Сын героя.

Шигараки недовольно хмурился, стоя посреди тёмной комнаты, словно нашкодивший мальчишка. Он терпеть не мог, когда учитель вызывал в нём чувство вины. Потому что учитель относился к Тенко, как к ребёнку, и это неприятным осадком оседало в желудке. — Это было неразумно с твоей стороны, Тенко, — голос мужчины звучит мягко, но в нём всё равно слышится укор. — Ты не должен был вмешиваться и помогать Изуку сбежать. — Если бы Курогири мне помог, то всё прошло бы куда быстрее, — фыркнул Шимура и недовольно посмотрел на стоявшего в стороне злодея. — В мои обязанности не входит потакать всем твоим капризам, — спокойно отозвался Курогири. Тенко недовольно фыркнул. Он хотел уйти из этой комнаты, не хотел, чтобы к нему относились, как к неразумному ребёнку. В последнее время опека учителя давила. — Я сделал то, что считал нужным, — возразил омега. — У Архитектора ему было безопаснее, — резонно возразил мужчина. — В любом случае, я не хочу, чтобы ты так сильно рисковал, в твоём положении… — Моя беременность не делает меня смертельно больным! — Шигараки чувствовал обиду. Учитель устало выдохнул и посмотрел на него с сожалением. — Твой альфа дурно на тебя влияет, — в голосе учителя проскользнуло недовольство. — Метка делает тебя покорным ему и непослушным мне. — Ни на что метка не влияет! — разозлился Томура. — И не альфа он мне! Эта метка ничего не значит. Но мужчина только покачал головой на его слова, словно сама реакция омеги была подтверждением всех сказанных слов ранее. Шимура реагировал слишком бурно, выдавая себя. — Я думаю, тебе стоит покинуть Токио, — в этот раз в голосе учителя прозвучала строгость. — Мы не будем рисковать твоей беременностью, ты ещё успеешь возглавить Лигу Злодеев. — Ты не можешь меня отослать, — это было ножом в сердце. — Я действую по плану и усваиваю свои ошибки, я… — Я боюсь твоего выкидыша, — прервал учитель. — Архитектор неплохо подлатал твою иммунную систему, и я вполне доволен тем, что он помог избежать всяких рисков. Но теперь в Токио оставаться небезопасно. Ребёнок в первую очередь. Шигараки недовольно прикусил губу, чуть ли не прокусывая её. Он был не согласен. И в том, что он помог сбежать Изуку, Тенко считал себя правым. — Мне приятно видеть, что вы поладили с твоим братом, — чуть мягче заговорил учитель, решив сменить тему разговора. — Семейные узы прекрасны. И я даже могу понять твоё желание помочь ему, к тому же это просыпается твой материнский инстинкт. Беременность всё же делает тебя мягче и капризнее. — Ты отправишь только меня из Токио? — Шигараки раздумывал над тем, как скоро это произойдёт, и удастся ли ему увидеться с Каем. В любом случае Чисаки должен догадаться, кто помог Мидории улизнуть. — Даби и Твайс мне нужны здесь, они прибудут чуть позже. Остальные отправятся с тобой. Возможно, у него всё же будет маленький шанс ещё раз встретиться с Каем. И нет, Тенко не собирался объясняться или оправдываться, его омежья сущность хотела встретиться с альфой. Потому что ему казалось, что больше такой возможности не будет. Когда за омегой закрылась дверь, Курогири внимательно посмотрел на повернувшегося к нему спиной мужчину. — Ты не сказал ему, что Мидория попался в руки Всемогущего, — заметил он. — Я не хотел его волновать, — послышался усталый вздох. — Мне жаль, что мы так рано потеряли Изуку. Я лишил Тошинори обоих козырей, но мальчишка ускользнул. Будем надеяться, что Яги не успеет воплотить задуманное. — Какие будут распоряжения? — Нам больше не нужны Восемь заветов Смерти. Изуку больше не у них, а всё что необходимо, мы от Архитектора взяли. Как только Тенко покинет Токио, слей всю информацию Старателю, он сейчас занимается их поиском, — задумчиво проговорил мужчина. — И думаю, что настало время для информационной бомбы. — У нас недостаточно доказательств того, что Мидория омега, — возразил Курогири. — Достаточно, чтобы поднять шумиху. И ещё, ты узнал, где сейчас Инко? — Пока нет. — Ищи.

***

Старатель недоверчиво присматривается к каждому движению врача, словно тот может навредить его сыну только сильнее, но доктору, кажется, абсолютно всё равно на прожигающие взгляды, и он полностью поглощён своим делом. — Ничего нового? — Юичи появляется незаметно и неслышно, словно призрак. Энджи бросает на своего первенца быстрый взгляд, и вновь возвращается к прожиганию во враче дыры размером с вселенную. Юичи полностью пошёл в мать, как внешностью, так и характером. Высокий и статный, он больше походил на бету, нежели на альфу. Его волосы еле касались плеч, прямые и белые. Но глаза достались от отца, хотя в них была мягкость и понимание. Юичи был невероятно красив, и его спокойный нрав очень нравился многим девушкам, вот только связывать себя узами брака он не спешил, а Энджи пока не настаивал. Юичи всегда требовался ему рядом, под рукой, в любом случае года два Энджи сильно будет на него полагаться. — Ничего нового, — почти безразлично отозвался Старатель. Шото сидел на больничной кровати, лицо его было невероятно бледным, а взгляд расфокусированным. — Он ничего не говорил? — осторожно спросил Юичи. — Ничего, — хмуро подтвердил Энджи. Когда ему позвонили из ЮЭй и сообщили, что сына госпитализировали в одну из городских больниц, Старатель даже не удивился, решив, что Шото вновь вышел из себя и с кем-нибудь подрался. В последнее время Шото очень уж часто терял контроль, что конечно же, совершенно не нравилось Старателю. Но ситуация была совершенно иной, и сейчас врач очень тщательно его обследовал. — Ты Фуюми не сообщил? — спросил Старатель. — Нет, ты ведь не хотел. Они помолчали ещё некоторое время, дожидаясь, когда доктор закончит с обследованием и возьмёт все необходимые анализы. Первым делом врач что-то обсудил с Шото, точнее попытался обсудить, но Тодороки никак не отреагировал, а затем направился к Старателю, чтобы уточнить некоторые детали. В эту же минуту дверь в кабинет врача открылась, и в комнату влетела омега. — Шото! — воскликнула девушка и кинулась к альфе, сидевшему на кушетке. — Фуюми? — недовольно воскликнул отец. — Что ты тут делаешь? Но девушка не отреагировала, она подскочила к младшему брату и стиснула его в объятиях, тихо всхлипывая. Шото дрогнул, словно очнувшись, уткнулся ей в шею, жадно вдыхая знакомый запах, слегка успокаиваясь. Потому что Фуюми всё ещё была его семьей, тем самым тёплым осколочком в его душе, она была его связью с этим миром. — Не плачь, — с трудом выдавил альфа из себя, но девушка на это только сильнее всхлипнула. — Фуюми, — начинал злиться Старатель, — как ты сюда добралась? Тебе небезопасно одной… — Я её привёз, — раздался от дверей твёрдый голос. Старатель недовольно посмотрел на своего второго сына. Рэйден стоял у двери, прислонившись к ней спиной, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на Шото. Несмотря на все их разногласия, ситуация с младшим братишкой ему не нравилась. Если бы Рэйден подошёл к ним, то было бы видно, что он выше Юичи, его колючие огненные волосы всегда бросались в глаза, внешность он всё же перенял от отца. Наверное, он был единственным ребёнком, кто так походил на Старателя, если бы только не эти глаза… — Почему ты не в агентстве? — строго спросил Старатель. — Потому что мой брат в больнице? — со смешком спросил Рэйден. Юичи только устало закатил глаза. В последнее время Рэйден очень любил перечить отцу, что выливалось в довольно жаркие споры. В любом случае больница не место для разногласий. — Что с Шото? — Юичи первый обратился к врачу, который был несколько смятён столькими людьми в его кабинете. — По первым показателям всё нормально, — твёрдо заговорил доктор, — нужно проверить взятые мною анализы. Глаза не пострадали, но он ничего не видит, к тому же он практически ничего не чувствует, хотя со слухом всё в порядке. — Что могло с ним произойти? — требовательно спросил Энджи. — Не могу знать, я впервые вижу такой случай. Я сделаю анализ взятых мною образцов, и если не будет никаких результатов, то я позвоню своему коллеге. Он уже вышел на пенсию, но у него довольно широкий профиль, и его мнение до сих пор ценится в научных кругах. Сейчас мне нужно отправиться в лабораторию, а вам лучше расспросить у сына о случившемся, потому что мне на вопросы он не стал отвечать. Когда за врачом закрылась дверь, все тут же устремили взгляды на обнимающихся брата и сестру, о чём-то тихо шептавшихся. — Я его не чувствую, Фуюми, — голос Шото дрожал. — Больше вообще не чувствую. Он умер? — Шото, — всхлипнула омега, поглаживая его по голове. — О ком ты говоришь? Что с тобой случилось? Мне сказали, что тебе давали обезболивающее, потому что ты рычал и выл, твоё тело будто ломалось и… — Я его не чувствую, — обессиленно зашептал Тодороки. — Я больше не чувствую нашей связи. Я даже не знаю, что мне теперь делать… — Шото, о чём ты вообще говоришь? — Фуюми отстранилась и внимательно посмотрела на брата, сердце её взволнованно и с болью стучало в груди. Она чувствовала, что её брату плохо, и если до этого ему было плохо физически, то сейчас эта боль была у него в душе. Тодороки поджал губы. Он практически не чувствовал прикосновений сестры, а более того – он её не видел. В груди разрасталась чёрная дыра, поглощая его сильнее, принося с собой холод и отчаяние. Что могло случиться с Мидорией? Он умер? Но разве альфа так реагирует на смерть пары? Но Изуку не ощущался внутри, не было волнений или беспокойства о нём. Пустая дыра в груди, забирающая весь воздух из лёгких. Что мог сделать с ним его отец? — Шото, — услышал альфа голос отца и поморщился. Если Изуку больше нет, то Шото предпочтёт остаться в этой темноте. — Ты должен сказать, что произошло, — взволнованно сказала сестра. Но альфа уже не понимал, есть ли в этом смысл. Есть ли вообще хоть в чём-то смысл без Изуку? Стоит ли про него говорить и раскрывать его секрет? — У меня есть омега, — он говорил это Фуюми, потому что только ей и мог доверить, и надеялся, что отец достаточно далеко и не сможет услышать его слова. — Я поставил ему метку… — Что? — воскликнула девушка. Она бы действительно порадовалась за брата, но ситуация была неподходящей. — И я боюсь, что с ним случилось что-то плохое, — Шото склонил голову и, как оказалось, уткнулся лбом в плечо сестре. — Я перестал его чувствовать, наша связь, которую я не понимал… её больше нет. — Боже, Шото, — её пальцы хаотично скользнули в его волосы, взъерошивая. — Ты уже выбрал себе пару? Кто это? Если твоя омега в беде, то… — О чём вы там говорите? — громко и требовательно спросил Энджи. Фуюми вздрогнула и, не отпуская Шото, обернулась, взволнованно посмотрев на отца. Как ему об этом сказать? Её сущность чувствовала, что Шото угасал, что его слова правдивы, и что он нуждается в своей омеге, но логически не знала, как объяснить всё отцу и братьям. Она посмотрела на Юичи, как на единственного, кому смогла бы всё рассказать, и кто бы не стал ставить её слова в штыки. У Шото есть омега, сама по себе новость абсурдная, но безумно интригующая и приятная. Фуюми всегда хотела, чтобы у её маленького Шо-чана кто-нибудь появился и смог обогреть его израненное сердечко. И этот кто-то появился незаметно, украл Шото целиком, настолько сильно привязал к себе, что Шото физически среагировал на потерю связи, что было невозможно само по себе. Неужели с его омегой действительно произошло что-то настолько плохое? — Отец, — омега повернулась к Старателю, но почувствовала, как Шото с силой сжал её за руку чуть ниже локтя. — Фуюми, — тяжело отозвался Шото и стал заваливаться вперёд, теряя сознание. Девушка закричала, потому что альфа упал к её ногам. Все родственники тут же ринулись к ним. Юичи осторожно отвёл её в сторону, и пока все были заняты Шото, тихо спросил: — Что он тебе сказал? — Про омегу, — спешно и сбивчиво ответила Фуюми, взволнованно смотря на Шото. — Сказал, что пометил омегу и что больше не чувствует с ней связи. Он не назвал её имени, так что я даже не знаю, кто это. Но я чувствую, Юичи, что его состояние как-то связано с его парой. Считай это чутьём или интуицией, я... — Я тебе верю, — мягко перебил альфа. — Мне нужно будет отлучиться, а ты пока ничего не говори отцу и дождись результатов, сообщишь мне, если что-то станет известно. И будь рядом с Шото, он, похоже, всё ещё может реагировать на тебя. — Хорошо, — тут же согласилась Фуюми. Альфа спешно покинул кабинет врача и направился к выходу, но возле стойки регистрации затормозил, услышав, что незнакомый мужчина спрашивает его брата. И пока девушка искала данные о новом пациенте в компьютере, Юичи подошёл к ним. — Простите, — обратился он к брюнету, — вы интересовались моим братом. Мужчина посмотрел на него усталым взглядом и кивнул. — Айзава Шота, классный руководитель Тодороки Шото, — представился он. — Тодороки Юичи. И они обменялись рукопожатиями. — А меня зовут Минета Минору и мне срочно нужно к Тодороки! — прозвучал снизу взволнованный голос, в котором слышались истеричные нотки. Юичи опустил взгляд вниз, поняв, что не сразу заметил омегу невысокого роста. Вряд ли он является омегой Шото, потому что стоит бодрый, и не похоже, чтобы ему было плохо. — Простите, мы понимаем, что сейчас не лучшее время, но мой ученик, — Айзава бросил недовольный взгляд на Минету, — утверждает, что располагает важной информацией, способной помочь вашему брату. — Они оба в опасности! — горячо воскликнул Минета. — Изуку без Шото умрёт, а когда умрёт, Шото тоже проживёт недолго! — Изуку? — взволнованно ухватился Юичи за произнесённое имя. — Ты говоришь об омеге Шото? Ты знаешь, кто это? Айзава подозрительно посмотрел на Минору, явно не ожидая, что речь пойдёт об этом. Он в любом случае бы отправился в больницу, чтобы узнать о самочувствии ученика, но Минета просто вцепился в него и был готов виснуть на ноге сколько угодно времени, лишь бы его взяли с собой. — Мидория Изуку! — воскликнул Минета, не заботясь о том, что его могут услышать. — И у него метка! По крайней мере сегодня я её видел своими глазами, до того, как его забрал отец. И если Тодороки так плохо, то либо что-то случилось с меткой Изуку, либо с самим Изуку! Они, чёрт возьми, истинные, это вам не простая парочка! — Но ведь Мидория Изуку — альфа, — удивился Юичи. — Вообще-то, — влез в разговор Айзава, — омега. И да, про метку так же могу подтвердить. — Я сейчас, — взволнованно отозвался Юичи, чувствуя, что горло перетягивает невидимая верёвка. Чёрт возьми, кто угодно, но не Мидория! Отец из себя выйдет, когда узнает! Юичи почти бегом домчался до кабинета, в котором остались его родственники, и без стука ворвался, но удивлённо замер, заметив, что отец не контролирует пламя, и оно взмывается ввысь, лаская потолок и заставляя его чернеть. — Что происходит? — спросил он взволнованно у брата. Фуюми тем временем сидела на стуле возле кушетки, на которой лежал Шото. Она с опаской и страхом смотрела на отца в гневе. Рэйден же стоял возле дверей. — Всемогущий позвонил. И только тогда Юичи заметил в руке отца сотовый, который только чудом не воспламенился.

***

Состояние Изуку его откровенно пугало. Мидория лежал на больничной койке и до сих пор не приходил в себя. Такой реакции быть не должно, Яги знал точно. — Его внутренние органы отказываются функционировать, — голос врача-омеги, которого нашёл Ночноглаз, дрожал. — Я подключил его к аппарату, чтобы поддержать в нём жизнь, но я боюсь, что он умирает. Тошинори нахмурился, скрещивая руки на груди и смотря на своего сына. Кожа омеги посерела, под глазами образовались тёмные тени, а губы были синими. Что-то явно было не так, он понял это сразу и вовремя доставил Изуку в больницу. Убивать его Тошинори не был намерен. Избавление от метки было болезненным, но не смертельным. — Ты ведь должен понимать, что с ним происходит? — Яги чувствовал, как в голосе слышится рычание. Омега только затрясся и засуетился возле Изуку. — У него падают все показатели, я не могу понять, что с ним, — врач явно был напуган. — С ним ничего не случилось? Я не знаю, может ему ввели какой-нибудь яд, или… Яги зарычал. Буквально полчаса назад он говорил с классным руководителем Изуку, который настаивал на том, что раз Всемогущий подписал документ, по которому академия брала ответственность за безопасность Мидории, то он должен вернуть его обратно в ЮЭй. Чёртов Айзава Шота знатно вынес ему мозг всеми этими юридическими формулировками, но Тошинори не стал дослушивать и сбросил звонок. У него и без этого хватало головной боли. То, что происходило с Мидорией, было уму непостижимо. Что-то ведь явно с ним не так. С Изуку всегда всё было не так с самого детства, и дело даже не в том, что он полжизни притворялся альфой. Изуку словно изначально был другим, нёс в себе некоторую исключительность. — Скоро будут готовы результаты анализов, и я смогу уже понять, что с ним, — лепетал перепуганный врач. — У него был альфа и духовная связь с ребёнком, — сказал Тошинори. Омега замер над Изуку, удивлённо посмотрев на Всемогущего. — В его-то возрасте? — с сомнением спросил он. — Невозможно. Связь обычно формирует пара с чужим ребёнком, только потерявшая своего собственного ребёнка. У него уже были дети? И что стало с его альфой? — Что с альфой не знаю, — сразу сказал Яги. — Метки больше нет и… — Метки больше нет? — глаза омеги в ужасе расширились, и он тут же склонился над Изуку, поворачивая его на бок, оттягивая ворот футболки, чтобы увидеть прижжённый участок кожи. Врач нервно выдохнул, отпрянув. — Варварство! — воскликнул он. — Дичайшее варварство! Мы же не в средневековые времена живём, чтобы омег истязали подобным образом! Кто только мог додуматься? Боже! Омега приблизился вновь к пациенту, отодвигая край и внимательно рассматривая свежий ожог. — Очень низко была поставлена метка, — нервно выдохнул он. — Вполне возможно, что были задеты некоторые нервы и возможно, что шейные позвонки… — Что это может значить? — требовательно спросил Тошинори. — Нужен рентген, — сказал омега. — И вы должны срочно привести сюда его альфу! Возможно, что понадобится брать кровь альфы и переливать омеге. Но будет лучшим, если альфа поставит метку ещё раз. — Что? — Тошинори даже опешил. — Это будет не совсем метка, ведь полноценная метка ставится в гон, — пояснил врач, ощупывая ожог. — Мы называем это предметкой. Понимаете, бывают случаи, когда к нам приходят беременные омеги, но не меченные. Если у омеги нет метки, беременность может протекать крайне тяжело, и тогда свободный альфа ставит ей предметку. Она может оставаться на омеге от месяца до года, в период беременности, конечно же, всё время. Иногда молодые парочки любят баловаться подобным образом, но такая метка не вбирает в себя запах альфы и не устанавливает связи, просто поднимает иммунную систему и помогает организму окрепнуть. — Без альфы никак? — спросил Тошинори. — Кровь родственника не подойдёт? — Боюсь, что в нашем случае положение вашего сына может только усугубиться, — отозвался доктор. Всемогущий кивнул и задумался. Метка, метка, кто же мог пометить Изуку? Он проводил с этим человеком свою течку, а значит, что его течка совпала с гоном альфы. Мог ли это быть кто-то из взрослых незнакомых Тошинори альф? Хотя, во время пропажи Мидории отсутствовал ещё один ученик из его класса, и у него был гон. Судьба же не могла так над ним подшутить? Яги вышел, доставая мобильник и набирая номер из контактов. Гудки шли недолго. — Слушаю, — отозвался спокойный голос после второго гудка. — Директор, — голос же Всемогущего был напряжён, — у меня к вам только один вопрос. — То есть о возвращении Мидории в академию ты со мной говорить не хочешь? — Это как раз касается Изуку, — отозвался Яги. — Я слушаю. — Мне нужно знать имя его альфы, — потребовал Всемогущий. — Если Мидория не захотел говорить тебе сам, то почему должен делать это я? И с чего ты вообще взял, что я знаю? — таким же спокойным и вкрадчивым голосом говорил бета. — У меня нет времени, чтобы играть с тобой в эти игры, — рассердился Тошинори. — Мой сын находится в критическом положении. На минуту возникла тишина, после которой директор спросил: — И позволь узнать, кто довёл его до этого критического состояния? — Незу, — зарычал Тошинори. — Я не вижу смысла скрывать, рано или поздно ты бы узнал, — спокойно говорил директор. — Альфа твоего сына сейчас находится в больнице. Его зовут Тодороки Шото, и если ты хочешь поговорить с ним, то тебе сперва придётся обратиться к Старателю. Яги с силой сжал трубку, закрывая глаза. Да уж, судьба действительно способна на злобные шутки. Не прощаясь, он отключился и стал раздумывать над словами Незу. Маленький сычонок Энджи посмел совать свой член в его Изуку. Чёртов сопляк пометил его! И теперь Мидория нуждался во второй метке и, возможно, в крови этого Шото. Яги всегда чувствовал, что этого ублюдка стоит держать подальше от Изуку. Ещё с их первой встречи детьми. Изуку хоть и боялся, но так засматривался на этого засранца. А их драка! Изуку никогда ни с кем не дрался. Миролюбивый и тихий, а тут так взбунтовался! Скорее всего, Энджи даже не в курсе того, что вытворяет его сопляк. Чёрт, да Старатель пошлёт его и не станет выслушивать. И всё же, выбора у Тошинори больше не было. Тошинори набрал номер альфы и стал слушать гудки. Должно быть, Энджи вспыхнул как рождественская свеча, только взглянув на дисплей. — Что тебе нужно? — грубо отозвался Старатель. И Яги испытал облегчение. Что ж, хотя бы ответил. — Есть серьёзный разговор, — сказал Яги. — Ты думаешь, у меня есть дело до твоих серьёзных разговоров? — зарычал в трубку Тодороки. — Я сейчас занят, и если это никак не связано с работой, то… — Это касается твоего сына, — сразу же сказал Всемогущий. — Что ты сделал с моим сыном, ублюдок? — взорвался Энджи. — Ничего, — Яги пытался быть спокойным и не выходить на эмоции. — Но твой ублюдок сделал. — Яги, — захрипел в трубку Старатель, — когда я узнаю, что ты сделал Шото, я переломаю тебе чёртов хребет. Ты не… Послушался какой-то шум, в трубке зазвучал другой голос, спокойный и сдержанный. — Тошинори-сан, это вы? — Да, — ответил Яги, понимая, что это старший из сыновей Старателя. — Отец, я объясню тебе всё позже, — прозвучало приглушённо, а потом Юичи заговорил чётче. — Вы звоните из-за Мидории? — Да, как ты понял? — напрягся Тошинори. — Я знаю про метку. С вашим сыном что-то случилось? — Да. — Нужен Шото, верно? — Нужен. — Шото сейчас в плохом состоянии, думаю, что они нужны друг другу в данную минуту и похоже, что состояние обоих ухудшается. Ваш сын способен передвигаться? — Нет, — Тошинори прикрыл глаза, — Изуку сейчас находится на аппарате жизненного обеспечения. И ему нужна кровь твоего брата. — В таком случае мы доставим Шото к вашему сыну, — тут же сориентировался Юичи. — Нам нужен адрес.