Sometimes Heroes Fall

Кара понимает, что дела ее плохи. Постоянные дозы обезболивающих заглушают некоторые чувства, но слепой все же не делают. Алекс слишком тихая, а в ее глазах столько сочувствия и боли, что Кара ощущает все это буквально физически. Они почти не разговаривают о том, что с ней происходит, Алекс лишь вскользь бросает, что есть какие-то проблемы, но им нужно узнать больше. Всегда больше. Уже несколько дней непрерывные осмотры, анализы, Кара всеми клеточками чувствует, как все работники осторожны с ней, отводят взгляд. Такое отношение — хуже правды, думает она, а как напряжение от происходящего буквально душит ее. Ей необходимо узнать, что с ней. Алекс отвозит ее на МРТ. Она всегда рядом и вместе с другими медиками помогает переложить сестру на стол томографа. Ее положение фиксируют ремнями, чтобы изображение получилось четким. Кара переживает. На самом деле она в ужасе от всего происходящего. Как это могло произойти с ней? — Я буду рядом, — Алекс сжимает руку Кары и старается улыбнуться, выходит натянуто и неестественно. — Все готово, можем начинать, — говорит один из докторов. Новая волна страха отражается в глазах старшей Денверс, но Кара выдавливает улыбку, отчего Алекс сжимает ее руку сильнее и касается щеки. Наконец, она и еще несколько медиков выходят в экранированное помещение, откуда следующие полчаса будут наблюдать за процессом. Кушетка плавно отправляется внутрь томографа, от фальшивого спокойствия не остается и следа, еще большая паника охватывает Кару. Она ведь Супергерл! Она проходила сквозь огонь, поднимала в воздух космические корабли. Черт возьми, она могла поймать пулю! А что теперь? Теперь она сдает анализы, проходит разного рода проверки, ведь она не может даже сесть самостоятельно. Кушетка останавливается, Кара слышит щелчок. Как она докатилась до такого? Почему ее силы не возвращаются? И кем она будет без них? Слишком много вопросов вертится в сознании, и ей до безумия хочется зажать уши ладонями, потому что в голове такой хаос, что кажется, будто ей включили запись, где все сначала озвучивается отдельно, а затем каждый вопрос звучит громче предыдущего. И потом все начинается снова по кругу, подобно жжужанию пчел. И Кара никак не может отмахнуться от шумящих созданий, потому что не может найти ответ ни на один свой вопрос. Мысли возвращают ее в день сражения с Рейн. У нее было столько врагов, но она никогда не лишалась сил на такой долгий срок. Она даже сражалась со своей злой версией с другой планеты. Как она могла проиграть? Кара вспоминает падение, руку Рейн на шее, когда она подняла ее, свистящий в ушах воздух, когда она летела вниз, привкус крови во рту. Дрожь охватывает все тело, и Кара неосознанно сжимает руки в кулаки. — Кара, постарайся расслабиться. Нам нужно, чтобы ты была неподвижна, — вдруг раздается голос Алекс, и Кара выдыхает. Она уже и забыла, где она. Кара старается отвлечься, потому что, каждый раз, когда она думает о Рейн, ее охватывает паника. Живот стягивает тугой узел, а затем становится тяжело дышать. Ей нельзя паниковать сейчас. Она медленно разжимает кулаки. — Простите. И тогда Кара думает о Кэт. Они почти не разговаривают, потому что Каре стыдно. Ей стыдно, что Кэт узнала обо всем так. Хотя, вероятно, она знала обо всем раньше и ждала, когда Кара сама откроется ей. Но этого не произошло. И теперь, когда она стала так слаба, ей хочется закрыться, спрятаться. Ей стыдно, что Кэт видит ее такой. Ежедневно Денверс чувствует на себе столько сочувствующих взглядов, что ей кажется, что если на нее будет так смотреть Кэт — она просто не выдержит. Но за два дня, после того как пришла в себя, она видела ее лишь раз, после не было и намека на ее присутствие. Кара не спрашивала у Алекс, ей не хотелось доставлять неудобств, хотя, думала она, куда уж больше? «Сплошные проблемы от тебя, Кира». В голове так и отдается эхом голос Кэт и последнее, что та сказала ей, прежде чем покинула палату. Кара хочет прикусить губу, но тут же мысленно одергивает себя, вспоминая нарекание Алекс. Кэт такая Кэт. Острая на язык, способная одним своим видом оживить всех вокруг, даже заставить внутренних демонов спрятаться. От нее исходит сила, всегда исходила, ведь именно поэтому много лет назад та начала работать у нее. Кара делает глубокий вдох. Хорошо, что Кэт не видит ее такой.

***

Кэт стоит за дверями кабинета, где скрылись минут двадцать назад докторишки. Алекс, конечно, к ним не относится, но всех остальных просто язык не поднимается назвать врачами. Идиоты. Так она называет их гораздо чаще. Два дня никто толком не может сказать, что с Карой, ее наивной, глупой, безрассудной… Кэт сжимает руки в кулаки. Конечно, она не думает так о ней, но все же не может отделаться от мысли, что все распадается на части. Сердце болит от одного взгляда на нее и от осознания собственной беспомощности. Она даже боится зайти. Кэт вспоминает тот взгляд, с которым Кара посмотрела на нее, когда услышала, что чуть не умерла. Ее солнечная непобедимая девочка. Испуг, отразившийся в голубой синеве глаз, передался и Кэт. Но Кэт Грант, королева всех СМИ и пресс-секретарь президента, ничего в своей жизни не боялась. Ровно до той секунды. Она тогда ощутила, как воздух накалился и обжег легкие. Слов больше не осталось, так же как и спокойствия, надежды. Кару, ее Кару, повергли. И Кара закрылась от нее, тогда, когда предпочла закрыть глаза, подтвердив тем самым свой страх. Думала, никто не заметит. Кэт прикусывает нижнюю губы, нервно теребит край рубашки. «Мне тоже страшно, глупая». Кэт, делая несколько шагов от двери, садится на скамейку прямо напротив кабинета томографии. Она опускает голову на ладони, закрывая глаза. Пальцы дрожат, и Кэт отчего-то зажмуривается сильнее, до боли в веках, думая, что так все, наконец, исчезнет, встанет на свои места. Однако дверь кабинета распахивается, звук привлекает внимание Кэт, и показывается Алекс. По одному взгляду в темные глаза понятно все. Старшая Денверс смотрит на дверь в кабинет, где все еще находится Кара, затем на Кэт. Спустя мгновение она уже опускается рядом с Грант на скамейку и прислоняется к холодной стене, надеясь, что хоть как-то отрезвит разум. Ее загнали в тупик, все пытались поймать и вот, удалось. Алекс чувствует, как на глазах выступают слезы, она смахивает их, но все же позволяет всхлипу сорваться с подрагивающих губ. — У нее повреждение спинного мозга, — почти шепчет она и, хоть Кэт и понятия не имеет, насколько все серьезно, но даже этого уже достаточно, чтобы задержать дыхание, ожидая продолжения. Алекс говорит не сразу, она не знает, как подобрать слова, но еще сложнее думать о том, что придется говорить это Каре, — мы все еще не уверены в полном соответствии человеческой и криптонской физиологии, но, насколько мы можем судить, падение вызвало паралич сегментов поясничного отдела… — Она… — Кэт неожиданно перебивает, но так и не решается спросить. — Мы не можем быть уверены до конца, — начинает объяснять Алекс, голос ее дрожит, ее начинает и саму раздражать вся эта неуверенность и двоякость, — Кара может регенерировать, но стволовые клетки человека не обладают такой способностью, — она замолкает, делая вдох, — мы… я не знаю… — Алекс закрывает глаза, позволяя слезам катиться по щекам. Внутри собрался такой нервный комок, что ей кажется, если сейчас она не выплеснет хотя бы часть, то разрыдается прямо перед сестрой, а это вряд ли поможет обеим. Так что она почти бесшумно плачет, сидя рядом с Кэт, пока не ощущает холодные пальцы на своей руке, и открывает наполненные слезами глаза. Кэт смотрит на нее с печалью и пониманием, отчего Алекс становится трудно дышать. — Как… как я скажу ей, что она не сможет ходить, Кэт? — имя само собой слетает с губ, но ни одна из них этого не замечает. Месяцы ожидания сделали свое дело. И Кара, их Кара, нуждается в них обеих. — Ты скажешь все, как есть, Алекс, — уверенно говорит Кэт, хотя внутри все горит от одной мысли о предстоящем разговоре. — Она должна услышать это от тебя, — продолжает Кэт, — Кара сильная. Она справится.

***

Кара чувствует, будто кто-то дал ей пощечину. Голова начинает гудеть, мысли, одна за другой, ударяются о стенки сознания, создавая такой шум, что хочется закрыть уши руками. Хочется умереть. — Что ты сказала… Шепот срывается с губ. И это даже не вопрос, не утверждение, не восклицание. Этому нет разумного объяснения, как и тому, что сейчас происходит. Почему Алекс говорит ей все это? — Это ложь… Еще один всплеск сознания. Кара сжимает простынь, ощущая, как ногти больно впиваются в ладони. Но даже это не помогает. В голове все еще разносятся отголоски слов сестры. «Ты не можешь ходить. Может быть, это временно, мы все еще не до конца разобрались в твоей физиологии, Кара. Кара. Кара. Кара. Кара. Кара. Ка-ра…» Имя звучит так громко и отчетливо, по телу словно бьет электрический импульс. — Этого не может быть… Это неправда. Я не верю, Алекс, — имя вырывается с всхлипом, Кара и сама не замечает, как тело начинает содрогаться от подступивших рыданий. Она зажимает ладонью рот, качает головой, слезы застилают глаза. «Этого не может быть. Это все ложь». Повторяет она про себя.

***

Кэт чувствует, как ноги становятся ватными, она медленно сползает по стене, ощущая на глазах влагу. И ей нет дела до удивленных и сочувствующих взглядов, которыми ее одаривают снующие туда-сюда работники, ее мысли лишь занимает разбитое сердце женщины, которую она так любит. Она слышит, как там, в палате, Кара плачет и все повторяет, что ее жизнь, светлая и прекрасная, не могла за одну секунду превратиться в пыль. И Кэт тоже не хочется в это верить. «Это все ложь. Этого просто не может быть». Вторит измученное сознание.