Does your journey still continue?

Я не хочу оказаться правым, Хеамунд. Я хочу верить в тебя. Хочу верить, что в этом мире есть тот, кто никогда не солжет, кто всегда чист, верен. Кто всегда...благородный. ** - Ты предашь меня? - Почему я должен? - Я не верю ни одному твоему слову. - Имей немного веры, Ивар. ** Хеамунд чувствовал только знакомое ощущение головокружения. Руки куда-то тащили его. Его ноги теряли опору. Его меч...рука вдруг становится слишком тяжелой, чтобы держать оружие. Потом все потемнело. ** - Что значит 'его там нет'?! - кричал Ивар в смятенное лицо Хвитсерка, - Вы, по крайней мере, должны были найти его тело! Я сомневаюсь, что Валькирии забрали его, - Ивар не мог понять, что бы он предпочел в этот момент — побег Хеамунда или осознание его смерти. - Мы искали. Его нигде нет. - Я сам пойду искать, - быстро ответил Ивар, прежде чем его осенила еще одна мысль. Гораздо более неприятная, - Так сука забрала его с собой, - пауза, он продолжает обдумывать это, - Теперь вопрос в том, что есть у меня? Снаружи послышались голоса: - Ивар, мы нашли твоего брата! - Что ж, посмотрим на него, - пробормотал Ивар больше для себя, чем стоящему рядом брату, прежде чем он опустился на землю и пополз наружу. - Здравствуй, брат, - говорит Ивар, ухмыляясь с земли, когда к нему привели Уббе. Он выглядел помятым, но не сильно пострадавшим. Обе его руки были связаны за спиной. - Ивар, - поприветствовал Уббе младшего брата, смотря на него с настороженностью. - И вот мы снова встретились, - Ивар обратился к одному из своих людей, - Принесите ему стул! И мне тоже. Ивар благополучно взобрался на свой стул, Уббе сидел напротив него. - Кто бы подумал, что мы будем сидеть здесь и разговаривать, а, Уббе? - спросил Ивар с желанием задеть, - Скажи мне, как там все? Как Маргрет? Я скоро стану дядей? - Я не буду молить тебя пощадить мою жизнь, Ивар, - отвечает Уббе. - О, я не собираюсь убивать тебя, Уббе! - глаза Ивара раскрыты комично широко. Он хлопает брата по бедру, - Ты — мой брат, - его лицо снова приобретает печальное выражение, - Даже если никто из вас не хотел отомстить за нашу мать. ** - Кто сказал, что он не убьет Уббе? - спрашивает Бьорн. - Я сомневаюсь в этом, - улыбаясь, отвечает Лагерта, - И если священник настолько неважен для Ивара, тогда он в любом случае бесполезен для нас. - Тебя совсем не заботит Уббе, не так ли, мама? - Я забочусь обо всех сыновьях Рагнара, - говорит Лагерта сурово, - Но больше всего я забочусь о тебе, мой сын, - она ласково взяла его лицо в ладони, - И о Каттегате, - она на мгновение прижалась к его щеке, прежде чем отпустить и снова отвернуться к огню, - И тебе не о чем беспокоиться. Ивар даст нам гораздо больше твоего брата, чтобы вернуть священника, - Лагерта мечтательно улыбнулась, - В этом он похож на отца. ** Хеамунд не знал, как долго он пролежал на земле, ткань закрывала его глаза, только запах земли и глины мог рассказать ему, где он находился. Он слышал голоса снаружи, но был слишком слаб, чтобы понять их. Затем его схватили руки и снова тащили куда-то. Инстинктивно он сопротивлялся, хотя его руки и ноги были связаны. Его резко посадили на стул. Сняли повязку с лица. Сначала Хеамунд ничего не видел, только грубые силуэты. Затем он сфокусировался на них. И узнал их. Перед ним был высокий мужчина, который победил его в бою, которого Ивар называл своим братом, Бьорн. И Лагерта, женщина, которая вела армию, против которой они воевали. Она выглядела иначе, когда не была забрызгана кровью и ее лицо не покрывал боевой раскрас. Она выглядела по-другому, когда была в Уппсале. Верховная жрица своего народа. Сейчас она не были ни воином, ни жрицей. Она была королевой. - У нас есть предложение для вас, священник, - сказала она, присев перед ним на корточки, двигаясь с силой и уверенностью монарха, - Вы — пленник Ивара. У вас нет связи с его людьми или этой войной. Мы не враждуем с вами. Я знала священника, вроде вас. Ну, не совсем такого, - она улыбнулась, зная, насколько была прекрасной и как много людей убили бы ради нее, - Я не понимаю вашего Бога, но я не ненавижу его так, как Ивар или конунг Харальд. Если ты поможешь мне, то я помогу тебе, - она пожала плечами, словно все это было очень простым, - Помоги мне победить Ивара, чтобы мне не пришлось больше жертвовать мужчинами и женщинами в этой войне, которой я никогда не хотела. И я дам тебе корабль, который отвезет тебя обратно в Уэссекс. После окончания этой войны. Что ты скажешь? - Я согласен. - Хвитсерк — он хочет вернуться к другим своим братьям — он сказал мне, что вы с Иваром стали близки. Это правда? - Разве может агнец быть близок к змею? - Хеамунд встретил ее взгляд, выдержал его, улыбка расцветала на его лице. Она наклонила свою голову, улыбнулась. - Я так не думаю. Может ли он? - Нет, Королева Лагерта. - Мы заключили сделку, епископ Хеамунд? - то, как она сказала его имя, словно пытаясь распробовать на своем языке, все еще смотря на него, оценивая его. И Хеамунд мог сказать, что она была заинтересована в нем. - Да. Я помогу вам закончить эту войну, а ты дашь мне свободу. ** Он лег с ней той ночью. Она хотела этого и это было просто для него. Лагерта была красивой женщиной. Не одна из тех женщин, которых он знал раньше, но в его стране не было женщин подобных ей. - Ты мне интересен, - сказала она позже, проводя рукой по его обнаженному торсу, когда лежали на шкурах рядом с огнем, - Ты заинтересовал меня, когда я еще впервые услышала о тебе. Христианский воин-священник, которого Ивар привез из Англии. Я не могла поверить в это. Мы уже видели христианских священников. Но никто из них не мог сражаться, - она рассмеялась, - Думаю, моему мужу было бы гораздо труднее, будь такие люди, как ты, в Линдисфарне. И кто знает, возможно, тогда бы он никогда не вернулся. - Монах, Ательстан, ты знала его. Небольшая улыбка играла на ее губах. - Он жил в моем доме на протяжении многих лет. Он видел, как Бьорн вырос. Он был там, когда моя дочь Гида умерла. Он был частью моей семьи, - лицо Лагерты снова было грустным, - Он остался с моим мужем, когда я ушла. Он остался с моим мужем, когда он тоже должен был уйти. Если бы он не вернулся, то, возможно, он бы остался жив, - она замолчала, вновь оказавшись в своих воспоминаниях. Слабо улыбнулась, прикусив губу. Провела рукой по его растрепанным волосам, - Ты знаешь, Рагнар носил на шее крест Ательстана до дня своей смерти. Или я так думаю. Я не была рядом, когда он умер. - Ты очень любила его. - Я все еще люблю его, Хеамунд. Но что хорошего это принесло мне? - она по-прежнему добродушна, не разозлилась на него за этот вопрос. Ее голос стал тихим, - Ты совсем не похож ни на одного христианского священника, которых я встречала. Я не думаю, что Ательстан когда-либо прикасался к женщине. - Он был более набожным, чем я. Она улыбнулась, поворачиваясь лицом к Хеамунду. Их лица были близко, волосы Лагерты коснулись его плеча. - Или, может быть, он просто слишком боялся меня. - Может быть. - Тебя не так легко запугать. Хеамунд хмыкнул, подумал об Иваре. - Нет. - Я и не думала, что это будет так. После того, каким я видела тебя в бою. Но люди не всегда такие же, какие они в битве. - Надеюсь, что нет. Лагерта рассмеялась, запрокинув голову, игриво ткнула его в плечо. - Я рада, что ты не убил моего сына. Иначе мне бы пришлось убить тебя. И я не смогла бы удовлетворить свое любопытство. - Итак, теперь ты встретила меня, - сказал Хеамунд. - Теперь я встретила тебя, - с улыбкой согласилась Лагерта. - Твое любопытство еще не удовлетворено? ** Позже ночью пришел Бьорн, который посетил его в заключении, запертым, но не на цепи. - Бьорн Железнобокий, - Хеамунд поприветствовал его. - Священник, - Бьорн кивнул в ответ. Он сел, протягивая Хеамунду кружку эля. - Я чувствую себя плохо из-за того, что мне приходится так предавать моего брата, - Бьорн начал разговор, - Я знаю, как ты важен для него. Но в этом также кроется причина, почему это сработает, - сказал он так, будто ничего уже нельзя изменить. - О, Ивар всегда ждал, что я предам его. Я должен признать, что это было очень умно. Бьорн слегка улыбнулся. - Мой брат не поймет этого. Он может видеть все остальное, словно сам Всеотец, но не это. Потому что он просто мальчик. И я был мальчиком не так давно, чтобы не помнить этого. И я знаю на что похоже быть влюбленным. И ты понимаешь так же хорошо, что это сработает. - Мне придется лишиться своей жизни, если это не так, - спокойно ответил Хеамунд. Он смотрел на свой эль, на танцующее в жидкости отражение единственного источника света, это напоминало ему о полной луне, - Ты все еще переживаешь за своего брата. Ты бы убил его? - Если я буду должен, - Бьорн отвечает без запинки, - Но если все пойдет по плану, то мы посадим его на цепь, как Фенрира. - И я буду тем, кто пожертвует своей рукой? - добродушно спросил Хеамунд. - Нет, священник, - ответил Бьорн, - Ты — Глейпнир. Хеамунд на это хмыкнул. - Ты знаешь о наших Богах? - Бьорн был удивлен. - Всегда необходимо знать своего врага. - Это действительно то, что говорит христианский Бог? Хеамунд рассмеялся и покачал головой. - Нет. Это то, что сказал бы любой здравомыслящий человек. ** - Ты волнуешься? - спросил Хвитсерк. - Я не волнуюсь, - ответил Уббе, - И ты не должен разговаривать со мной. - Наш брат слишком заинтересован в нем. Сильнее, чем в своих собственных братьях. Я не забыл, что священник сделал с нами. - Я забыл это, - раздраженно ответил Уббе, - И тебе тоже стоит. Наш брат Бьорн потерпел поражение в битве с ним, и даже он не держит на него обиду. Ты можешь сделать то же самое? ** - Я хочу вернуть священника, - небрежно начал Ивар в начале встречи. - Тогда хорошо, что мы не убили его, - улыбаясь, говорит Лагерта. Рычание вырывается изо рта Ивара. - У меня Уббе, - сообщает он, на губах широкая фальшивая улыбка, в глазах — обещание смерти и разрушения. - И мы хотели бы вернуть его обратно, - отвечает Лагерта. Но теперь она наклоняется ближе к Ивару, - Так как нас здесь только двое. Я бы больше хотела вернуть Астрид, - реакция Бьорна говорит о том, что такого не было в их плане. Ивар обдумывает это. - Она жена конунга Харальда. Кто сказал, что она хотя бы захочет пойти с тобой? Она носит его ребенка. За все время встречи Лагерта впервые выглядит злой. - Он похитил ее и, вероятно, изнасиловал. - Ох, хорошо, - Ивар дернул рукой, - Как по мне, то они выглядели вполне счастливо. Но что я знаю о отношениях, не так ли? - он виновато поднял руки, - В любом случае, она — королева, он — христианин. Что заставляет тебя думать, что он будет стоить такой цены? Даже Уббе куда дороже, чем он. - Что ж, Ивар, - она широко улыбается, ее локти уперты в колени, - Я думаю, что ты отдашь мне Астрид. И Уббе. И любого другого пленника, которого я у тебя попрошу. Ивар елозил на своем месте, его лицо было раздраженным. Потом он откинулся на спинку, в гневе поджав губы. - В таком случае я думаю, что мы оба глупы. Но скажи мне, что хорошего будет для Астрид в возвращении, если это не то, чего она хочет? - Что хорошего в том, чтобы священник вернулся к тебе, если он не хочет быть там? - парировала Лагерта, она улыбалась, руки по-прежнему были на коленях. Эмоции чередовались на лице Ивара с злобы и раздражения до улыбки, подобное она видела только в Рагнаре. Лагерта видела Рагнара во всех его сыновьях. Чаще всего в Уббе. И в Бьорне. Иногда — в Хвитсерке. Она редко видела его в Иваре. В Иваре она видела Аслауг. Соперницу, которую она ненавидела. В ее любимом сыне, который имел такие же ведьмины глаза, что и она. Тот же насмешливый взгляд и склонность забирать себе то, что принадлежало Лагерте. В этот раз она забрала то, что было его. И когда все это закончится, если он будет жив, она сохранит священника себе. Но в следующий миг, его глаза перестали быть ведьмиными и вдруг стали принадлежать Рагнару. Одинаково одаренный Богами в гениальности и безумии. Гораздо больше, чем это было в Рагнаре. И иногда он смотрел так же, как Рагнар — расчетливо и по-детски одновременно. Забава в глазах, даже когда он причинял боль другим. Было трудно ненавидеть Рагнара из-за этого. Было трудно ненавидеть Ивара в этот момент. Рагнар никогда не хотел сделать кому-то больно, даже если часто он именно это и делал. Ивар хотел причинить боль всему миру. За исключением женщины, которую убила Лагерта. И, может быть, священника. Хотя, она была уверена, что если бы у Ивара было больше времени, то все это закончилось бы смертью Хеамунда. Ивар не знал, как сохранить вещи, которые он любил. - Хорошо, - в конце концов, Ивар уступает, разозленный и нетерпеливый, желая, чтобы эта встреча закончилась быстрее, - Я устрою эту встречу. Она пойдет с тобой, если сама захочет. Но если она не захочет, то ты все равно отдашь мне священника. - Согласна. ** Астрид не пошла с ней. Лагерта должна была знать это, этого стоило ожидать. В конце концов, все предали ее. Лагерта наблюдала за обменом. Лицо священника было нечитаемым, когда он шел по полю, делая широкие и мощные шаги, встречаясь с Уббе в середине. На другой стороне Ивар с нетерпением смотрел на это. Он ведь был ребенком, в конце концов. Тяжелый вздох застрял в груди Лагерты. Она чувствовала себя плохо, взяв победу над ним таким образом. Зная, что это ранит гораздо сильнее, чем любое поражение в войне. Что ж, он был молод. Ты не можешь привыкнуть к предательству так скоро. Она так и не привыкла к нему. Может, он сможет. Если будет жив. ** - Ты счастлив вернуть своего питомца-христианина назад? - язвительно спросил Хеамунд, когда он встретился с Иваром на другой стороне. - Ты слышал это прозвище? Это ничего не значит, - сказал небрежно Ивар. - Я думал, это значит многое. - Так они называли христианина, которого любил мой отец. - Твой отец любил его? Я слышал, что он был его другом. - Мой отец любил его больше, чем что-либо или кого-либо. ** Хватка Ивара на его запястье была словно железной, когда они вернулись в Каттегат. Его тащили за собой медленно, но настойчиво. И Хеамунд следовал. Следовал за ним в комнату Ивара, которая стала и его в последние месяцы. На этот раз Ивар толкнул его, падая сверху через пару мгновений. Как некие одичавшие существа в полумраке комнаты. Позже Хеамунд был на коленях Ивара, чужие руки сжимали его до синяков, словно Ивар боялся, что он исчезнет, если отпустить хотя бы немного. Он жестко трахал Хеамунда, тяжело дыша ему в ухо, нашептывая вещи, проклятия, которых Хеамунд не понимал, потому что знал язык недостаточно хорошо. Выдыхал злые слова. Хеамунд знал, что утром по всему его телу расцветут синяки. Он позволил Ивару двигаться так, как тот хотел. Боль смешивалась с наслаждением, вновь напоминая, как неестественно это было, насколько это смертельный грех. У него были другие заботы, помимо жгучей боли внутри, от которой, несмотря ни на что, ему по-прежнему было тяжело; пальцы, которые впивались в его тело так сильно, словно пытались пробиться сквозь ребра. ** Я люблю тебя. Никогда не оставляй меня. Ты мой навсегда. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Ивар никогда не говорил этих слов кому-то другому. Ни когда он был маленьким мальчиком, который мог бы сказать своей матери, или своим братьям. Ивар думал, что никогда никому не скажет этого. Потому что никто никогда не хотел его и он не стал бы разбрасываться такими словами. Но сейчас все казалось правильным. Хеамунд не понимал его. Не знал. Так что Ивар ничего не потерял. И ничего не получил. ** - Господи, дай мне свою силу в моей слабости. Когда я встречаю проблемы, дай мне мужество, чтобы столкнуться с ними. Господи, услышь меня. Управляй моими мыслями, словами, моими действиями сегодня, чтобы я знал — и нес — волю твою. - За что ты молишься, Хеамунд? - спросил Ивар, как только проснулся. ** - Ты не приходил ко мне. Поэтому я сам пришел к тебе, - человек, которого они называли Провидцем, неожиданно появился рядом с ним, - Следуй за мной, - Хеамунд не мог видеть улыбался тот или нет, но ему казалось, что так и было. Хеамунд последовал за ним в его обитель оккультизма. Сел перед ним. - Меня не интересует твое колдовство, - сказал Хеамунд. - Хм-хм, может и так. А может и нет. Тебя интересует кое-что среди нас. Куда приведет твой путь, Хеамунд из Хертфортшира, епископ Шерборна? - Хеамунд был поражен, услышав свою фамилию. Он никогда не говорил этого даже Ивару, - Привел ли твой путь сюда, чтобы ты остался здесь или ты должен вернуться к своим людям? Ты думал об этом. Все это — воля вашего Бога, но где же твой собственный выбор? Нетрудно следовать пути, когда у тебя нет выбора, но что, если у тебя есть власть совершить этот выбор? - Я сам управляю своей судьбой. Я не знаю, сумасшедший ли ты или обманщик, но я точно знаю, что не нуждаюсь в тебе для принятия решения за меня. - Но ты молишься, - Провидец рассмеялся, - День за днем ты будешь молиться о наставлении. Просить своего Бога об ответах, которые он не дает тебе. Но ты говоришь, что сам принимаешь свои собственные решения? Кто сказал тебе, что не твой Бог послал меня, чтобы доставить тебе знания, о которых ты просил в течение нескольких месяцев? - Ты язычник. Бог не посылает знания через язычников. - Неправильно отбирать хлеб у детей и бросать его собакам. Хеамунд опешил. - Но и псы едят крохи, что падают со столов их господ, - продолжил он автоматически, - Откуда ты знаешь это, кто научил тебя? - Разве есть необходимость в учении птице, когда она впервые летит? Разве волчица не знает, как рожать, когда приходит время? Это только мы, люди, думаем, что должны быть чему-то научены, чтобы что-то знать. Я знаю великое множество вещей. Я слышал много всегда. Я знаю то, что Боги дают мне знать. Но ты, мой друг, слеп. Ты не знаешь ни того, что говорят наши Боги, ни того, что хочет твой Бог. Старайся слушать, брат мой. Старайся услышать то, чего ты хочешь для себя. И тогда, может быть, ты снова обретешь своего Бога. - Это не так легко. - Это никогда не было легким. Иначе зачем нам дано сознание, если каждое решение было бы так легко принять? - Что ты видишь? - спросил Хеамунд, и он никогда не думал, что захочет это сделать. - Ваш Бог будет самым могущественным на земле. Но не в наших землях. Здесь ваш Бог никогда не осядет, как он того хочет, потому что народ никогда не забудет гром Тора. Земля будет полыхать, когда люди будут сражаться во имя единого Бога. Но не в наше время, мой друг. Провидец протянул руку. Хеамунд покачал головой, смеясь. - О, нет, конечно нет. ** Глаза Флоки сегодня, казалось, следили за ним повсюду. Наблюдали за ним из тьмы. Словно он все знал. ** Хеамунд до сих пор отчетливо помнил разговор с Лагертой. Королева стояла перед огнем. - Ивар никогда не расскажет всего плана Хвитсерку. И не Харальду. Он скрывает это слой за слоем. Его истинные мысли всегда скрыты, - потом она обернулась, - Но с тобой, - она указала на него своей чашей, - С тобой он поделится. А ты скажешь это Хвитсерку и он передаст нам, - она улыбнулась, - И мы победим в бою раз и навсегда, - она умолкла, погрузившись в свои мысли, - Мы сможем выиграть эту битву до того, как она начнется. Конец этой чертовой войне. - Почему ты просто не попросишь меня убить его для тебя, Королева Лагерта? - спросил он. Она понимающе ему улыбнулась. - Потому что не думаю, что ты бы смог это сделать. Потому что это не принесет мне никакой пользы. Его люди по-прежнему будут там. И, возможно, Хвитсерк даже поведет их против меня, любое проявление его гнева должно быть остановлено твоей рукой. Харальд, конечно, не прекратит сражаться. И это будет неправильно. И Ивар никогда не пытался убить меня во сне, несмотря на большое количество людей, которые готовы сделать это, - он видел горечь в ее глазах. Хеамунд понял, что и она, и Ивар, были очень грустными и очень одинокими людьми. Среди всех предводителей Харальд, может быть, был единственным счастливым человеком. ** - Дай мне обладать тобой, - сказал Хеамунд, потирая пальцем губы Ивара, когда он обхватил его лицо, - Только сегодня. Голубые глаза Ивара наблюдали за ним, разглядывали его сквозь слои и притворство. Никаких колкостей сегодня. - Хорошо, - сказал Ивар, - Я твой, - он слегка улыбнулся, - На сегодня. Ивар был напуган — это Хеамунд отчетливо понимал. В его дыхании была неровность, он задерживал его, прежде чем вдохнуть снова, словно он потерял ритм и забыл, как это делается. Как будто сейчас он не мог на этом сосредоточиться. Он дышал так же тяжело, когда Хеамунд впервые прикоснулся к нему. Хеамунд помнил тот короткий миг, когда дыхание Ивара остановилось на мгновение, прежде чем оно вернулось в тот же неровный ритм. Хеамунд склонился над ним, мягко провел руками по его бокам. Что бы он не пытался сказать было прервано Иваром. - Я не наврежу тебе, - все-таки сказал Хеамунд, его ладони были на шее Ивара, большие пальцы поглаживали линию его челюсти. Ивар презрительно рассмеялся, но его голос был неровным. - Навредить мне? Ты можешь представить… Хеамунд остановил поток его слов. Способом, который помогал во многих случаях. Способом, в котором они нуждались больше всего в данный момент. Он показал, насколько сильно Ивар нуждался в этом, раз позволил этому случиться. Неровное дыхание Ивара теперь перетекало в рот Хеамунда. Да, только сегодня. Хеамунд будет владеть им. Только однажды. Теперь было слишком поздно. Время для принятия решений прошло. И Хеамунд не знал, принял ли он правильное решение. Он знал лишь то, что это было единственным возможным решением. И он не станет сейчас задаваться вопросами. Время для сомнений и сожалений будет утром, в другие дни. Но не сейчас, не здесь, когда Ивар отдавался ему. Впервые отказываясь от контроля. Самое примечательное зрелище, которое Хеамунд когда-либо видел. Одна вещь, которую Ивар не понимал — для Хеамунда он был величайшим воином, который когда-либо жил. С первого раза, когда Хеамунд понял, что именно за Иваром стояли все нападения викингов, что именно он был тем, кто разгадал план Хеамунда и смог победить его. Хеамунд нежно улыбался Ивару, они были на расстоянии друг от друга, поэтому он наклонился, чтобы медленно его поцеловать. Нежность — вещь, которой Ивар всегда был лишен. Которую он отвергал, словно собака, которую слишком часто били. Все хрупкие швы и углы, из которых он, казалось, был сделан. Никогда в этом мире не существовало другой вещи, которую он так отчаянно жаждал. - Я хочу верить, Хеамунд, - Ивар повторял эти слова, будто бы в трансе, - Что есть кто-то, кто всегда честен. Хеамунд снова поцеловал его. - Перестань думать, Ивар, - последовала улыбка, - Хотя бы ненадолго. Кто бы мог подумать? Что они, оба горделивые воины, в итоге будут проявлять друг к другу милосердие. И его Александр Великий, здесь сегодня, столь уязвим в его руках. Единственный раз Хеамунд мог в полной мере воспользоваться его силой, подняв его и, двигая его так, как было необходимо. Не было ничего в том, что они не могли видеть друг друга. Не было гордости и чувства собственного достоинства, которые нужно защищать. Только Ивар всегда был тем, кто защищал свою гордость. Но не Хеамунд ли целовал его ноги много раз до этого? Действуя без разрешения. Ивар никогда не знал, как просить что-либо. И он мог сказать, что было много вещей, о которых Ивар мог бы попросить. Его лицо раскраснелось, глаза смотрели сквозь Хеамунда. И уже после, он смотрел на Хеамунда, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. Его руки потянули Хеамунда, заставляя вновь лечь сверху. Одна рука была запущена в волосы, другая лежала на шее. Ивар надломлено вздыхает, прерывается на полуслове, горячее дыхание касается уха Хеамунда. Хеамунд прижимается к его телу в крепком объятии, наслаждаясь моментом, когда они оба приняли, какую слабость испытывали друг к другу. Потом он осторожно расцепил объятия Ивара, лицом он продолжал утыкаться в шею Хеамунда. Ему хотелось увидеть чужие глаза, ему было необходимо. Голубые и куда более уверенные во всем, нежели Хеамунд сейчас. И сейчас, впервые, он просил. Просил о столь многих вещах. Просил не причинять боль. Просил быть любимым. Просил, чтобы ему не пришлось жалеть о доверии. Просил, чтобы все это было реальным. Спрашивал, что делать, что делать со всем этим. Словно Ивар не переставала думать. Даже сейчас. Что мы делаем друг с другом? Спрашивал себя Хеамунд. Что мы делаем, Ивар? Каков будет конец? Ивар, который спрашивал, взял ли Адам и Ева с собой еще несколько яблок, прежде чем они покинули рай. Ивар, который приводил аналогии с библией, чтобы издеваться над ним, но Хеамунд видел в этом только то, что он слушал и помнил каждую историю. Ивар, который вырезал четки для него. Отдав ему столь бесцеремонно. Бросил на пол рядом. Потому что мне было скучно, сказал он тогда. Теперь голубые глаза снова были сфокусированы на нем, удерживая на месте, как и руки, сжимавшие его волосы. - Кому ты принадлежишь? - спросил Ивар. - Тебе. Ивар. Я принадлежу тебе. Даже сейчас, когда Хеамунд находился внутри Ивара, это по-прежнему было правдой. Правдивее, чем когда-либо прежде. ** После этого Хеамунд не мог больше понять взглядов Ивара. Не мог выяснить детали. Так много эмоций каждый раз. Так часто меняющихся. Его взгляд все чаще и чаще оказывался на Хеамунде. Словно он ничего не мог поделать с этим. И Хеамунд, Хеамунд не мог ему в этом помочь. ** - Итак, теперь мы должны вернуться к великой битве, - говорит Ивар, - Не так ли? - Да, - отвечает Хеамунд. - Ты и я. - Я и ты, Ивар. ** Они сидели в большом чертоге в полном одиночестве. Хеамунд точил свой меч. Ивар занимался...ну, как бы то ни было, Ивар чем-то занимался. - Позволь рассказать тебе шутку, священник, - сказал Ивар, улыбаясь чему-то отдаленному, - Человек, который никогда никому не доверял, нашел себе друга. И он любил его больше остальных. И он верил другу после всего. И друг предал его. Потому что он не был его другом. - Это не смешно, - ответил Хеамунд. - Нет. Нет, это не так, - грустно согласился Ивар. - Хочешь знать, что такое настоящая шутка? - задумчиво сказал Хеамунд, - Друг не предавал его. Тишина. Удивление. Ивар, очевидно, не ждал ответа, ему не на что было ответить. - Я не верю тебе, - все-таки сказал он. - Ты никогда не верил мне, Ивар. Теперь он разозлен. Решителен. - Ты предал меня! - злость в его словах, - Моли меня пощадить твою жизнь. - Я не предавал тебя, и просить пощады не буду, - Хеамунд по-прежнему был спокоен. - Не ври мне! - Ивар закричал. Затем спокойнее, немного зло и, больше всего, устало, он продолжил, - Никогда не ври мне. Никакой больше лжи. Я не могу больше слышать ее. Ты думаешь, я не знаю, что Хвитсерк собирается уйти? - Почему тогда ты позволишь ему уйти? - Он не сказал бы мне правды. И на этот раз мне нужно доказать свою правоту, - на мгновение на его лице появляется горькая улыбка. Потом на его лице вновь появляется маска, - Если бы я остановил его, то Лагерта бы узнала, что я знаю, - последовала пауза. Ивар разбирался в своих мыслях, возвращаясь к более насущным вопросам, чем его собственные проблемы, - И теперь мне придется изменить мой план. Хеамунд ждал стражу, которая увела бы его отсюда или казнила бы на месте. Но Ивар, казалось, совершенно забыл о нем, размышляя над картами и планами. И когда он закончил, он повернулся к Хеамунду и показал свой новый план нападения. - Скажи мне, священник, поделишься мыслями на этот счет? В последний раз, - Ивар наклонил голову, криво улыбаясь, в его глазах были грусть и разочарование. Люди никогда по-настоящему не пытаются узнать друг друга. Но с ним и Иваром, казалось, что они знали друг друга слишком хорошо. - Ивар, это… - Хеамунд пытается справиться с собой, - Ты не можешь использовать этот план. Я рассказал про него Хвитсерку. Ивар рассмеялся. - Хеамунд, я должен поблагодарить тебя. Ты не так легко сдаешься. Но все конечно. Поэтому сядь обратно и жди. - Я серьезен, Ивар ,- Хеамунд повторил более настойчиво, сжав челюсти, - Если ты сделаешь это, то проиграешь. - Допустим, я тебе поверю. Я должен поверить, что ты придумал такой же план? - Ивар фыркнул и поднял брови, рассматривая его. - Я был с тобой в течение долгого времени, - ответил Хеамунд. - Хах, и ты знаешь меня настолько хорошо? - лицо Ивара перекосило от ненависти. Кого он ненавидел, впрочем, было не ясно. Затем Ивар втянул Хеамунда в жесткий поцелуй, который вышел грубее, чем должен был, и оставил обоих с привкусом крови во рту, - Я даже не уверен, могу ли я злиться на тебя, - продолжил Ивар с самоиронией, - Ведь после всего — виноват я. Ты сделал только то, что хотел. Ты схватил шанс, когда была возможность. - К сожалению, это не так, - устало сказал Хеамунд. Он продолжил со сталью и решимостью в глазах, - И если ты убьешь меня сейчас, то это будет на твоей совести. По крайней мере я буду знать, что моя совесть чиста. Ивар аплодировал ему. - Ты говоришь так красиво, священник, - сказал он с показушной веселостью, - Должно быть это все проповеди. И я хочу верить тебе. Но я не буду. Эта игра окончена. Я получил свой ответ. - Ивар, не… - Боишься умереть после всего, Хеамунд? Боишься не попасть на небеса? Ну, может, больше нет. Я даже дам тебе время на молитву, если хочешь. - Нет, - Хеамунд сурово его перебил, - Просто не используй этот план, - он закрыл глаза в молчаливом призыве, - Пожалуйста, когда Хвитсерк вернется — допроси его, пытай, если будет необходимо. Я уверен, что у тебя есть способы выяснить говорит ли он правду. Если не веришь мне, верь в свои способности. И потом, ради Бога, не используй этот план! - Священник, похоже, тебя это действительно беспокоит, - Ивар покачал головой с улыбкой, - Потому что мне кажется, что ты очень обеспокоен. Хеамунд откинул голову обратно на стену, поднял руки вверх, чтобы прижать их к глазам на мгновение, после чего снова посмотрел на Ивара. - Я не знаю. Я не знаю, что я могу сказать. Что я должен сказать? Что мне нужно сказать, чтобы ты хотя бы прислушался к моим словам? - отчаяние. Сейчас он испытывал настоящее отчаяние. Ивар увидел это. И он отреагировал на это. Не сразу. Постепенно презрение и насмешка уходила с его лица. Несколько раз, казалось, он хотел что-то сказать. А потом — Ивар приближается. Его голос был грубым. - Поклянись. Поклянись мне Богом. - Клянусь Господом Богом, отцом, Иисусом и моей бессмертной душой, что я говорю тебе правду, - голос Хеамунда был грубым и торжественным. Ивар сжал зубы, в его глазах полыхали сомнение и гнев, боль и надежда. - Я поверю тебе, - сказал он, - Я придумаю новый план. И если… - он сглотнул, - Если ты обманул меня… - он не закончил. Просто прервался. Не чтобы быть зловещим, было и так понятно, к чему все идет. Не в качестве угрозы. Словно он слишком устал, чтобы продолжать. Затем он наконец продолжил. Слабо улыбнулся, - Если ты солгал. И если я умру завтра в битве. После ты отправишься домой. Это единственное, чего ты заслуживаешь после того, как играл со мной под конец, - последовал резкий и болезненный смех, - Мы увидимся утром. Мы же не хотим, чтобы Лагерта была удивлена тем, на чьей стороне ты сражаешься, - Ивар продолжил, не дав Хеамунду вставить и слова. Он ушел. Только отправил несколько охранников, чтобы те проследили за Хеамундом до его комнаты. ** - Хвитсерк! - Ивар устроился рядом с братом, стукнув своей кружкой эля по кружке брата, - Ты взволнован завтрашним сражением? Я — да. - Конечно, я наконец-то смогу прославить свое имя. - Тебя не одолевают сомнения сражаться против своих братьев? - незаинтересованно спросил Ивар, - Меня это не волнует. Но ты всегда был более...сентиментальным, - Ивар ухмыльнулся. - Мы все делаем то, что должны, разве не так? И наши судьбы предрешены. Моя. Твоя. - Это правда, - Ивар обхватил рукой плечи Хвитсерка, - Я был плохим братом для тебя. Я бы никогда не подумал, что ты останешься на моей стороне. Я был уверен, что ты сбежишь. Хвитсерк поморщился и сделал большой глоток, опустошив им свою чашу. Алкоголь, казалось, не помог ему и он уставился на свою чашу с потерянным выражением. - Спасибо, Ивар, - просто сказал он, - Наши с тобой судьбы связаны, - пауза. Казалось, он действительно смотрел на Ивара, - Но...Ты выглядишь грустным. Почему, Ивар? Завтрашний бой будет славным. - Потому что мы не можем изменить наши судьбы. ** Хеамунд стоял рядом с Иваром на следующий день, как и сказал Ивар. Как и Хвитсерк, чтобы не спугнуть Лагерту. Хеамунд мог сказать, что другие не имели понятия о том, что происходит. Хеамунд никогда не видел, чтобы Ивар по-настоящему нервничал. Он хорошо это скрывал. Хеамунд сомневался в том, что Харальд или Хвитсерк видели это. И, конечно, не Лагерта с противоположной стороны поля. Но Хеамунд — Хеамунд мог сказать. И Ивар не смотрел в его сторону, ни разу. Как будто он не мог этого вынести, не мог вынести, потому что знал, что будет обречен. И все же он решил довериться Хеамунду, когда он так явно не доверял ему. Или, быть может, он не доверял себе. ** И битва была окончена. Лагерта напала именно так, как Хеамунд и сказал Ивару. Они победили. Войско Лагерты, те, что остались в живых, были разбросаны. И Хеамунд шел по полю боя, когда Ивар спустился из своей боевой колесницы. Неуверенно, будто он был пьян или слишком ошеломлен. Хеамунд подошел к нему. И он не знал, как все это отпустить. Не знал, если бы Ивар снова не взглянул на него. И Ивар вдруг притянул его в объятия. Обнял его крепко и неожиданно. Чувственный и выразительный момент, длящийся достаточно, чтобы Хеамунд мог почувствовать бешеный ритм сердца Ивара даже сквозь доспехи. Но при этом было недостаточно. Хеамунд остался со жгучей болью в груди. ** - Твой план был хорош, - сказал Ивар, когда они вернулись в Каттегат. Еще не время для празднеств, поскольку все возвратившиеся воины желали только отдыха. - Лагерта никогда бы не поверила, что у тебя был другой, - ответил Хеамунд. - Ты не делал этого, - неожиданно заявил Ивар. Удивление и недоверие было в его голосе. Одной рукой он тянется к лицу Хеамунда. Только касается, - Ты был верен мне. - Как я и говорил, - сказал Хеамунд, - Я не причиню тебе вреда. Я не могу. И в этом твоя вина. Я бы хотел заставить себя поверить, что ты намеренно сделал это. Но мы оба имели планы и все получилось не так, как мы думали. - Почему ты не сделал этого? - спросил Ивар, непонимающе качая головой, - Как ты мог не сделать этого? - Если бы я предал тебя, то это легло бы на мою душу бОльшим грехом, чем все остальные, которые я совершил ради тебя. Ивар еще раз обнял Хеамунда. И Хеамунд поднял его на руки и понес к их кровати. Бог простит его. Или, возможно, Бог уже простил его. Может, Бог знал его, когда он был ещё мальчиком, видел все его недостатки и любил его, несмотря на это. Любил его все это время. И согласился со всем уже очень давно. В частях этих хрупких, несовершенных людей, что он создал, которые были его детьми. ** - Что она предложила тебе, чтобы ты предал меня? - спросил Ивар у него позже, что ощущалось так, будто прошли годы после того, как мир перевернулся и полностью изменился. - Отправить меня домой. - Я не могу предложить тебе того же, - сказал Ивар. - Я никогда не думал, что ты мог бы. - Ты никогда не должен оставлять меня. - Наступит день, и ты позволишь мне уйти. - Нет. - Посмотрим, Ивар. ** 'Cause I've heard things 'bout you too Makes me know that I'm for you Oh, no, I don't care what's been done here before me I don't give a damn, just as long as you care 'Cause, baby, I've been bad, but the heavens forgave me You don't need to ask 'cause I'm already there Let's be bad together, if only for a while Let's be bad together, make the devil smile (Dua Lipa - Bad together)