тоже вроде как дружелюбно, но в его голосе слышалась твёрдость. — Во вторник и четверг после занятий я буду забирать его из академии, чтобы тренировать. После похищения, состояние здоровья моей жены ухудшилось. Инко было не по себе позволять Изуку остаться в общежитии, ей необходимо как можно чаще видеться с сыном. Изуку нервно сжал руки, напрягая их до предела. Он прикрывался мамой так просто, так легко… Как часто Всемогущий прикрывался своей семьёй? Как часто он будет делать это в будущем? Его отец хотел многого. Присутствие омеги в послеобеденное время во вторник и четверг. К тому же все выходные. И Изуку не представлял, будет ли у него хоть крошечная возможность увидеться с матерью. Она хотя бы в курсе, что он будет жить в общежитии академии? Он так и не осмелился заговорить с ней, перекладывая это на другой раз. Мидория хотел знать — была ли мама в курсе планов отца. Та её пощёчина, их последняя ссора... могла ли она знать обо всём об этом тогда? Поэтому и возмутилась, поэтому и была в таком отчаянии? — Я понимаю твою ситуацию, Тошинори, — медленно заговорил директор. — Но ты должен понять и меня. Из-за твоих тренировок с сыном, он может перенапрягаться в другом и не потянуть школьную программу. Даже если каким-то образом Мидории будет это удаваться, то на сколько его хватит? — Изуку справится, — подвёл итог Яги. — Хорошо, — всё же согласился Незу. — Но если я узнаю, что Мидория не справляется, то мы будем решать этот вопрос иначе. Омега прикрыл глаза на мгновение. Тренировки с отцом были жёсткими, на теле постоянно появлялись синяки и ссадины, хотя он стал намного меньше ломать собственные конечности. Единственное, чему Изуку был рад, так это тому, что Тошинори научил его скрывать свою сущность в бою так, что альфа не мог его чувствовать. Изуку посмотрел на сбитые костяшки пальцев, распрямляя ладонь. За последние два месяца из него вышибли дух. Он стал намного сильнее и чувствовал себя увереннее со своей причудой. — И ещё одно, — Яги мельком посмотрел на сына и обратился к директору. — Я хочу, чтобы Изуку пользовался раздевалкой для бет. Мидория прикусил щёку изнутри. Да, так лучше, так намного лучше и спокойнее для него. — С бетами? — Незу тоже посмотрел на Мидорию. — Изуку в плену пришлось несладко. Его пытались сломить как альфу, и его психика несколько пошатнулась. Ему сейчас тяжело в присутствие других альф после того, что с ним пытались сделать, — пояснил Всемогущий. А Изуку почувствовал сильное желание рассмеяться, но лишь нахмурился сильнее, опустив голову. Его отец намекает, что его пытались изнасиловать альфы как альфу? Боже, ну как такое ему в голову пришло? Но Изуку даже чувствовал облегчение. Это не он говорит такую большую ложь, а его отец. Не ему нести ответственность за эти слова. Хотя, он тоже причастен ко всему этому. — Хорошо, — согласился Незу. — Я обсужу всё с его классным руководителем. — Я рад, что мы смогли найти общий язык, — кивнул Тошинори и поднялся, повернувшись к сыну. — Изуку, проводи меня до машины. Мидория поднялся молча, даже не посмотрев на директора, опасаясь, что его глаза могут сказать о многом. Он поспешил вслед за отцом. Завтра начинается учёба, а сегодня все ученики заселяются. Его одноклассники должны были собраться в классе и дожидаться Айзаву к одиннадцати, чтобы учитель всё им показал и объяснил. До назначенного времени оставалось полчаса и Изуку был искренне рад, что отец уезжает. Он шёл чуть позади отца и замечал, как идущие им навстречу ученики расступаются, пропуская Всемогущего и шепчутся. Изуку было глубоко плевать. Он хотел, чтобы отец поскорее сел в машину и уехал. Тошинори не говорил ни слова, но перед машиной остановился и повернулся к омеге, смотря на него внимательно. — Ты знаешь правила, Изуку, я не потерплю их нарушения. Если ты хоть что-то сделаешь не так, то я заберу тебя отсюда. В любом случае ты всегда должен быть на связи. И никакого общения с альфами. — Я понял, — Мидория смотрел ему в грудь. Это стало уже привычным, избегать взгляда Тошинори. Зрительный контакт душил Мидорию, вызывал волны ужаса и страха, напоминал о всём неприятном, что сделал его отец. Изуку чувствовал дикое напряжение, когда отец говорил с ним. Учитывая, сколько раз он получал только за неправильный ответ. После того рокового разговора всё ужесточилось: отец стал строгим и требовательным, не терпел неподчинения. Не было ни ласковых слов, ни заботы. Мидория должен был полностью выкладываться на тренировках, глотать все те таблетки, что ему выдали. А хуже всего было то, что его приручали. Эти частые касания, мимолётные поцелуи в щёку или в висок вызывали тошноту. Поначалу Изуку дёргался, плакал, просил перестать, за что расплачивался физически. Из него всерьёз собрались вырастить альфу, при этом намекая, что иногда и неплохо использовать его омежью сущность. Единственным спасением во всём этом кошмаре был Минета. Всемогущий был не против того, что Изуку общается с кем-то столь безопасным. Минору не представлял угрозу в течку, он был маленький и безобидный. Тошинори сквозь пальцы смотрел на всю эту возню. Изуку впервые впустил кого-то настолько близко в свою жизнь. Они виделись несколько раз в неделю и переписывались каждый день перед сном и с утра. Минета сразу же почувствовал давящую атмосферу в доме, почувствовал и напряжение между Всемогущим и его сыном, а также он был свидетелем многочисленных переломов, синяков, разбитых губ, переломанных пальцев. Почти всё лето Мидория обзаводился новыми гематомами, а за две недели до учёбы его лицо перестали трогать, но губу ему Тошинори всё же разбил, не сдержался. И сейчас тонкий слой корочки красовался в уголке малиновых губ. Минору с опаской стал относиться к Всемогущему, и в его присутствии всегда вёл себя тихо и осторожно. Его сущность чувствовала угрозу, но разум не мог понять, откуда она исходит. Изуку сказал, что отец так переживает после его похищения, но Минору был не согласен. Переживающий человек не будет ломать собственному сыну руки на тренировке и уматывать его в ноль. Не будет. Хотя, родители Минеты – не герои, их родительские отношения могут проявляться иначе. Возможно, что Всемогущий просто боится, что с Изуку может случиться что-то похуже, чем похищение, поэтому и стремится сделать его сильнее. А ещё Минору знал о том, что глаза у Изуку некоторое время были полны жёлтых вкрапин, требовался месяц, чтобы глаза стали прежними вновь. Изуку лишь отмахнулся и сказал, что ему что-то вкололи, но это не опасно, его уже обследовали и не выявили ничего угрожающего для жизни. Об альфах они всё же говорили, но осторожно, чтобы Всемогущий и краем уха об этом не услышал. Это были разговоры шёпотом в комнате Мидории. Кажется, Минета сам понимал, что об альфах в присутствии Всемогущего лучше не заикаться. Основной темой их разговоров об альфах был Тодороки. Минета настоятельно уверял, что у Шото есть истинная пара. Всё сходилось идеально! Матерью альфы была репродуктивная женщина, у Тодороки гон случился намного раньше положенного срока, что говорит о том, что его омега слегка старше, а гон Шото был спровоцирован реакцией именно на свою омегу. Скорее всего это был близкий контакт, разговор или прикосновение. А так как Тодороки не среагировал ни на одну омегу из класса, то это говорило лишь об одном! Омега Шото учится в параллельном классе! Изуку честно не желал обсуждать сына Старателя. Мысли и разговоры о Тодороки будоражили в нём странные чувства, которые Мидория тут же подавлял. Никакого Шото! Никаких альф! — Я полагаюсь на тебя, Изуку, — отец потрепал его по волосам и сел в машину. Омега стоял на парковке до тех пор, пока машина отца не скрылась из виду. Даже в этом случае он несколько минут постоял, всё ещё не чувствуя свободы. Всемогущего не было рядом, но Мидория ощущал невидимый ошейник на своей шее, который душил, перетягивая горло. Возможно, ему нужно немного времени, чтобы почувствовать себя в относительной безопасности. Идти в класс он также не хотел. Потому что не был готов ко встрече с одноклассниками. Они переживали за него, а он их полностью игнорировал. Не ответил и не перезвонил ни одному из них, если не считать Минору. И как теперь смотреть им в глаза? И что им говорить, если они начнут расспрашивать о случившемся? А Изуку был уверен, что спрашивать они будут. Был только один человек, с которым Мидория считал себя обязанным объясниться. Изуку тяжело поднимался по ступеням, словно на его плечи взвалили тяжкую ношу. Он устало выдохнул, прикрыл на миг глаза, прежде чем открыть дверь и войти в класс. Гомон мгновенно смолк. Мидория успел только закрыть за собой дверь и повернулся к одноклассникам, как почувствовал, что в него кто-то врезался, с силой обнимая. Изуку напряжённо замер, глаза его испуганно забегали. — Боже, Изуку, ты дурак! Я так волновалась! — Урарака вцепилась в него как клещ. — Прости, — он неуверенно и осторожно приобнял её в ответ, неловко погладил по спине и попытался отстранить, но Очако вцепилась в него намертво. — Прости, что не перезвонил и не написал. — Дурак, — всхлипнула Очако, размазывая свои слёзы по его пиджаку. — Мы же все волновались! Места себе не находили! Нельзя так поступать со своими друзьями. — Да, — омега согласился, чувствуя вину. Вину из-за того, что знал: друзьями они больше не будут. Урарака – бета, и отцом не будет одобрена. Беты могут встречаться как с альфами, так и с омегами. Универсальный пол. И Изуку не знал, как ей сказать об этом и как правильно выстроить между ними стену. — С возвращением, Изуку, — поднял палец вверх Серо. — До нас тут дошли слухи, что тебя пытали. Омега нервно кашлянул, а лицо его приняло сероватый оттенок. Кто-то кинул в Ханто ручку с недовольным «идиот». — Нет, не пытали, — спокойно ответил Мидория. — Люди просто преувеличивают. Очако отступила и заглянула ему в глаза взволнованно. — Это ведь была Лига Злодеев, да? — дрожащим голосом спросила она. — Да, — Изуку не видел причин скрывать то, что всем было известно, но сказал то, что говорил отцу, заранее предугадывая их вопросы: — Они хотели переманить меня на свою сторону, настраивали против отца. Это были разговоры. Не самые приятные в моей жизни, если честно. Им было невыгодно калечить меня. Очако медленно, словно в трансе, всё ещё переваривая его слова, кивнула. Изуку поймал взгляд Минеты, который ободряюще улыбнулся и поднял руку в знак приветствия, Мидория просто кивнул. Он не успел и шагу ступить, как дверь открылась и омега повернулся посмотреть на вошедшего, а его уже с силой впечатали в стену, выбивая воздух из лёгких. — Сукин ты сын! — взревел Бакуго, встряхивая его. — Ты конченый ублюдок, Мидория! Да я прикончу тебя, ничтожество! Какого хрена ты так легко дался в лапы врага?! Ты, кусок мусора! К Бакуго уже двинулись альфы, желая их отстранить, но Мидория злобно зарычал, выворачиваясь из хватки и сам нанёс удар Бакуго, но Кацуки вовремя прикрылся, защищая лицо. — Бьёшь как жалкая сучка, — осклабился Кацуки, явно довольный тем, что Мидория без лишних разговоров согласился подраться. Омега действительно не собирался тратить время на слова и кинулся на Бакуго вновь, альфа же со злорадной ухмылкой потянулся к Мидории. Изуку глухо застонал. Было неприятно, когда плотные бинты впились резко в тело, оттягивая назад. Бакуго злобно рыкнул, потому что и его поймали в своеобразный плен. — Я даже знать не желаю, что тут произошло, — недовольный голос Айзавы был обращён к нарушителям порядка. — Не успели приступить к учёбе, а уже дерутся. Изуку смутился, опуская взгляд в пол. Он не мог не ответить, отец приучил его к мгновенной реакции на давление альфы. Мидория и не собирался уступать или позволять собой обтирать любые поверхности. Присутствующие уселись на свои места, но не хватало ещё пятерых учеников. Шота, чтобы занять своих студентов, выдал им бланки на заполнение психологического теста. Медленно прибывающие так же вклинивались в свою работу. Изуку сидел заполняя необходимое, когда почувствовал странное волнение в душе и мысленно выругался. Был только один человек, на которого он так реагировал и с кем решил во что бы то ни стало не контактировать. Когда дверь открылась, Мидория не поднял глаз, продолжая заполнять тест. Он почувствовал на себе обжигающий взгляд, но виду не подал. Альфа прошёл рядом, и Мидория не мог не прикрыть глаза, осторожно принюхиваясь. Запах Тодороки действительно его будоражил. Но ведь у Шото есть истинная пара, а Минета в своих вычислениях уже выбрал парочку кандидатов. Поэтому никаких видимых химических реакций между ними быть не должно. Когда все ученики сдали тест, то Айзава устроил им мини экскурсию в общежитие их класса. Общим был первый этаж, там находилась кухня и столовая, общая гостиная, личная библиотека класса и совместно комната для учёбы. На втором этаже были комнаты всех омег класса: Оджиро, Минеты, Каминари, Коджи и Цую. К тому же с ними на этаже так же были две беты - Хагакурэ и Аояма. На третьем этаже выдалась довольно смешанная компания: беты Урарака, Мина, Серо; Момо как репродуктивная женщина, не имеющая своей сущности, и две альфы - Джиро и Мидория. Четвёртый же этаж занимали чисто альфы: Иида, Киришима, Сато, Шоджи, Токоями, Тодороки и Бакуго. Такое распределение было сделано для того, чтобы альфы были как можно дальше от омег. Джиро поселили на третьем этаже, как думал Изуку, лишь потому, что она женского пола и явной угрозы для омег не представляет. Его же разместили на третьем этаже по настоятельной просьбе отца. И Мидория ни разу не возражал против этого. Помимо того, что количество комнат было ограничено и все альфы в любом случае не смогли бы разместиться на четвёртом этаже, Изуку было бы не по себе жить в такой тесной близости с альфами. К тому же радовало то, что их с Минетой разделял всего лишь этаж, Минору будет проще приходить к нему, в любом случае Изуку не представляет, как бы нервно было бы для Минеты подниматься на этаж альф. Изуку ценил их дружбу с Минору, но он также знал, что из-за всех нагрузок в учёбе и личных тренировок, видеться в основном они будут на переменах и за едой. А ещё приятным сюрпризом было то, что у каждого ученика была личная ванная комната, что значительно облегчало жизнь. Мидория ценил уединение и личное пространство. В любом случае он чувствовал себя в безопасности. Закончив с экскурсией, Айзава благополучно свалил, сделав предупреждение Мидории и Бакуго, обещая в следующий раз загрузить их отработкой. Когда учитель ушёл, Кацуки лишь недовольно рыкнул и направился в свою комнату. Изуку тоже хотел скрыться в своей, но ему не дала Урарака, которая усадила его на диванчик и села рядом. Мидория чувствовал неловкость, он хотел побыть один, к тому же он устал и совершенно не выспался. Вздремнуть, пока ещё не началась школа и пока у него выпала такая прекрасная возможность, ему очень хотелось. Минета тоже остался и сел на другой диванчик, прямо напротив Мидории. Рядом с Изуку, с другой стороны, села Мина и весело подмигнула ему. Мидория мимолётно скользнул взглядом по фигуре Тодороки, нервничая от того, что альфа не ушёл. — Вас с Бакуго так и тянет на неприятности? — с усмешкой спросил Ханта, усаживаясь рядом с Минетой и широко улыбаясь. — Ладно он, но ты-то чего полез в драку? — Мы не подрались, — Изуку смотрел в сторону. Говорить, что это Бакуго первый начал, слишком по-детски, да и сложно объяснить выработанные рефлексы и поселившуюся в душе ненависть, вперемешку с недоверием. Боже, он такими темпами превратится в Шигараки. Но Изуку не мог иначе, не мог не реагировать остро и болезненно, чувствовать угрозу и подвох в любом резком и грубом движении. К каждому из присутствующих альф Мидория относился с настороженностью. — Слушай, мы понимаем, что тебе неприятно вспоминать, — заговорил Фумикаге, смотря прямо на Изуку, — но мы действительно волновались, когда тебя похитили. Учитывая, что ты был похищен Лигой Злодеев, то это значит, что ты лично виделся с их лидером. Изуку испытал сильное желание с ногами забраться на диван и обнять колени, чтобы спрятаться и защититься от всех этих вопросов, но он лишь прикрыл глаза, сжимая кулаки. Сложно говорить обо всём об этом. Шимура хоть и мерзавец с поехавшей крышей, но он не злодей. Нет, злодей, конечно же злодей, по его вине гибнут невинные люди, но его таким сделал Всемогущий, а такое Мидория не мог сказать. — Да, — Изуку твёрдо посмотрел в глаза Фумикаге, пересиливая себя и не позволяя отвести взгляд. — Он пытался переманить меня на свою сторону, я уже говорил об этом. Мидория обвел присутствующих взглядом и с неким облегчением понял, что Каминари тоже ушёл в свою комнату. Трудно было бы говорить обо всём об этом при нём. — А сообщения? Каминари говорил, что тебе кто-то писал, — Очако внимательно посмотрела на него. — Сообщения? — переспросил Мидория, и глаза его расширились. — Точно, да, но это были непонятные размытые сообщения, ничего конкретного в них не было. — То есть у тебя есть номер злодея? — голос Очако задрожал. — Он больше не рабочий, — Изуку отвернулся и не смог скрыть отвращения. — Отец проверял. Чёрт, Мидория до сих пор чувствовал себя гадко из-за того, что подставил Шигараки. Он-то, в отличие от них всех понимал, почему Тенко таким стал и кто в этом действительно виноват. А ещё Изуку знал, что Всемогущий старательно выслеживает Шигараки, и омега даже знает с какими планами. Будь у него возможность хоть как-то предупредить Шимуру, чтобы он был осторожнее, что отец намерен найти его и… Может, Томура прав, Тошинори никогда не любил его мать, поэтому он не такой любимый ребёнок, поэтому и участи Шимуры он пока избежал. Но с другой стороны он официальный наследник, поэтому у Всемогущего на него другие планы. Изуку скосил глаза на Тодороки, но в лицо ему не смотрел. Из всех детей Старателя только Шото пошёл в герои, насколько знал омега. Не значит ли это, что у Старателя тоже планы на Шото, как на своего наследника? И поэтому между отцом и сыном существует некоторое давление, потому Тодороки с неприязнью относится к родителю? Изуку посмотрел на Минету и нахмурился, тот уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но под взглядом Мидории стушевался. Минору, походу, держал слово и никому ничего не рассказывал, ни про глаза, ни про его летние тренировки. — Я так обрадовалась, когда Всемогущий тебя нашёл, — с облегчением сказала Очако. — Изуку, тебе просто невероятно повезло с таким заботливым отцом. — Нет. Изуку вытаращился на Минету, потому что он произнёс его слово, то слово, что он больше никому не осмелится сказать. — То есть, — стушевался Минору под устремившимися на него удивлёнными взглядами, опустив голову. — Я не это хотел сказать. Просто это, ну… Мидорию ведь не Всемогущий нашёл. Но Изуку знал, что именно хотел сказать Минору, но понял, что для остальных это может звучать дико. Они не видели Всемогущего несколько раз в неделю всё лето. Поначалу он и вправду очаровывает, кажется истинным добром. Но потом ты чувствуешь что-то не то, и это «не то» хорошо видно в Изуку. Как он дёргается, сжимается, отводит взгляд, напрягается в присутствии отца. И ни разу ему не перечит. Ни одного подросткового бунта. А потом у него переломы после тренировок, он то в гипсе, то в бинтах, очень часто разбито лицо. И омега в Минору беспокоилась. Она начинала бояться Всемогущего, потому что в нём чувствовалась власть и сила. Всемогущество. Но больше всего подходило другое слово, которое скользило при мысли о Символе Мира, – Вседозволенность. И это нехило пугало. Мидория ни разу не сказал ничего плохого про отца, хотя омега в Минору всегда чувствовала подавленность и страх Изуку. Но Минете было легче считать это своеобразным проявлением заботы. Он будет так думать, пока Мидория сам не заговорит с ним об этом. Он будет закрывать на это глаза, пока Изуку так рьяно прекращает все разговоры о чём-то переходящем границы в их отношениях с отцом. Минору посмотрел на Тодороки. Неужели все дети героев, особенно тех, кто входят в первую десятку, вынуждены выкладываться по полной, вытряхивать себя, чтобы стать сильнее и соответствовать… ожиданиям родителей и окружающих? — Но я думала, что Всемогущий, — Очако посмотрела на Изуку. — Меня отпустили, — сухо сказал Мидория. — Это сложно, Урарака, давай не будем. — Тебя отпустил злодей? — Изуку дрогнул от этого голоса. Чёртов Тодороки, чёртово недоверие в его голосе! Захотелось сжаться и спрятаться куда сильней. Почему он не ушёл? Почему всё ещё тут? Какого чёрта?! И это его неверие, подозрительность... Это всё ещё было настолько болезненным. Почему неверие Шото так его задевает? Потому что он надеялся на понимание, так как они оба сыновья героев? — Не совсем так, — Мидория сосредотачивает взгляд на Минете, так легче: в Минору он чувствует поддержку и улыбается краем губ омеге. — Они несколько перестарались... в разговорах. Шигараки ненавидит моего отца. И ненавидит меня за то... за то, что, по его мнению, я слишком счастливый ребёнок, у меня слишком уж счастливая судьба. Поэтому в какой-то момент он разозлился. Он хотел проучить меня, а вышло немного не так. Чтобы не убить меня, ему пришлось меня вернуть. Ситуация слегка вышла из-под контроля. Изуку видел по их лицам, что они ничего не понимают. Он лишь сильнее их запутал. Только недавно говорил, что не было никаких пыток, а сейчас говорит, что чуть не умер. Он видит непонимание и обеспокоенность. Наверное, в их головах рождаются дикие идеи. — В любом случае, в планы Шигараки не входит моё убийство, — Изуку поднялся. — Он намерен переманить меня на свою сторону, чтобы я помог ему убить моего отца. Вся его ненависть направлена только на Всемогущего, но при этом он не брезгует и жизнями невинных людей. Я думаю, у него была очень... отвратительная жизнь, раз в итоге он пришёл к этому. — Мы не должны жалеть злодеев, — холодно сказал Шото. Изуку посмотрел на альфу, но не ему в лицо, не смог бы. Его взгляд упёрся в грудь Тодороки. Если бы Шото только знал, что в будущем, если у Мидории не будет достаточно сил, чтобы противостоять отцу, он станет вторым Шигараки. — Понимание не является жалостью, — сухо ответил Мидория и направился к лестнице. — Изуку, подожди, — Очако поднялась следом. — Прости, Урарака, мне нужно поговорить с Каминари, — Изуку даже не стал оборачиваться. Мидория не собирался оставаться с ними и рассказывать им что-то про Томуру. При этом он не желал ничего слышать о том, что Тенко мерзавец и Всемогущий должен его остановить. Изуку просто стошнит от подобных разговоров. Он сказал достаточно, намного больше, чем планировал. В любом случае Денки был уважительной причиной, его одноклассники это понимали. Каминари был с ним в момент похищения, и они все считали, что он влюблён в Изуку и что у них это вообще взаимно, да и скорее всего им стоит начать встречаться, что в будущем точно случится. Изуку знал, где находится комната Каминари, поэтому сразу подошёл к нужной двери и постучал. Никто не отозвался. Изуку помялся. Может, Каминари уснул? Стоит зайти потом и поговорить? Но лучше было бы сделать это до учёбы. Сразу объяснить омеге, что он не был ни в чём виноват, да и сразу дать понять, что собственного будущего у него нет и Каминари лучше бы влюбиться в кого-нибудь другого. — Каминари, это Мидория, — омега вновь постучал, дожидаясь ответа. Некоторое время была тишина, а потом Изуку услышал копошение, раздались какие-то медленные шаги, а потом ручка дрогнула и дверь открылась. Лицо у омеги было красным, глаза широко раскрытыми и дышал он тяжело. — Каминари? — обеспокоенно спросил Мидория, подхватывая падающего парня и втаскивая его в комнату. Он осторожно донёс омегу до кровати и опустил, склоняясь над Денки, чтобы рассмотреть его лицо и понять, что с ним случилось. — У тебя что-то болит? Мне вызвать Исцеляющую Девочку? Денки тихо застонал, выгибаясь в пояснице. Изуку опасливо от него отпрянул, не зная, что ему делать и боясь как-нибудь навредить омеге. У него температура? Жар в теле чувствовался, но не это было основной причиной странного поведения омеги. — Каминари, что с тобой такое? Блондин застонал громче, как-то болезненно-сладко, вновь выворачиваясь. Он смотрел на Изуку, принюхивался, но лишь морщил носик. И до Изуку дошло. У Денки течка! В последнее время нос Изуку реагировал слабо, но самым страшным было то, что омеги не чувствовали омег. Точнее не так, в течку омега уж точно не будет стелиться под другую омегу, какие бы запахи не были у обоих. Сущность Денки не чувствует в Мидории самца. Но Каминари, похоже, этого не понимал. — Я за помощью, — Изуку направился к выходу, желая покинуть течного омегу и вызвонить Минету. Это опасно, оставлять течного омегу в помещении, где девять альф. Как ещё никто не учуял, что у Каминари течка? И зачем он отправился в академию, зная, что у него начнётся течка? — Мидория, — Денки навалился на него сзади и повалил на пол. — Чёрт, — Мидория осторожно его сбросил с себя, перекатываясь и сел, чтобы встать, но Каминари уже оказался у него на коленях, вцепившись в плечи. Денки принюхался, но только поморщился. Он не понимал, что Изуку его не возбуждал. Если у омеги и была любовь к Изуку, то чисто платоническая. — У тебя течка, Каминари, нужно по возможности тебя изолировать, — серьёзно сказал Изуку, осторожно сжав руки на талии омеги и пытаясь отцепить его от себя. — Я хочу провести её с тобой, — захныкал Денки и поцеловал Изуку в губы. Мидория опешил, так и замерев, чувствуя, как губы Каминари вжимаются в его губы. Ситуация дрянь, но, к счастью, Денки слишком наивен и не так сильно осведомлён о том, как именно омега должен реагировать на альфу, иначе бы Каминари уже понял, что здесь что-то не то. Мидория только плотнее сжал губы, чтобы Каминари не углубил поцелуй. Поцелуй вызывал отвратительные чувства, спасибо Шигараки за это. Изуку, наверное, никогда в жизни не будет испытывать эйфорию от такого рода занятий. Изуку отстранил от себя Каминари и тут же вскочил на ноги, вытирая рот. Каминари смотрел на него, недоумевая, сидя на коленях. В его глазах было всё меньше осознанности, он даже не мог обидеться на жест Изуку. Каминари тихо заскулил, лицом прижавшись к полу и приподнимая задницу. Вот чёрт. Изуку воспользовался моментом и выскочил за дверь, резко её захлопнув, и съехал по стенке вниз, доставая телефон и набирая Минету. Минору сидел со всеми и смеялся над шуткой Сэро, когда в его кармане завибрировал телефон. Омега достал мобильник и удивился. Изуку редко ему звонил, а учитывая, что Мидория сейчас должен разговаривать с Каминари, то дело, походу, дрянь. — Да? — Минору ответил на звонок, направляясь к выходу. — У Каминари течка, — раздался в ухо взволнованный голос Мидории. — Пусть все альфы покинут здание, и кто-нибудь позовёт Исцеляющую Девочку и сообщит Айзаве-сенсею о Каминари. — Что? — взвизгнул волнительно Минета и обернулся к остальным, так и не успев выйти, поняв, что все на него смотрят. — А ты? — Я за дверью, — тяжело выдохнул Мидория. — Но я не могу уйти, потому что Бакуго находится этажом выше, и я не знаю, как он отреагирует на запах Каминари. Пусть сюда поднимутся другие омеги и беты, я постараюсь увести Бакуго. — Хорошо, — Минета отключился и посмотрел на одноклассников, строго сказав: — Все альфы – немедленно на выход. — Что-то случилось, Минета? — взволновалась Хагакурэ. — Да, у Каминари течка, — не стал тянуть Минору. В этом деле нельзя было терять время на лишние разговоры. — Поэтому все должны выйти, немедленно. Цую, пойдём со мной, поможем Каминари. — Но ведь с ним же сейчас Мидория, — откликнулся Ханта. — Эм, нет, — нервно выдохнул Минору. — Мидория пошёл за Бакуго, чтобы он тоже вышел. Альфы не стали спорить. Иида сказал, что сообщит Исцеляющей Девочке, а Фумикаге взял на себя обязанность оповестить Айзаву. Киришима хотел помочь Мидории с Бакуго, но омеги и беты ополчились на него, указав на дверь и велев уходить со всеми альфами. Изуку стоял перед дверью Кацуки, нервничая. Чёрт возьми, они сегодня уже чуть ли не подрались с альфой, а если он почует течного омегу, то может озвереть. Изуку громко постучал. Но Кацуки не ответил. И Мидория продолжил настойчиво стучать. — Какого чёрта? — раздался недовольный сонный голос из-за двери. — Бакуго, нужно выходить, — твёрдо сказал Изуку. — С хера ли? — рыкнул альфа и открыл дверь. Глаза его расширились и он принюхался, наклоняясь к Мидории, сразу поняв, в чём дело. — Кто-то потёк? Твой дружок? — в голосе Кацуки появилась хрипотца. — Нам всем лучше уйти, все остальные ребята вышли, — Изуку сглотнул, отступая, подсознательно чувствуя страх. Омега в Мидории тоже задрожала. Бакуго среагировал на запах, пусть и на запах Каминари. Возможно, что возбудился — нормальная реакция альфы. Но Мидории было страшно от этого. Хоть он умом и понимал, что это бред и невозможно, но продолжал внутри этого бояться. — Чёртовы омеги, — рыкнул Кацуки, и первый направился к выходу, Изуку двинулся следом. Они решили спуститься на лифте, избегая лестницы и возможности почувствовать запах. — Как это ты сдержался? — с прищуром посмотрел на него Кацуки в лифте. — Ты весь пропитался его запахом, при этом сейчас стоишь тут со мной. Вы ведь парочка, разве у вас не должно рвать друг от друга крышу? — Я не собираюсь пользоваться положением Каминари, — Изуку скрестил руки на груди. — И уж тем более обсуждать это с тобой. Бакуго лишь хмыкнул. Мидория испытал невероятное счастье, что обошлось без драки. Возможно, если бы Изуку замешкался минут на пятнадцать, то ситуация ухудшилась. Они вышли на улицу ко всем: тут были альфы, несколько бет. — Ох, чёрт, я боялся, что вы начнёте рвать друг другу глотки, — Киришима оказался рядом и хлопнул Бакуго по плечу. — Какого хрена?! Не трогай меня! Оторву твои поганые грабли, если ещё раз так сделаешь! — взорвался Бакуго. А Киришима не слушал, он склонился к Изуку и принюхался. Мидория нервно сглотнул, но выдержал. Это ведь не на его запах реагируют. Изуку направился к Урараке, но взгляд его вновь скользнул на Шото. Изуку избегал смотреть ему в глаза. Он боялся, что если посмотрит на лицо Тодороки, то увидит, что альфа тоже принюхивается… Но почему-то от этой мысли по телу прошла приятная дрожь, и Мидория ужаснулся самому себе.