Does your journey still continue?

Ивар видел его благодарность, его радость, когда он снова держал свой клинок, возможность воевать. Счастье. Ивар чувствовал столько счастья только в разгар боя, поглощенный им настолько сильно, насколько мог. Ивар мог это понять. Этот человек был воином гораздо больше, нежели он был священником. По крайней мере для христианина, в вере Ивара эти два понятия не конкурировали. Этот мужчина будет сражаться, пока у него будет такой шанс. Свободный человек в тот момент, он перерезал горло другому человеку. Свободный, чтобы воевать, свободный от оков вокруг его запястий, свободный от притворства. На мгновение Хеамунд слился со всеми людьми вокруг него. Он был одним из них. И наслаждался этим. Ивар видел это. И Ивару нравилось увиденное. Дрожь восхищения прошла через него, когда он думал, что они могли бы сделать вместе. ** Первая атака произошла раньше, чем они ожидали. Лагерта была настороже. Она провела первое нападение своих кораблей в середине ночи. Впрочем, она была удивлена размерами их объединенного войска. И хотя они были застигнуты врасплох и понесли тяжелые потери, в конце концов ей пришлось отступить. И Хеамунд. Хеамунд воевал вместе с ними. Раньше Ивар держал его на цепи. Позволял ему бродить вокруг, но без свободы. В ту ночь он отпустил его, чтобы увидеть, что произойдет. И Хеамунд ворвался на первую линию с другими бойцами. Не просто так, он взял все под свой контроль, как хотел всегда. И люди, которым несколько часов назад было наплевать на священника, люди, которые издевались над ним, послушались его приказов, потому что именно так он вдохновлял других. - Ты собираешься посадить меня на цепь? - спросил Хеамунд после, - Снова? - Я могу тебе доверять? - спросил Ивар, наклонившись к нему, заняв его личное пространство. - Я не знаю, а ты? После этого цепи больше не сковывали Хеамунда. ** Он был упрям в своей вере, раньше такое упрямство Ивар видел только во Флоки. И Ивар уважал это. Они были похожи больше, чем хотели. И могли признать только общее отвращение и жажду убийства тех, кто не разделял их убеждений. Ивару нравилось смотреть, как они взаимодействуют. Его это забавляло. Лицемерное негодование с обеих сторон, и если бы они только могли видеть друг друга, то поняли бы, насколько одинаково выглядят. Ивар никогда не видел, чтобы кто-то встречал Флоки так. Словно две бродячие собаки, которые пытались защитить свою территорию. Ему нравилось устраивать их встречи чаще, чем надо. Сколько Ивар помнил, они с Флоки всегда любили задевать друг-друга. И, если быть честным, Ивар хотел, чтобы Флоки увидел в Хеамунде то же, что видел Ивар, чтобы он так же оценил это. ** - Теперь, когда ты здесь, среди нас...язычников, - было сказано со злой ухмылкой, - Ты волнуешься? А, епископ? - Ивар наклонил голову, - Как насчет твоей веры? Что насчет твоей...бессмертной души? - спросил он насмешливо. Хеамунд натянуто улыбнулся: - Не беспокойся о моей вере. Я — верный божий священник. У меня есть все необходимое, чтобы защитить мою душу. Я мог бы превратить ваши вино и хлеб в плоть и кровь моего Господа, если бы я хотел этого. - Это хорошо для тебя, - Ивар пожал плечами, - Но не пытайся напугать меня своим Богом и этим странным колдовством. Это не сработает. Флоки — вот, кто боится вашего Бога. - Разве? - это казалось забавным епископу. ** Они поставили лагерь на территории вне Каттегата. В ту ночь в шатре Ивара проходил совет. Как только все люди собрались уходить, Ивар повернулся к Хеамунду. - Только не ты. Епископ посмотрел на него вопросительно. - Ты останешься здесь, - было сказано с улыбкой, и Ивар указал на шкуры у кровати. - И спать в твоих ногах, словно я — собака? - ответил Хеамунд с кривой улыбкой. Ивар лишь ухмыльнулся сильнее. ** - Расскажи мне о себе, священник. Хеамунд был разбужен утром, он спал на полу, когда Ивар ткнул его своим костылем. - Нет, - ответил Хеамунд, прижав пальцы к закрытым глазам. Ивар удивил его. Во сне он забыл, где находился. В тот момент, когда он почувствовал давление холодного металла на своей коже, он ошибочно принял это за нож, и дернулся вверх, ища меч, которого не было рядом. Теперь Хеамунд медленно опускался обратно. Он чувствовал смущение из-за того, что враг видел его таким. Неловкость от того, что смог расслабиться. И, стоило признать, стыд, потому что он действительно спал в ногах викинга, как собака. - Да, - радостно повторил Ивар. - Почему бы, в таком случае, тебе не рассказать о себе?! - огрызнулся Хеамунд. По утрам он никогда не пребывал в хорошем расположении духа. Он привык вставать раньше всех, так как было время утренних молитв, часы милосердия, которым он себя посвящал. Но после того, как он попал в земли этих язычников, которые были безбожными несмотря на то, что Бог был во всем, не было больше этой рутины. Не было ничего, что бы могло вести его и помогать удержаться на ногах. Единственное, что оставалось прежним, был меч в его руке, когда он рассекал врагов. Что ему теперь делать? Язычника этот вопрос, казалось, совершенно не задел: - О, ты знаешь обо мне все! Я — калека. Я сын Рагнара Лодброка. Я вел Великую Армию Язычников, как вы ее называете, в бой и я убил королей Эллу и Эгберта, - он рассмеялся, глядя на то, как помрачнело лицо Хеамунда при упоминании короля Эгберта. - Хмм, возможно есть что-то, что ты не знаешь обо мне. Мой отец, когда я только родился, отнес меня в лес, где я должен был умереть. Но моя мама спасла меня. - У твоего отца не было права на это. Бог дал тебе жизнь и только он в праве забрать ее. Бог сделал своих детей по своему образу и подобию, значит, что ты такой, каким он хотел, чтобы ты был. Ивар издал удивленный смешок. - Рабыня однажды сказала мне то же самое о наших Богах, - он усмехнулся еще раз, - Это должно быть правдой, не так ли? ** Ивар, со свойственной ему отстраненностью, смотрел на людей, которые сплотились в лагере. Его с Хеамундом план прошел красиво. Не так красиво, как был сам Хеамунд, когда он стоял там, среди людей, переполненный энергией битвы, его снаряжение забрызгано кровью, и жажда крови по-прежнему была в его глазах. Беспокойный, возбужденный, готовый. Ивар наблюдал за ним и другими воинами и какое-то время среди них был товарищеский дух. Задорные удары и глухие звуки, когда кто-то сталкивался щитами, в то время, как раздавались крики восторга от их победы. И Ивар смотрел на все это с восторгом. Затем он увидел, как Хеамунд хлопает по плечу одного из людей Харальда, который был вместе с ним во время битвы. Он видит, как рука епископа касается чужой руки, плеча и поднимается к шее, это все были жесты похвалы, уважения. Братства. И все это заставило Ивара чувствовать ревность. Ивар пробирался вперед и люди расступались перед ним, пока он не дошел до священника. - Ну и ну, - сказал Ивар насмешливо, - Что бы сказал твой Бог на это? В одно мгновение весь праздничный настрой покинул Хеамунда. Ивар разрушил всю магию момента, и он почувствовал эту потерю. Священник снова держался на расстоянии, его взгляд был холодным, он вновь напоминал себя из родного мира. ** - Он не был с тобой в Йорке, - Ивар сразу понял, что Хеамунд говорит о Флоки. - Нет, не был. Он был на земле Богов, - ответ Ивара вызвал насмешливое фырканье со стороны епископа. - Кто тогда принес столько мученическую смерть епископу Йорка? - Мученическую? - спросил Ивар в притворном невежестве, - Что это значит? - Его убили немыслимым способом, - Хеамунд отвечает быстро, ему не нравится говорить об этом. - О, - Ивар кивнул, - Да, это был я. Хеамунд перекрестился, в его взгляде было столько презрения, сколько Ивар еще никогда не видел. Ему это не понравилось. Не понравилось, что взгляд был направлен на него. - Почему? - спросил Хеамунд, он выглядел так, словно задал этот вопрос, поддавшись импульсу. Это выражение понравилось Ивару. Его священник был близок к потере контроля. Его собственный Берсерк, на ум Ивара снова пришло это сравнение, о котором он думал, когда видел Хеамунда в бою. Его по-прежнему не мог превзойти ни один человек. Ивар вспомнил, как епископ повалил на землю его брата Бьорна во время последней битвы. И гораздо чаще он выходил победителем в битвах, не иначе. Но что действительно нравилось Ивару — это то, как Хеамунд продолжал сражаться, даже когда битва была проиграна. Как он делал это со своими христианскими воинами, теперь он делает это для Ивара. Стоял до последнего. Ивар не торопился с ответом, наблюдая за выражением лица священника, ему было интересно, какую реакцию он получит на свой ответ. Он выбрал правду, потому что, казалось, это будет правильным в разговоре с мужчиной. И это уже хорошо послужило ему в прошлом. - Потому что мне плевать на вашего Бога. Потому что я был в плохом настроении в тот день и хотел увидеть чью-нибудь смерть. Потому что я хотел оставить для тебя послание, чтобы ты боялся меня. Ивар видел, что священник снова готов был сорваться. Но он сдержался и говорил спокойным голосом: - Это было ошибкой. Мученики в моей вере почитаются, как святые. Ты отправил человека прямиком в рай. И ты должен знать, что есть черта, когда страх переходит в гнев, - он наклонился ближе к Ивару, гнев полностью владел им, их лица почти соприкоснулись, и он продолжил, медленно и четко, - И это только заставит нас сражаться с вами намного сильнее. ** - На что это похоже — быть калекой в ваших краях? - спросил Хеамунд. - Не пытайся влезть в мою голову, епископ. Я делаю то же самое с тобой, как только ты оказался здесь. Кроме того, я думаю, что это так же, как и в ваших землях. - Хм, расти калекой среди фермеров - может быть. Но как калека из царской семьи… Они оба рассмеялись. ** - Соверши свое причастие со мной, - потребовал Ивар с нетерпением. Хеамунд посмотрел на него с отвращением. - Ни за что. Это святая плоть Христа, ее нельзя тратить на неверующих. - Ох, но если бы я хотел принять? Хеамунд тонко улыбнулся: - Не ты. - Но разве ты не должен пытаться убедить меня? - Ивар самодовольно усмехнулся. - О, я делаю это каждый день, - теперь была очередь Хеамунда улыбаться. ** Один из генералов их армии пришел к шатру Ивара. - Мне нужно поговорить с Хеамундом. - Вернись позже, - Ивар с нежность посмотрел на палатку, - Он молится своему Богу. ** - Больше я спать на полу не буду, - сообщил ему Хеамунд. - Будет лучше, если ты будешь спать в моей постели, - Ивар улыбнулся ему, - Свернешься у меня в ногах, еще больше похожий на собаку. Ночью холодает, я могу использовать это. - У меня будет собственный шатер и постель в нем, - заявил Хеамунд. - Ах, ты уверен? Ты, кажется, забыл, что ты мой пленник, - Ивар угрожающе оскалился, ткнув Хеамунда костылем. - Ты не откажешь мне, потому что знаешь, что я имею право просить об этом. Я сделал достаточно для тебя и всей этой войны, ко мне следует относиться с уважением ,которого я заслуживаю. Ивар улыбнулся успокаивающе, почти приятно. - Да, возможно, - ответил он. Потом добавил с возмущением, - Но, священник, как же твое смирение?! Хеамунд практически издал смешок, прежде чем покинуть палатку, готовый встретить новый день. Он обернулся еще раз, продолжая улыбаться. - Дай мне мою кровать, Ивар. ** - Почему ты так ненавидишь Лагерту? - спросил Хеамунд, когда они сидели в шатре Ивара, на своих коленях они держали миски с мясом и хлеб. Священник сидел напротив Ивара на табурете, смотрел на свои колени, время от времени он рассеянно клал кусочки еды в рот, словно вспоминал, что это нужно делать. - Я не ненавижу ее, - Ивар пожал плечами, - Я амбициозный. Я хочу стать конунгом Каттегата, как и все, - он оскалился. - Нет, ты не хочешь, - Хеамунд даже не посмотрел вверх, чтобы увидеть лицо Ивара, - Это что-то личное, тебе плевать на остальное, - он кивнул, словно указывая все их окружение, - Твои амбиции были ложными в моей стране. Если только ты не хочешь быть королем Англии, но я сомневаюсь в этом. Ты просто хочешь победить, но ты не особо следуешь правилам. Ивар рассмеялся. Хеамунд был удивительно проницательным. - Думаешь, что прав, священник? - Да, - как само собой разумеющееся ответил епископ, - Так почему это столь личное? - Бедный священник, никто не хочет говорить с тобой? Никто в лагере не рассказал тебе эту историю? Ладно, я сжалюсь над тобой, - Ивар улыбнулся, его улыбка была горькой, - Она убила мою мать. При этих словах Хеамунд поднял голову, чтобы взглянуть на него. Ивар не знал, было ли это из-за того, что епископ пребывал в шоке от преступления или же он был удивлен, что Ивар так выражает заботу о своей матери. - Моя мать была знаменитой принцессой. Дочь очень известных родителей. Она тоже была ведьмой. Очень красивой, очень гордой. Она — единственная причина, по которой я все еще жив. Она любила меня с того дня, как я родился, когда же мой отец любил меня только в последний год своей жизни. И ЭТА…- Ивар вздохнул, успокоив свой голос, - Шлюха… убила ее. Выстрелила ей в спину, как жалкий трус, которым она и является. Ведь она все еще любила моего отца, поэтому и была такой злой. И вот почему я собираюсь убить ее. - Я понимаю. - Разве? - Месть — это грех. Гнев — это грех. Но смерть матери не призывает быть разумным, - пауза, - Твой брат, Уббе, он тоже сын Лагерты? - Нет, он просто трус. Он не заботится о нашей матери. Или, если быть точным, он больше боится Лагерту, чем хочет отомстить ей. - Что бы сказал твой отец на это? Что ты и твои братья воюете друг с другом? - Он не был бы счастлив, - пожав плечами, ответил Ивар, - Но это и не удивило бы его. Таков путь вещей. Мой дядя, ты, должно быть, знаешь, он — король Франкии. Он предал моего отца. Много раз. Так оно и идет с моими братьями. Что ты скажешь на это, священник? - У меня было много братьев на протяжении многих лет. Я бы не предал их, а они — меня. - Ах, но ты не заботился о них. Епископ, казалось, обиделся. Возможно, он понимал это. - Это не то же самое, - продолжил Ивар, - Они не были твоей кровью. Никто не должен предавать свою кровь. Мой отец научил меня этому. ** Хвитсерк смотрел на Хеамунда возмущенно, останавливаясь прямо перед ним. - Отойди, - повторил Епископ. - Ты, сучий…- Хвитсерк потянулся за своим ножом. Хеамунд так и не сдвинулся ни на дюйм, только приблизился лицом к Хвитсерку. - Уходи, или я опрокину тебя лицом в грязь прямо перед твоим народом. И Хвитсерк отступил. - Ты позволяешь ему разговаривать со мной так?! - гневно спросил Хвитсерк, - Я твой брат! - Да. И он прав. Поэтому он может разговаривать с тобой так, как ему угодно. - Разве ты забыл, как он избил меня и Уббе? - Вы были избиты из-за того, что приняли глупое решение, ослушались меня. Он помогает мне больше, чем вы когда-либо. Так что не пытайся заставить меня выбрать тебя вместо него, этого никогда не случится, - Ивар ответил с раздражением. - Ты настолько же увлечен христианским Богом, как и наш отец! - возмущенно крикнул Хвистерк, - И это погубит тебя. ** - Ты очень любил своего отца, не так ли? - неожиданно спросил Хеамунд, когда они говорили о стратегии. - Я был восхищен им, а не любил, - Ивар был на грани. - Я думаю, что ты любил его. И все еще любишь, - ответ Хеамунда был спокойным, словно он не осуждал его. Ивар испытывал злость и смятение. Грусть. - Вся разница в том, что я хотел, чтобы он любил меня. И в конце он сказал мне, что гордится мной, что я буду вершить великие дела. Но кто знает? Кто знает, что он думал на самом деле. Он умирал. Все было кончено для него. Он не справился. Может, он питал ко мне надежду, что я стану его наследием. Или он всего лишь хотел убедиться, что я отомщу за него, - под конец фразы Ивар уже едва слышно бурчал. - Или, быть может, он любил тебя. - Не смеши меня, священник, - процедил Ивар, - Или я потеряю к тебе уважение. Хеамунд фыркнул. - Меня не волнует твое уважение. ** - Я бы не делал этого, - заговорил Хеамунд, - Мы должны двигаться к флангам, иначе будем слишком открыты. Ивар посмотрел на него, затем кивнул. - Ты прав, Хеамунд. Мы сделаем то, что ты предложил. ** Они захватили Каттегат, но война была еще далека от завершения. Лагерта показала им, что захватить город — это одно, а вот удержать его — совсем другое. ** Все, кто его окружал, были повержены. Горящие стрелы падали словно дождь с неба, поджигая людей и лошадей. Лошадь Ивара тоже была ранена, она упала на землю. И Ивару пришлось перерезать веревки, которыми были привязаны его ноги к лошадиным бокам, чтобы он мог хотя бы вытащить себя из-под умирающего животного и уползти. Он полз по разрытой земле, грязи и мимо лиц своих погибших товарищей, уставившихся на него остекленевшими глазами. Лужи на земле, казалось, состояли из равных частей крови и грязи. Ивар понял, что на земле он, по крайней мере, имел куда больше шансов остаться в живых по сравнению с теми, кто еще был в состоянии драться. Никто не целился в калеку, ползущего по земле словно змея или червяк. Сухой смешок вырвался из горла Ивара. Стрел больше не было и теперь вокруг стало столько же вражеских солдат, сколько и его собственных. Все вокруг него. Топот ног вокруг него. Ивар больше не мог видеть, где он находился в данный момент. Его собственные люди, наверняка, даже не знали, где он был. Слишком занятые битвой за выживание, чтобы наблюдать за ним. И тут появился он. Пробивающий себе путь через людей, верхом на лошади, которой у него раньше не было. Он вырубал мужчин и женщин вокруг себя так легко, словно они были не больше, чем надоедливыми мухами. И Ивар понял, что он пришел за ним. Хеамунд схватил Ивара и закинул на своего коня, мчась вместе с ним из сердца боевых действий, чтобы вернуться на их сторону. Ивар не был уверен, что потрясло его больше. Быть перекинутым через лошадь, словно пленник или мешок с зерном, или то, что священник появился, чтобы спасти его. Он посадил Ивара на землю, когда они были в безопасности. А потом развернул лошадь обратно и заставил войска Лагерты скрыться за их укреплениями. ** Ивар не мог оставить все так. ** Он полз в сторону Хеамунда, который сидел на своей кровати и снова читал библию священника Ательстана. Он оставил книгу Хеамунду, конечно же Ивар нашел ее среди вещей священника, которые хранил его отец все эти годы из сентиментальности перед христианином. Как и Лагерта из чувств к его отцу, когда он ушел. И конечно, у его епископа не было причин не принять вещи, которые не принадлежали ему, особенно после того, как Ивар занял это место. Ивар подполз прямо к Хеамунду и взобрался на кровать рядом со священником, касаясь его ног, бедер, плеч и шеи, всего, до чего он мог дотянуться, пока наконец не уселся рядом. Епископ позволил ему сделать это, смотря с легким раздражением, словно это было едва ли не худшей выходкой Ивара. Ивар вздохнул, провел рукой по его волосам и широко улыбнулся Хеамунду, прежде чем выхватить свой нож. Демонстрируя оружие Хеамунду, Ивар выжидающе улыбался, словно показывал трюк, а потом он прижал нож к груди Хеамунда, как уже делал это раньше. Лоскут за лоскутом он разрезал рубашку Хеамунда, постоянно увеличивая давление ножа. - Ты думаешь, ты очень великий, не так ли? - спросил Ивар. - Не ты ли был тем, кто сказал, что я великий воин? - просто ответил Хеамунд. - Разве гордость не является грехом у вашего Бога, а? - Так и есть. - Хмммм, - Ивар быстро провел ножом вверх по телу Хеамунда, остановив его под горлом. Давление от ножа заставило Хеамунда отклоняться до тех пор, пока он не был вынужден упасть на кровать. И нож Ивара последовал за ним. Склонившись над священников, он сказал, - Ты думаешь, что лучше меня. Ты думаешь, что я завишу от тебя. Но никогда не забывай, что это ты принадлежишь мне. Ивар наклонился ниже и прижался губами к Хеамунду, острее, чем нож, который все еще касался кожи на шее. Дрожь снова прошла по телу Ивара, как и тогда, когда он сделал это впервые. Но на этот раз он позволил себе закрыть глаза и усилить давление, чтобы дать себе возможность дольше ощущать тепло чужих губ. Ивар почувствовал пульсацию между ног, жаром распространяющуюся в животе; импульс, прошедший через его руки и ноги, покалывание в них. И он раскрыл губы, коснувшись языком губ Хеамунда. Они отстранились друг от друга, может, даже были удивлены этим. Из уст епископа вырвался звук — стон — простой, удивленный, может чуть больше, чем обычный вздох. Едва Ивар успел еще раз лизнуть чужие губы, прежде они снова стали недоступны для него и епископ поднял руку, упершись ей в грудь Ивара. Не отталкивая, помня о ноже, но удерживая. Показывая при этом, что нож его недостаточно заботил. Ивар разорвал поцелуй, выдохнул рядом с губами священника, вдохнул, торжествующе усмехнулся, не выдавая, что это было больше, нежели проявление доминирования. Он наклонился вновь, потерся носом о Хеамунда, последний извращенный жест, затем Ивар откатился в сторону, ложась рядом с мужчиной, оставив нож у него. Закинул руки за голову и издал довольный вздох. Словно показывая, насколько малую угрозу представлял для него Хеамунду, что даже сейчас именно Ивар контролировал его. Затем он одарил священника своей лучшей улыбкой. Хеамунд не смотрел на него, все еще лежа на спине и смотря в потолок, было видно напряжение мышц его челюсти. Ивар хлопнул его по плечу. - Не крестись, священник. На секунду дыхание Хеамунда прервалось, будто Ивар поймал его на мысли об этом. Он резко утер рот тыльной стороной ладони, потом сел. Ивар тоже приподнялся, удерживаясь на локтях. Он понял, что Хеамунд собирался уходить. - Куда же ты, священник? - спросил Ивар, и в его голосе сквозило удовольствие, - Это твоя спальня, - он беззвучно рассмеялся, когда заметил, как ладони Хеамунда сжимаются в кулаки, прежде чем он расслабил их. - Я останусь, - ответил Хеамунд, смотря на скалящегося в улыбке Ивара, он поднял свою библию, будто ничего не произошло. Ивар наблюдал за ним, сохраняя тишину, его тело все еще ощущало тепло от возбуждения. Он позволил этому убаюкивать его, расслаблять его, наблюдая за священником, который был причиной этого. Ивар прекрасно себя чувствовал, как никогда лучше за все время, что он мог вспомнить. Может быть было лучше, только когда он убил Эллу, когда повел их армию в бой в первый раз. Возможно. Он мог бы вечно лежать здесь, на этой кровати, подшучивая над епископом. Теперь его тело сразу отреагировало, как надо. И до тех пор, пока он оставался здесь, а не уходил, он мог забыть, что не всегда было не так. Ивар обнаружил, что его рука потянулась вперед, чтобы коснуться чужой руки, находящейся в зоне досягаемости, но вовремя остановил себя. Он проявил себя достаточно на сегодня. Но священник был интересным. Его реакция была интересна. Все было интересным. Их мысли, казалось, всегда были быстрее, чем у прочих, и они всегда двигались в одном направлении. По крайней мере, когда это касалось войны. Может быть. И здесь Хеамунд был таким же одиноким, каким Ивар был всю свою жизнь. Так что, возможно, он мог понять, что чувствовал Ивар. Потому что Ивар видел его неуверенность, скрытый страх в глазах Хеамунда, когда он ходил среди людей Ивара. Чувство, которое он понимал, хоть Хеамунд и не ползал в грязи. Впрочем, Ивар мог бы заставить его сделать это. В самом начале. Он помнил «На колени!», которое ставило Хеамунда на его уровень слишком часто, даже если он не был в курсе этого. Не для того, чтобы унизить другого, но чтобы сделать их более равными, что выстраивало подсознательную связь между ними. - Ты пришел за мной, - сказал Ивар после, он не хотел поднимать эту тему, но ведь в этом был смысл всей его засады. - Да, - сразу же ответил Хеамунд, словно он не был погружен в свою книгу и его мысли были в той же области, будто он в очередной раз читал мысли Ивара. Может быть, подумал Ивар, его мысли были такими же. - Почему? - Как ты и сказал — ничто не держит меня живым, кроме тебя. ** Еще один поцелуй. Взятый, как и первый. Не данный. И как он мог пожелать, чтобы это случилось по чужой инициативе? Никто не касался Ивара Бескостного по собственной воли, без его желания. Ни Маргрет. Ни другая рабыня. И, конечно же, не христианский священник. Люди боялись и испытывали к нему неприязнь в равной мере. Ивар сделал это своим оружием, наслаждался этим. Но дело было в том, что что бы священник к нему не испытывал, но только не эти две эмоции. Чтобы найти уважение и восхищение в человеке, Ивар сам уважал и восхищался до такой степени, что это было сильнейшей зависимостью, что Ивар когда-либо испытывал. И Ивар знал, что не смог бы удержаться от прикосновений к Хеамунду. Снова и снова, и снова. Пока Хеамунд ясно бы не дал ему понять, что пора остановиться. Не это тихое неодобрение и шок. Епископ не был достаточно испуган происходящим, чтобы сказать ему нет, так что Ивар мог его подтолкнуть к этому. Потому что он знал, что когда дело дойдет до большего, Хеамунд сможет ему ответить. ** Бьорн пришел на переговоры. Конечно, эта сука послала его. Рассчитывая, что он не сможет навредить собственному брату. Словно Сигурд ничему не научил их. Но нет, она не пошла бы на такой риск. Не с единственным ребенком. Она была слишком умна для этого. Она знала, каким был Ивар. Была слишком проницательной. Ивар думал, что она уже наверняка трахалась с Уббе. Нет, Бьорн пришел добровольно. Был сентиментальным, как и всегда, рассчитывал на связь между ними, как и их отец. Думал, что они по-прежнему были братьями. Впрочем, он не очень ошибся. Ивара Бьорн заботил больше, чем все остальные его братья. Только они двое видели своего отца настоящим — каким великим человеком он был, даже когда все другие смотрели на него сверху вниз. Вдвоем они сидели у огня в большом чертоге, был поздний ужин. Переговоры на сегодня закончены. Все остальные уже спали. Они разговаривали. О Средиземном море. О браке конунга Харальда с Астрид. И затем тема коснулась Хеамунда. - Он сильный, - сказал Бьорн, - Это хорошо. Хорошо для тебя. Наш отец доверял Ательстану, - Бьорн поднял палец, - И он никогда не предавал его. Даже когда мы сражались с королем Эгбертом. Но это убивало его. Жить в двух мирах. Ты должен быть уверен, что твой священник здесь, как и его разум, - говорил он, указывая пальцем на свой лоб. - Ну-ну, брат, кто бы подумал, что ты можешь дать настолько дельные советы? - Ивар обмакнул кусок хлеба в бульон, - Но не волнуйся. Мой священник — настоящий викинг, просто он еще не знает об этом. - Ты дашь ему браслет? - спросил Бьорн, вытирая руки о штаны, прежде чем он сделал еще один глоток эля, - Отец отдал свой Ательстану после того, как он спас ему жизнь в Уэссексе. - Нет. Потому что он его не возьмет. Так что я даже не буду спрашивать. Он ему в любом случае не нужен. Священник перерезал горло человеку, чтобы скрепить наш союз. Это звучит слишком по-христиански для тебя? Бьорн фыркнул в знак согласия, затем спросил: - Он твой любовник? - Что? - Я просто спрашиваю, - Бьорн пожал плечами. - Может, так и есть, - Ивар ухмыльнулся, - Что ты скажешь на это? - Меня это не волнует, - ответил Бьорн, - Но люди будут говорить об этом. Так всегда было с нашим отцом и Ательстаном. И я даже не уверен, что они действительно трахались. Ивар улыбнулся. - Я калека, люди говорят всю мою жизнь. ** - Ты видел его? - спросила Лагерта, когда вернулся Бьорн. Они сидели вместе после того, как Бьорн рассказал все важное остальным. Его мать выглядела любопытной, на мгновение — как юная девушка, а не как закаленная и разочарованная от потерь и предательств женщина, - Священник-воин. - Да, - ответил Бьорн, - Он ходил, как свободный человек. Мой брат доверяет ему. - Как твой отец доверял Ательстану. Как и все мы, - кивнула Лагерта. - Но он не Ательстан, - Бьорн покачал головой. - Я знаю это, сын, - Лагерта рассмеялась, приподняв брови, - Я видела его в бою. - Флоки недоволен этим, - продолжил Бьорн. - Могу себе это представить. Но он недостаточно несчастен, чтобы вернуться на мою сторону, не так ли? - она усмехнулась. Затем ее лицо стало задумчивым, - Тот священник, христианин он или нет, боги благословят его в битвах. Он... является большим преимуществом твоего брата. - Так и есть. * Они не достигнут мира, Ивар знал это. Ивар не хотел мира. Харальд не хотел мира. И Лагерта, она хотела вернуть себе Каттегат. ** Ивар ждал, сидя на троне в большом чертоге, как и подобает конунгу. Он ждал возвращения всех своих воинов, он ждал Хеамунда. Один за другим они проходили мимо. Только Хеамунда среди них так и не было. Над покрытыми кровью воинами нависло поражение. И лицо Ивара принимало все менее самодовольное выражение. Он спросил Хвитсерка, но его брат, проходя мимо, только покачал головой, беспомощно пожав плечами и, глядя на него усталыми и шокированными глазами, лицо покрыто пылью и кровью. Никто из мужчин и женщин, которые проходили мимо Ивара, чтобы поделиться плохими новостями или просто упасть за один из столов, никто не мог поделиться какой-либо информацией. Поэтому Ивар сам спустился со своего трона, даже не позаботившись о своих металлических скобах, и пополз к воротам, через которые все еще приходили люди. Проползая по грязи, Ивар впервые испытывал неизвестное ему чувство страха, скребущее у него в груди. Это не могло сравниться с тем чувством, что он испытывал, когда оставлял отца. Не было похоже на то, когда он узнал об убийстве своей матери. Когда Ивар оставил отца — он был полон решимости, решимости отомстить. После матери была слепая ярость. Теперь же он чувствовал опустошение и панику. Он хотел, чтобы Хеамунд умер за него, но не сейчас, не сейчас. Он добрался до ворот, тяжело хватая воздух ртом, каждого глотка было недостаточно. Глаза Ивара лихорадочно осматривали всех людей, проходящих мимо него: некоторые поддерживали других, некоторых несли на носилках, другие явно были на пороге смерти, все в крови, едва узнаваемые от глубоких ран. И наконец — он был там. Шел, хромая, рядом с другими мужчинами. Блеск светлых глаз, лицо в засохшей крови. Прижимая одну руку груди. Его лицо перекашивало от боли на каждом шагу. Живой. Вдруг он нашел взглядом находящегося на земле Ивара. И выражение лица Хеамунда, задумчивое, болезненное, изменилось. Теперь остался только глубокий стыд за проигранное сражение. ** Ивар смотрел, словно сокол, как раны священника были промыты и его рука перевязана. Синие и черные гематомы на руке, кость сияла белизной в кровавом месиве. ** Священника мучила лихорадка. Он то был в сознании, то находился вне его. Ворочался весь в поту. Ивар сидел рядом с его кроватью. Недовольный. Недовольный всей ситуацией в целом. Он протянул руку и положил ее на мокрый лоб священника. От этого он чувствовал себя немного лучше. ** Хеамунд не был уверен, где он находился и что видел. Призраки плясали на стенах, а может - это были люди, проходящие мимо. Его тело ныло от постоянного ощущения жара и озноба. - Ты умираешь, священник? - спросил голос, полный злорадного любопытства. Хеамунд задался вопросом — был ли это дьявол, пришедший сюда, чтобы забрать его душу? Но туман развеялся и он увидел, что это был всего лишь Флоки. - Нет, - ответил Хеамунд, оскалившись. - Это позорно, - сказал викинг, наклонившись ближе, глядя на Хеамунда, - Потому что я не могу убить тебя сам, - мысли Флоки, казалось, были все дальше, будто это он был в тумане лихорадки, - Нет, я не могу сделать этого снова. Нет, нет. Вдруг свежий воздух ворвался в комнату с порывом ветра. Послышался лязг металла. - Отойди от него! Убирайся! И уголком своих глаз Хеамунд мог видеть стоящего в дверях Ивара. ** Ивар нетерпеливо держал чашу с водой у губ Хеамунда, удерживая его затылок, помогая ему пить, после того, как Хеамунд был сыт по горло тем, что не мог удержать чашу дрожащими руками. Священник закашлялся, часть воды стекала по его подбородку и Ивар раздраженно утер ее. - Как идут наши дела? - спросил Хеамунд и это застало Ивара врасплох. - Мы в осаде. Пока что. Но у меня есть план. - Расскажи мне. - Как насчет того, чтобы ты попытался не умереть! - ответил Ивар злее, чем планировал. Хеамунд рассмеялся, что было настоящим подвигом для человека, который несколько минут назад чуть не подавился глотком воды. - Я не умираю, Ивар. У меня был жар и раньше. И, как правило, лихорадка у умирающих выглядит иначе, я видел это. - Мне придется поверить тебе на слово, не так ли? ** Весьма смешным было то, что после выздоровления Хеамунда заболел Ивар. Ощетинившись как кошка или дикая собака, он смотрел на того, кто пришел в его комнату, кто побеспокоил его. - Никого не заботит, - сказал ему Хеамунд, - Никого не волнует, что ты болен. Такое случается. Это потребует времени. Хеамунд мог бы сказать, насколько тяжело это было для Ивара, который был не в состоянии вести сейчас свою армию. Сейчас он считал себя более слабым, чем обычно, даже если Ивар был единственным, кто так думал. Хеамунд пришел еще раз, чтобы проведать Ивара. Куда еще он, в самом деле, мог пойти, когда здесь был единственный человек, с кем он хотел говорить. Он сменил травяные компрессы на ногах, отчего Ивар почти что плевался огнем и ядом, когда Хеамунд сделал это несмотря на ясный приказ не касаться ног. В этот раз Ивар вел себя спокойнее, потому что чувствовал себя еще хуже. Хеамунд как раз собирался уйти, голос Ивара остановил его. - Расскажи мне о себе, священник, - попросил он снова. Гораздо более слабый в это раз. Тогда Хеамунд развернулся. Ивар не выглядел как завоеватель и мучитель, каким привык его видеть Хеамунд. Он выглядел истощенным и испуганным. Потерянный и молодой. И Хеамунд остался. - Я был четвертым сыном в довольно благородной семье. Имя тебе все равно ни о чем не скажет. Как и любой мальчик, родившийся в знатной семьей, я был обучен навыкам сражения. Но так как я не мог ничего наследовать, то в четырнадцать лет был послан обучаться. Так я и сделал. Позже, когда мы путешествовали с братьями за границей, я заболел и попал в лечебницу. Там христианский народ воевал, чтобы защитить нашу веру. Обычно я не болел долго. Так что, как смог, я вновь взял оружие в руки и сражался вместе с этими людьми. После своего возвращения я был назначен епископом Шерборна. С тех пор я вел своих братьев в бой, когда моему королю и церкви были нужны мои услуги. - Дай угадаю — это происходило довольно часто. ** Ивар выздоровел быстро, может, дело было из-за нежелания принимать заботу священника, которая застала Ивара врасплох. Меньше, чем за неделю, он был более-менее здоров и в состоянии стоять на ногах. Ивар схватил Хеамунда за шею. - Почему боги послали тебя мне? Почему? - другой рукой он провел по лицу священника, чтобы потом снова отпустить. - Я не знаю, - ответил Хеамунд уже после того, как был вновь свободен. ** Ивар, может, и был уже полностью здоров, но рука священника все еще была не в порядке. Он видел, насколько нетерпелив был епископ, как тяжело ему было ждать возвращения в бой. Ивар видел, как он тренировался сражаться другой рукой. Целеустремленный, властный, доводил все до того, что от драки с ним отказывались другие войны. Хеамунд был беспокойным и нервным. И теперь Ивар знал, что священник понимал, хоть немного, но понимал, как Ивар чувствовал себя каждый день своей жизни. И так же он знал, что теперь священник был его. Это была не его битва. Его не волновало, мог он сражаться вместе с другими или нет. Но теперь Хеамунд был его. - Ты скоро будешь здоров, ты знаешь это, священник? - Ивар был разговорчив. - И когда же?! - епископ зарычал, редко не контролируя себя настолько, показывая на свою сломанную руку, словно это было его личной обидой. - Скоро, священник, скоро. И тогда ты вновь сможешь сражаться за меня. ** Хеамунд не знал, что делал язычник. Они оба были раздражены. Хеамунд из-за невозможности сражаться, Ивар — из-за того, насколько медленно продолжалась война. И Ивар, казалось, проводил каждую свободную минуту еще больше раздражая его до такой степени, до которой он не доводил с самого начала. Только теперь он не сохранял никакого личного пространства Хеамунда. Когда Хеамунд пытался совершить свое святое причастие в уединении комнаты, Ивар пришел к нему, вырвал чашу из рук и сделал глоток, прежде чем отбросить ее. Затем он схватил кусочек хлеба, положил его в рот и предложил Хеамунду на своем языке. В тот раз священник просто покинул комнату, оставив кощунство язычника позади. В другой день Ивар сел рядом с Хеамундом и неожиданно спросил: - Священник, ты когда-нибудь занимался сексом? - Что?! Ты прекрасно знаешь, что, как святой человек, я дал обет целомудрия. - Я не спрашивал давал ли ты обет. Я спросил — был ли у тебя секс. Все это привело к тому, что Хеамунд бросил свой завтрак, полностью осознавая, что такое поведение даст Ивару предельно ясный ответ на его вопрос. ** Хеамунд не знал, как язычник узнал про его низменное желание, про его смертный грех, который он пытался скрыть. Но сейчас это не имело значение. Для Хеамунда это был еще один способ последовать зову своей плоти. Одной рукой он схватил Ивара за бедро, когда тот сидел перед ним, другую руку — сломанную — он аккуратно пристроил на кровати рядом. И Хеамунд наклонился вперед, упав коленями в грязь, словно в молитве. Было что-то схожее в том, что Хеамунд находил в сексе и сражениях. В тот момент, когда он отпускал себя, будучи лишенным разума, просто оболочка с того момента. Что-то первобытное, что-то, из-за чего Хеамунд чувствовал себя бОльшим. Словно он пытается выцарапать себе путь на поверхность из того, чем он был. Свобода, дикость, сила. Хотя в бою он чувствовал, что делает это все во имя Господа, скрывая позорные поступки, которые совершал на самом деле, которые вели его к проклятию. Но Хеамунд пришел к соглашению с собой еще во времена своей грешной юности. Он признал, что был слаб и грешен. И что Хеамунд не хотел быть одним из тех, кто сумел достичь святости здесь, на этой земле. Но он все еще мог быть инструментом в руках господних, в надежде искупить грехи, что он совершал. И поэтому он уткнулся лицом между бедер человека, которой был его врагом, но который сумел прочесть все это между строк. Он вкусил греха, от которого не мог воздержаться. ** Священник действительно вскоре исцелился. И вернулся на поле битвы. Как и предсказывал Ивар. Все произошедшее тяжело укладывалось в голове Ивара. Он был сконфужен от того, какую необъяснимую власть другой человек имел над ним. Это заставляло Ивара бояться, быть слабым и нуждающимся, одним из тех, каким быть он не мог себе позволить. И что удручало еще больше — это то, что священник, казалось, желал его. Когда даже рабыни, чья жизнь напрямую зависела от Ивара, не могли показать это настолько убедительно. Ивар был напуган. Он хотел, чтобы его мама была рядом, чтобы он мог поговорить с братьями, как раньше. Как и всегда, он не мог поговорить с Хвитсерком. Поэтому Ивар мог отправиться только к одному человеку. - Флоки, я хочу заняться сексом со священником, - начал он разговор, сидя на перевернутом стволе дерева, - Что ты делаешь, Флоки? - спросил Ивар, когда увидел, как мужчина шепчет что-то. - О, я просто спросил Богов, почему они не дали мне утонуть на обратном пути, - ответил Флоки с перекошенной улыбкой. - Флоки, это серьезно, - Ивар упрекнул его, - Что я могу сказать, если кто-то заинтересован во мне? - Почему это волнует тебя? Он — раб. - Он не раб, - грубо ответил Ивар. Выражения лица Флоки смягчается, он справляется с первоначальным потрясением. Он сел рядом с Иваром и положил руку ему на плечо. - Мы все напуганы, когда мы влюбле… - Я не влюблен, - прервал Ивар. - Мы все чувствуем неуверенность в этом, - продолжил Флоки, будто и не слышал его, - Ты никогда не узнаешь, пока не выяснишь это. И иногда тебе приходиться бороться за кого-то, а иногда тебе просто необходимо быть достаточно храбрым, чтобы спросить. - Но что, если этот человек пытается манипулировать тобой? - Я думаю, вы двое уже пытались манипулировать друг другом с самого начала и это не привело ни к какой пользе. ** Священник вернулся из своего первого боя с тех пор, как его рука полностью восстановилась. Покрытый кровью и победной славой. Ивар оставался рядом достаточно долго, чтобы убедиться в том, что Хеамунд был в порядке, после он ушел, ожидая священника в его комнате. Делая вид, будто это не он потратил последний час в нетерпении ожидая возвращения Хеамунда. Он все еще находился в комнате, когда пришел Хеамунд, и ожидание с каждой минутой становилось все сложнее. Ивар специально листал библию Хеамунда, зная, как это раздражает священника. Но в этот раз Хеамунд просто стоял там, смеялся над ним, он опустил свой меч — вместе с ножнами он упал на пол с гулким стуком. Священник забрал библию из рук Ивара и резко толкнул его в грудь. Ивар упал на кровать. Он смотрел на священника с недоверием, гневом и возмущением. Но Хеамунд вновь только рассмеялся, поцеловал библию, прежде чем отложить ее в сторону. Его лицо все еще покрывала боевая раскраска. Хеамунд начал стаскивать свою одежду, которая до сих пор была покрыта пылью и кровью. И прежде, чем Ивар мог осознать это, он взобрался на кровать, сев на бедра Ивару. Он хотел что-нибудь сказать, хоть что-то, но потом руки Хеамунда начали развязывать завязки его штанов. Руки Хеамунда коснулись Ивара с уверенностью и неожиданным голодом. Взял от него все, что хотел. И то, чего он хотел, было удивительным для Ивара. Не было воина, который по собственной воле принял бы такую позицию. Ивар смотрел на Хеамунда, который расположился на нем. Смотрел на человека, который стал его единственным другом помимо Флоки. Ивар не доверял ему, и не доверял никому. Но он хотел этого. Он хотел довериться священнику. И это пугало его, сбивало с пути, по которому он шел. Ивар наблюдал за лицом священника: его рот приоткрыт, словно в молитве, а глаза закрыты. Можно только представить как выглядело его собственное лицо, как стало трудно держать ум чистым, трудно воспринимать какие-либо мысли. Но лишь одна мысль пронзала сознание Ивара снова и снова, как дрожь, пронзающая все его тело. Он его, Ивар знал, он принадлежал ему. Хеамунд с каждым днем все больше и больше принадлежал ему, с каждой битвой, в которую он шел во имя Ивара, в каждом оказанном друг другу доверии. И сейчас, когда он лежал рядом, переводил дыхание, Ивар знал, что разговор с Флоки ничего не решил для него. Ивар не был достаточно высокомерным и слепым, чтобы за одно мгновение перестать подозревать священника. Чтобы перестать верить в то, что Хеамунд играл с ним точно так же, как и Ивар. Но если все было так, то, возможно, у Ивара не было повода волноваться, или, возможно, это означало, что они оба должны беспокоиться. ** - Я теряю себя, - сказал Хеамунд, - Я теряю себя в этом месте. - Нет, - Ивар покачал головой, - Ты не потерян, но найден, - он изобразил знак креста на лбу Хеамунда.