Сын героя.

Юичи чувствует повисшее в воздухе напряжение. Одно неверное слово, и его отец взорвётся. Тодороки смотрит на героев, но даже не знает, что в данную минуту волнует его больше — состояние Шото, которым заняты врачи, или конфликт его отца со Всемогущим, который в любой момент может выйти из-под контроля. Энджи молчалив и невероятно хмур, он стоит у стены, скрестив руки на груди, и опасные языки пламени словно танцуют возле него дикий танец. Тошинори тоже выглядит усталым и хмурым, он находится у другой стены и что-то молча обдумывает. Юичи хочет спросить у него многое о его сыне, но не решается. Одно неверное слово, и взрыв обеспечен. Лучше не начинать эту бурю. С момента их приезда отец не сказал ни слова, и это очень настораживало альфу. Это просто уму непостижимо, что омегой Шото оказался Мидория! Кто угодно, лишь бы не сын Всемогущего… То, что Изуку - омега, для Юичи оказалось огромным шоком. Он боялся представить, какая сейчас каша в голове у отца. Старатель сразу же отослал свою дочь домой и Рэйдену велел за ней присмотреть. Рэйден хотел возразить, но Юичи его уговорил. Не хорошо, если бы Фуюми при всём этом присутствовала, многое её точно травмировало. Юичи понимал чувства отца и желание её оградить. Они находились в коридоре Иссинской больницы, а за тяжёлой дверью находились Шото и Изуку, в данный момент им делали переливание крови, и было ещё непонятно, как они оба на это отреагируют. Врач-альфа, консультирующий Шото, всё же тоже приехал с ними и сейчас помогал врачу-омеге помоложе. Юичи действительно нервничал. Он хотел бы побольше расспросить у Айзавы о Шото, Мидории и их отношениях, но они были вынуждены срочно уезжать, а учитель сказал, что ему нужно присмотреть ещё за одним ребёнком. Тот странный омега тоже хотел с ними поехать, но Айзава не позволил, напомнив о каком-то обещании. Для учителя Шото было достаточным для начала быть введённым в курс дела, он попросил Юичи позвонить и сообщить, когда будут хоть какие-то результаты. Скорее всего результатов ждёт и Фуюми, вряд ли она вообще сможет спать этой ночью. Дверь открылась, и к ним вышел врач постарше. — Результаты хорошие, — обнадёживающе заявил он родителям, — переливание крови помогает обоим, уже улучшились показатели. Осталось дождаться, когда юный Тодороки придёт в себя и сможет пометить омегу. — Как скоро Шото сможет прийти в себя? — опередил всех Юичи. — Возможно, что уже к утру, его организм сильнее, и он идёт на поправку быстрее. Я позвонил одному хорошему специалисту, и он обещал быть с минуты на минуту. У него в этом деле больше практики и опыта, он большую часть своей жизни исследовал и лечил довольно нетипичные пары. Знаете, в наше время уже нет универсалов, занимающихся чисто парами, есть отдельные врачи для альф, отдельные для омег, медицина многое в этом плане теряет. — Как по-вашему, много ли времени им понадобится на восстановление? — спросил Юичи. — Парни пока ещё не пришли в себя, и их лучше не беспокоить, но всё будет зависеть от их результатов. Вы можете идти, вряд ли сегодня нам станет известно чуть больше, но можете дождаться моего коллегу, он посмотрит пару и проконсультирует вас куда лучше. — Он уже скоро прибудет? — Да, — кивнул врач, но несколько взволнованно глянул на Всемогущего. — И, касательно Мидории… Тошинори пристально смотрел на врача, при этом не произнеся ни слова. — Второй врач не сказал мне в чём дело, омеги-врачи всегда такие, к тому же я действительно мало понимаю в организме омег, не мой профиль, но я подозреваю, что есть некоторые осложнения. Яги только кивнул, продолжая оставаться хмурым и хранить молчание. — А теперь прошу извинить, я займусь анализами, мне должны были переслать результаты, — и доктор направился прямо по коридору, словно эта больница не была ему чужой, и он множество раз здесь работал. Возможно, что когда-то в прошлом и работал. И Юичи почувствовал, что всё, это конец, его отец больше не выдержит. — Я хочу знать, что всё это значит, — хрипло, с рычащими нотками в голосе, спросил Старатель у Тошинори. — Они пара, ты слышал, — Яги смотрел в стену, но он явно не был доволен этим. — Не самый лучший вариант для Изуку. — Ты думаешь, это смешно? — зарычал Энджи, резко сокращая расстояние и впечатывая руку в стену, в нескольких сантиметрах от лица Яги, заставляя штукатурку осыпаться. Удар был явно максимально сдержанным. — Ты специально скрывал, что твой ублюдочный ребёнок омега? — Мой сын тебя не касается, — прямо в глаза посмотрел ему Тошинори, нервно сжимая кулаки. — Лучше нужно было воспитывать своего щенка. — Мне? — зарычал Старатель. — Это твой сучёныш лёг под него в гон! — Давайте вы не будете устраивать разбирательств в больнице, — миролюбиво предложил Юичи, боясь, что если они начнут шуметь громче, то сбегутся любопытные зеваки, и об этом станет известно уже завтра во всех газетах. Обоим героям это явно было невыгодно. А освещать ситуации с их детьми тем более! — Ох, как же легко всё спихнуть на омегу, — ухмыльнулся Тошинори. — А если твой сынок его принудил? Взял силой? — Ублюдок, — Энджи замахнулся, чувствуя, что совершенно теряет контроль. Такого откровенного издевательства он стерпеть не мог. — Ну-ну, чего устроили при людях, герои же ведь, — послышался тонкий старческий голос. Оба альфы уставились на появившегося бету. Это был старик с полностью седой головой, такой же седой была и его маленькая тонкая бородка. Он выглядел невероятно старым и ходил опираясь на трость. — Вы кто? — первым опомнился Юичи. — Меня зовут Ташайо Нода, я бывший врач широкого профиля по парам, сейчас данной специальности в медицине не существует. Сэдео позвонил мне и сообщил о необычном случае, я бы хотел осмотреть пару. — Они в палате, — Юичи нервно кивнул головой на нужную дверь. — Хорошо, — качнул головой старик и пристально посмотрел на родителей, — а вам бы я не советовал ссориться, если мои подозрения окажутся верны, нам ещё многое придётся обсуждать. И больше не говоря ни слова, он скрылся. К облегчению Юичи герои вновь разошлись по разные стороны, игнорируя присутствие друг друга. Юичи нервничал, потому что второй такой срыв отца вряд ли получится удержать. Его задели за живое, напомнили о болезненном. Юичи вообще поражался выдержке отца, скорее всего, сам бы он так не смог. Стоять вот так рядом со своим личным врагом, желать ему смерти и не делать ничего. Юичи знал, насколько сильно отец ненавидит Всемогущего, знал и причину этой ненависти и разделял её. Но сейчас они здесь ради Шото и его благополучия, в такие моменты на прошлое можно хотя бы попытаться временно закрыть глаза. Только ради Шото. И альфа понимал, отец наступает себе на горло ради младшего сына. Юичи подумал о том, какие отношения могли быть у его младшего брата с его омегой. Отец всегда настраивал его против сына Всемогущего, и Юичи мог это понять. Но одно дело, когда ты думаешь, что твой соперник альфа и совершенно другое, когда он оказывается омегой. Мог ли Шото быть с Мидорией из-за глубокого чувства неприязни или он мог действительно что-то чувствовать к омеге? В любом случае Шото поставил метку и признал перед Фуюми Мидорию, как своего омегу. Хотя перед отцом было бы довольно трудновато это сделать, но сам факт принятия очень многое значит. Особенно для Шото. Новый врач присутствовал довольно долго в палате, за это время успели туда войти несколько медсестёр с каким-то бумагами, вернулся врач-альфа, и они все там надолго обосновались. После же бета вышел вместе с медсестрой, держа в руках какие-то бумаги и посмотрел на родителей. — Прошу вас пройти со мной, нам нужно кое-что обсудить, — и взглянув на поднявшегося Юичи, сказал: — А вас, молодой человек, попрошу войти в палату, вы будете нужны там. Юичи подозрительно посмотрел на героев, всё ещё не решаясь оставлять отца одного вместе с Всемогущим, но бета подогнал его. Медсестра довела их до свободного кабинета, врач поблагодарил её, и девушка тут же скрылась из виду. Кабинет был небольшим и, как знал Яги, принадлежал врачу-омеге. Бета же сел за чужой стол, раскладывая бумаги, и жестом предложил присесть альфам, но ни один из них не принял предложение. — Ох, с вами ещё сложнее, чем с вашими мальчишками, — печально отозвался бета. — В любом случае я уже представлялся, и вы уже знаете мою специальность. Сейчас считается противоестественным изучать пары вместе, ведь омеги и альфы разные, к ним нужен свой исключительный подход, поэтому мою специальность посчитали грубой и упразднили, но в таких ситуациях всегда обращаются к нам. — Моему сыну уже лучше? — перебил Энджи. — Вашему сыну, — усмехнулся врач. — Ваш сын больше вам и не принадлежит, он теперь полностью связан со своей истинной парой. Для вас, должно быть, термин новый, в моё-то время им не слишком широко пользовались, а сейчас он превратился в мифологическую выдумку. Человечество слишком сильно прогрессирует, и прогресс этот не всегда идёт на пользу людям. — Что означает «истинная пара»? — напрягся Яги. — Позвольте я начну издали, — откашлялся Нода, — чтобы вам стало хоть немножко понятней. Как вы помните, причуды существовали не всегда, но они появились задолго до того, как мы приобрели второй пол, проще говоря, свои сущности. Мощные причуды сильно меняли структуру физических тел. Первыми видами были мужчины-альфы и женщины-омеги, прошу обратить внимание, что женщина всегда стояла во главе рождаемости. Из союзов омег и альф стали появляться беты и чуть позже мужчины-омеги. Понимаете, природа сама за нас всё распределяет, из-за большого количества альф стало больше омег, к тому же вы знаете, что репродуктивные женщины до сих пор существуют и не имеют своей сущности, такие женщины вполне могут обеспечить здоровым потомством мужчин-бет, которые в отношениях с другими сущностями являются бесплодными. Каждому альфе своя омега, альфа выбирает омегу по запаху, характеру, внешности и многим другим качествам, но в первую очередь запах. Альфа может менять партнёра, как и омега, между ними нет настолько крепкой связи, хотя бывают и разные случаи, но мы говорим о большинстве. — Зачем вы нам всё это рассказываете? — нахмурился Старатель. — Потому что вы не выбрали себе в пару омегу. Вы выбрали себе репродуктивных женщин, а любому альфе в любой степени нужна омега, женщина не способна удовлетворить многие физиологические потребности. В таких браках зачастую появляется любовница или любовник-омега, но я здесь не для того, чтобы лезть в ваши личные жизни, мы говорим о ваших детях. В моё время работало три научных центра, которые спонсировались государством, и где изучались истинные пары, было написано множество научных трудов и проведено невероятное количество экспериментов, но это всё было в узких кругах и не распространялось, понимаете, государственные тайны и способ вывести более сильное и новое потомство. Я не могу распространяться обо всём, что мы делали, но суть могу вам рассказать. В любом случае государство отказалось от своего тайного проекта и всё закрыло, сделав документы секретными, но некоторая информация всё же просочилась, к тому же истинные пары рождаются и сейчас, хотя уже с куда более слабой регулярностью. — Вы не объяснили про истинных, — напомнил Тошинори. — Да-да, — кивнул бета. — Обычно репродуктивные женщины вынашивают потомство от бет, уверен, вы не знаете ни одного репродуктивного мужчину, потому что в природе их нет. Поэтому у таких пар зачастую рождаются либо беты, либо репродуктивные женщины. Но если такая женщина связывает себя с альфой, то у неё рождаются либо альфы, либо омеги. Зачастую альфы, перенимая генотип отца, но бывают и омеги — довольно редкий дар в таких ситуациях, дети-омеги в таких парах имеют очень хорошую плодовитость, практически невероятную, потому что свой генотип они получают из смешанной комбинации, ведь ни один из его родителей не является омегой, хотя научно доказано, что только родитель-омега может произвести на свет омегу, но это что-то вроде генетического сбоя. И из-за того, что от репродуктивных женщин так мало рождается омег, так мало у нас и получается истинных пар. — Но вы так ничего и не прояснили про истинных, — напомнил Яги. — Истинные, — улыбнулся бета, — эта пара альфа-омега, чьи матери являются репродуктивными женщинами. Понимаете, когда их мать не имеет сущности, структура и инстинкты у ребёнка формируются иначе, всю базу он получает от отца, и что-то формируется само. Мы проводили множество экспериментов, пытаясь выявить, как альфа и омега выбирают себе пару, ведь они определяют друг друга не по запаху, как делают это обычные пары, в их выборе заложено что-то инстинктивное, то, что мы понять не можем. Связь может сформироваться как в младенчестве, так и в пятьдесят лет, всё зависит от того, когда они встретятся, с их первой встречи формируется их привязанность и признание. В большой степени начало отношений между такой парой конфликтное из-за того, что ни альфа, ни омега не могут понять самих себя, и того, почему кто-то другой пробуждает в нём такие ощущения. К примеру альфа всегда чувствует себя сильнее рядом с омегой, в нём просыпается сила, омега же наоборот чувствует себя под защитой, либо беззащитной перед конкретным альфой, всё зависит от того, как они отреагируют в их первую встречу. — Вы говорите, что они признали друг друга в детстве? — недовольно фыркнул Старатель. — Вот именно! — довольно кивает врач. — Отличительная особенность таких пар заключается в том, что течка и гон у них проходит в одно и то же время, всё зависит от того, кто старше: течка омеги вызывает гон у альфы раньше времени, а гон альфы так же может пробудить течку омеги. Обычно пара сразу проводит это время вместе, и альфа всегда метит свою омегу. Но я также знаю редкие случаи, когда по некоторым причинам пара никак не могла провести совместные гон и течку, их организмы не могли подстроиться друг под друга, и это очень вредило их здоровью. После же совместной течки и гона их организмы синхронизируются, и у них вырабатывается общий график. Его ещё называют «Брачным периодом». — Но почему им обоим стало плохо? — Старатель начинал терять терпение. — Из-за метки, — пояснил бета. — После того, как альфа метит свою истинную омегу, между ними формируется прочная связь, они начинают очень хорошо чувствовать друг друга. Связь их очень сильна. Метка у омеги была повреждена, что разорвало связь, для омеги в таком случае это всегда смерть, его организм просто отказывается работать, альфа же может среагировать по-разному. Ваш сын был очень сильно привязан к омеге, так что в его случае это бы тоже привело к кончине. — А можно что-нибудь сделать, чтобы они так не зависели друг от друга? — спросил Тошинори. — Ничего, — печально развёл руками врач. — Омега не сможет принять никакого другого альфу, даже в течку. Альфе в этом деле проще, но физически он будет слабеть без своей омеги, и психическое его состояние нарушится. — А если кто-то из них умрёт? — нахмурился Яги. — Это всегда психологический стресс. И реакция совершенно разная. Всегда результат разный, всё зависит от связи пары, от того, есть ли у них дети или нет. Повреждение метки очень опасно для молодой пары, у той, у которой есть биологические дети, инстинкт привязывается ещё и к ребёнку. Нельзя сказать что-то однозначное в этом случае, но таким парам лучше не мешать и позволить им быть вместе. Они слишком завязаны друг на друге. — А если у Изуку уже есть духовная связь с ребёнком? — всё же спросил Яги. Врач удивлённо на него посмотрел, но затем тепло улыбнулся. — Это ведь чудесно! Я не встречал такого ранее, чтобы в столь юном возрасте омега был способен сформировать связь с ребёнком, но это говорит о том, что и альфа и омега приняли малыша. Где он? — Какой ещё ребёнок? — зарычал Старатель, сжимая кулаки. — Девочка, на вид лет шести, — Всемогущий так и не посмотрел на Тодороки, словно в комнате был только он и врач. — Довольно взрослый ребёнок, — задумчиво покивал бета. — Её тоже необходимо обследовать, к тому же она может чувствовать, что с её новыми родителями что-то не так, и её присутствие так же поможет омеге быстрее восстановиться, да и на альфу благосклонно повлияет. Вам нужно привезти девочку сюда. Я так понимаю, она сирота? — Что ещё за ребёнок? — Энджи начинал выходить из себя. Всемогущий достал телефон, набирая нужный номер, полностью игнорируя Старателя. Ситуация была более, чем странной, и поверить в происходящее было очень и очень сложно.

***

Юичи неловко замирает возле дверей. Врач и медсёстры стоят в стороне, что-то тихо обсуждая, а пациенты лежат на кроватях, очень близко приставленных друг другу. Но смущает Юичи то, что Шото уже в сознании. Его голова повёрнута в сторону Мидории, и взгляд его тёплый, черты лица мягче. Альфа поджимает губы, чтобы не улыбнуться, замечая, что его брат осторожно держит омегу за руку. Такие проявления чувств от Шото он никогда не видел. Разве что в детстве. — Ох, вы пришли, — его замечает врач-омега и решительно подходит ближе. — Нужно, чтобы вы помогли альфе поставить метку, понимаете, он очень слабо чувствует своё тело, его нужно поддержать и… — Я понял, — кивает Юичи и направляется к брату. Шото словно не замечает его присутствия, его взгляд скользит по бледному лицу Мидории, на лице омеги маска. — Никогда не думал, что увижу, как ты свяжешь себя с омегой, — мягко и тихо говорит альфа. — Что ты тут делаешь? — голос у Шото был сиплым. Юичи только усмехнулся тому, как его братишка недовольно свёл брови к переносице и только крепче сжал руку Мидории. — Я думал, что ты уже ушёл. — Как тебя одного оставишь? — усмехнулся альфа, подходя ближе. — Да и оставлять отца наедине со Всемогущим… — Он тоже здесь? — сдавленно спрашивает Шото. Альфа просто кивает. Их вообще можно было оставлять с врачом наедине? Если отец выйдет из себя, его ничто не остановит. — Тебе уже сказали, что ты должен сделать? — Юичи переводит взгляд на омегу. Мидория бледен, но Юичи отмечает симпатичные черты лица. Омеги всегда немного привлекательны для альф. Но заметил бы он это раньше, когда думал, что сын Всемогущего — альфа? — Я не чувствую его запаха, я не могу понять, что… — Ты должен поставить ему метку, — чуть твёрже говорит Юичи, перебивая. — Клыки выдвинуть сможешь? Шото молчит с секунду, буравя брата недовольным взглядом. Он как обычно ничего не объясняет. Что стало с прежней меткой? Альфа чувствует поднимающееся волнение. Он сам сможет посмотреть, когда будет ставить метку. — Я придержу Мидорию, подняться сможешь? — Юичи обошёл кровать так, чтобы встать возле омеги. — Я сам, — Шото посмотрел на него красными глазами. Никто не должен был касаться Изуку, пока он так слаб! Ни одному альфе Шото такое не позволит. Ни родителю Мидории, ни своему родственнику. Юичи не стал спорить или что-то говорить, отошёл на шаг назад, готовый в любую минуту подстраховать. Шото, пошатываясь, сел, несколько раз моргнул, слегка покрутил головой. Он чувствовал ужасную слабость в теле, оно словно не подчинялось ему полностью, и приходилось прикладывать усилия, чтобы заставить себя шевелиться. Альфа свесил ноги с кровати, пристально смотря на спящего Мидорию. Сердце, всё же разволновавшееся от того, что с меткой что-то не то, успокоилось от мысли, что Изуку жив, и вот он рядом. Главное, что жив. Шото, недовольно скрипнул зубами, потому что в ногах почувствовалась неприятная ломота, пересел на кровать Изуку, прижимаясь вплотную к его бедру, хотя их и разделяло одеяло. Тодороки осторожно потянул Мидорию за плечо, переворачивая его на бок и опасаясь, что может сбить маску с его лица, но она держалась крепко. Шото одной рукой уперся в кровать, и свободной осторожно приспустил ворот футболки, открывая шею. — Что это? — ком встрял в горле, когда вместо своей метки он увидел затвердевшую корку. Юичи пришлось обойти кровати, чтобы замереть шокировано на месте. Он не знал о том, что случилось с меткой, лишь только то, что она была повреждена. Но он не знал, что с ней было совершенно нечто подобное! — Кто это сделал? — зарычал Шото, чувствуя, как в нём вскипает злость. — Боже, вы просто должны поставить ему метку, — рядом появился взволнованный врач-омега. — Я не знаю, как это получилось, это чудовищно, но ваша метка поможет прийти ему в себя. Шото прикрыл глаза, пытаясь унять вспыхнувшие чувства. Он хотел самолично придушить того, кто посмел сделать такое с его меткой, сделать такое с Мидорией! Альфа склонился над омегой, проводя носом по шее, под самыми волосами и поморщился от того, что кудри всё же вызвали щекочущее ощущение. Куда ему ставить метку? Предыдущая была слишком низко, а эта выйдет выше обычного. Тодороки заботливо отстранил волосы, прижимая их к затылку, и осторожно, словно боялся, провёл языком по коже. Куда ему ставить метку? Это вообще будет меткой? Тодороки провёл языком ещё раз, словно выбирая место. Клыки, выдвигаясь, отдали неприятной резью в дёснах. Чёрт, тело действительно противилось ему. Шото быстро и смазано лизнул кожу, наконец уже выбрав, и осторожно стал погружать клыки в поддающуюся плоть. Изуку никак не отреагировал. А Шото уже полностью впился в него, чувствуя, как рот наполняется кровью, и прикрыл глаза, жадно глотая. Кровь в этот раз не вызвала прежнего восторга, она была кислой. Но Шото жадно глотал, стараясь клыками проникнуть глубже. Юичи озадаченно открыл рот, как и стоящий рядом омега-врач. Они оба обменялись непонимающими взглядами. Они никак не могли понять, почему Шото впился в омегу и не отпускает. — Думаю, ваш брат просто не до конца пришёл в себя, — нервно отозвался доктор и вновь направился к медсёстрам, давая им распоряжения. А Юичи думал, что его братишка в полном сознании, и что отдаёт себе отчёт в том, что делает. Всё же мешать Юичи не стал. Тодороки, наконец, оторвался от Мидории и стал зализывать кровоточащие ранки, стараясь как можно обильнее смочить укус своей слюной. Юичи, наблюдавший за всей это сценой, находился в некой прострации и не знал, куда себя деть. Шото действительно вёл себя очень странно. Когда Тодороки закончил с меткой, он осторожно погладил новую, взволнованно опустился пальцами до старой, где больше не чувствовалось связи. Изуку не заслужил, чтобы с ним так обошлись. Альфа осторожно перевернул омегу на спину, но в этот раз он сдвинул его к противоположному краю, чтобы уместиться в этом тесном пространстве рядом и обнять за талию. Тодороки прикрыл глаза, положив голову на плечо Изуку. Мидория был живым и тёплым, Шото мог слышать размеренное сердцебиение омеги и не волноваться за него. Новая метка давала слабую связь, не такую, как раньше, но всё же она принесла и успокоение. — Эм, Шото, может ты ляжешь на свою кровать? — мягко, как к ребёнку, обратился к нему Юичи. — Отстань, — устало отозвался Шото, не желая быть разлучённым с омегой в данную минуту. И в ближайшее время уж точно. — Мидории требуется отдых и уход, — Юичи шагнул ближе. Его братишка на это никак не отозвался. — Боже, что вы делаете? — раздался взволнованный голос омеги-врача, и он подскочил недовольный к Тодороки. — Немедленно вернитесь на свою кровать и оставьте оме… Шото открыл глаза, отразившиеся ярким красным оттенком, и предупреждающе зарычал. Доктор испуганно всхлипнул, юркнув за спину Юичи, и уже обратился к старшему Тодороки: — Скажите ему, пожалуйста, вернуться на свою кровать. Омеге требуется отдых, альфа слишком многое себе позволяет. Это неслыханная наглость! — Я с ним поговорю, — Юичи повернулся к врачу и одарил его мягкой улыбкой. — Пожалуйста, займитесь своей работой и не отвлекайтесь на нас. — Но мне нужно готовить Мидорию к процедуре, — насупился врач. — Мы хоть и очистили его организм, но следует ещё… — Всё будет хорошо, — Юичи положил руку на плечо омеги, — я поговорю со своим братом. Он точно не будет мешать вашим действиям, потому что хочет, чтобы с Мидорией всё было в порядке. — Вы должны были куда бережнее следить за своей омегой, молодой человек, — прожёг врач недовольным взглядом Шото. — Это ещё чудо, что мы вовремя успели! Тодороки вновь открыл глаза, всё так же невероятно красные. Хоть обвинения и были заслуженными, но Шото был готов их слушать лично от Мидории, а не от какого-то врача. Как бы Юичи ни пытался поговорить с братом, Шото его игнорировал и казалось, что всё это время он сладко дремал. Тодороки успел поговорить с врачом-омегой, но тот отказался что-либо сообщать о Мидории. Юичи теперь понимал, что имела в виду Фуюми, когда говорила, что омежьи врачи дотошные и невероятно вредные. Но также она говорила, что это из-за многих неприятных случаев, с которыми они сталкиваются со своими пациентами. Омега всегда тонко чувствует другую омегу, а если омега-врач работает с очень тяжёлыми случаями, то и он становится очень нервным и требовательным, но как говорила Фуюми, такие врачи самые лучшие, они больше всех готовы отстаивать своего пациента и делать всё, чтобы его вылечить. Возможно, в некоторой степени Мидории повезло с таким врачом. Юичи не знал его имя: невысокий, слегка сутулый, с копной светло-рыжих волос, собранных в низкий хвост и еле достающих до лопаток. Глаза у него были светло-серые, но когда врач сердился, темнели. Он был нервным и взвинченным, слегка трусливым в общении с альфами, скорее всего дурной жизненный опыт. Когда в палату вошли Всемогущий и Старатель, в сопровождении врача-беты, Юичи даже на минуту испугался. Чёрт, они оба явно не готовы к тому, чтобы увидеть своих детей в таком положении. Шото даже не открыл глаза, похоже он и вправду дремал, не заметив вошедших героев. — Ох, это просто здорово, близкий контакт, — довольно покивал бета, подходя к спящей паре. — Нужно проверить показатели Мидории ещё раз. — Шото, — громко позвал Старатель сына. — Не стоит, — махнул рукой старик, — ему так легче восстанавливаться. Связь-то сейчас очень слабая, им нормально станет только после того, как юный Тодороки закрепит метку. — Что? — практически мгновенно взорвались герои. — А вы что думали? — хмуро посмотрел на них врач. — Я вам многое объяснял, а вы половину пропустили мимо ушей. — Разве временной метки недостаточно? — недовольство так и скользило в голосе Тошинори. — Конечно же нет, — фыркнул врач. — Из-за этой метки гормоны у них вообще будут ни к чёрту. Метку нужно закрепить в течку и гон. В дверь постучали и незамедлительно вошли, привлекая к себе внимание всех говоривших. — Извините, если отвлекаем, — сказал Ночноглаз, придерживая дверь и вводя за руку девочку. Эри, всё ещё взволнованная известием о том, что сейчас встретится с родителями, слишком не готова к тому, что тут будет так много людей. Она обводит взглядом присутствующих, но, увидев Всемогущего, вздрагивает, непроизвольно слёзы начинают течь по её щекам, и она отступает назад, утыкаясь в ноги, зашедшего следом Айзавы. Шота выглядит как никогда плохо, и мешки под его глазами становятся больше. — Как-то нас всех слишком много, — замечает бета и направляется к девочке. — Не могли бы все присутствующие выйти, мне нужно осмотреть ребёнка. — Разве дети тоже ваша специальность? — недовольно пыхтит рядом врач-омега. Бета одаривает его тёплой понимающей улыбкой. К счастью, все начинают продвигаться к выходу, а врач уводит Эри поближе к кроватям. — И кстати, — говорит он им в спину, — вам всё же стоит определиться с тем, где будет жить пара. Эри не может успокоиться, когда Всемогущий выходит за дверь, сердечко её испуганно стучит в груди, и на слова врача она практически не обращает внимания, они словно проходят мимо неё. — Эри? — слышит она тихий сиплый голос и вздрагивает, устремляя взгляд на альфу. — Папа, — девочка чувствует облегчение и шагает к Тодороки. — С тобой всё хорошо? Дядя Минета сказал, что ты в больнице. А ещё мне сказали, что я увижу маму и… — Не бойся, — врач подхватывает девочку на руки сзади и подходит с ней ближе к кровати. Теперь Эри взволнованно ахает и прижимает дрожащие ладошки к лицу, вновь начиная плакать, стоит только ей увидеть Мидорию. — Всё хорошо, — Шото садится и сажает девочку рядом. — С Мидорией всё будет хорошо. Эри осторожно ложится рядом с Изуку, придвигаясь к нему ближе, и прикрывает глаза. Она так счастлива вновь увидеть Мидорию! — С мамой точно всё хорошо? — дрожащим голосом спрашивает она. — Точно, — Шото всё же перебрался на свою кровать. Но Эри на это только взволнованно дёргается и явно теряется, к кому из родителей ей прижаться. — Я рядом, — Тодороки протягивает руку и бережно сжимает её маленькую ладошку. — Ты можешь поспать. Ты, наверное, очень устала. Эри укладывается поудобнее, прижимается лбом к плечу Мидории, заставляя Шото лечь к самому краю, чтобы приобнять девочку и позволить ей вцепиться в свою руку. Неудобно, но он потерпит. Сердце её успокаивается, Эри впервые чувствует себя счастливой и в безопасности. Она проревела всю ночь, никак не могла уснуть и беспокоилась о родителях, зато сейчас сон с лёгкостью сморил её.

***

Юичи пытается вызнать у отца, о чём говорил врач, но Энджи недовольно скрипит зубами и прожигает Яги ненавистными взглядами. Айзава тем временем расспрашивает Юичи о состоянии своих учеников, и Тодороки вынужден отвлечься на него. — Я видел прошлое девочки, — шёпотом говорит Ночноглаз Яги, они находятся в стороне, и никто не может услышать их разговор. — Ты знаешь, кто её отец? — Тошинори пристально смотрит на омегу. — Архитектор, — Ночноглаз нервно облизывает губы. — Но это не всё. Эри видела Шигараки. — Что? — Тошинори полностью сосредотачивается на словах героя. — Где? — Яги, послушай, — взволнованно говорит омега. — Шигараки беременный. — Нет… — Да, — настаивает Ночноглаз и взволнованно озирается. — Не знаю, как так получилось, но Архитектор является отцом этого ребёнка. Эри слышала только обрывки разговоров, но это действительно так. Тошинори до хруста сжимает кулаки. Почему в последнее время всё катится псу под хвост? — Ты знаешь его местонахождение? — требовательно спрашивает Всемогущий, почти приказывает. — Я отследил по воспоминаниям Эри маршрут их побега с Изуку и знаю, где это находится. — Мне нужен адрес. — Но Яги, «Восемью заветами Смерти» занимается Старатель. — Мне нужен адрес, — и в этот раз Всемогущий приказывает.