Sometimes Heroes Fall

Кара чувствует, как следующие дни наполняются новыми надеждами и волнениями. Она старается, правда старается, чтобы все было лучше, естественнее, нормальнее, хотя будни в доме Кэт Грант, наедине с ней, раньше она бы никогда так не назвала. Но сейчас все по-другому. Кэт всегда рядом. И это не навязчивое или назойливое присутствие, нет, Кэт никогда не была в числе тех «прилипал», так Кара в уме окрестила тех, кто нескончаемо пялился на нее, смотря так, будто одновременно с этим жевали лимон. Кара, конечно, знала истинные эмоции ее друзей, но все же не могла позволить и Кэт смотреть на нее именно так. Но сейчас все было иначе. Кэт иногда смотрит на нее, конечно, они же вдвоем двадцать четыре часа в сутки, но для Кары ее взгляд, зеленые темные сосны, в которых ей спокойно и безопасно, в которых, порой, она ловит себя на мысли, готова плутать целую вечность. Они не щадят, но и не царапают своими ветвями, когда Кэт смотрит на нее. Она ее видит. Кара вспоминает недавние ночи, она теперь заставляет себя засыпать гораздо позже, притворяется, глубоко внутри надеясь, что Кэт зайдет к ней. И каждый раз эта надежда оправдывается. Шаги Кэт, такие тихие, почти невесомые, ее размеренное дыхание, тепло ее пальцев, когда она невзначай убирает выбившуюся прядь, касается ее щеки — все это так естественно, что Каре требуется невыносимая выдержка, чтобы не открыть глаза и встретиться с ночным гостем. Она боится спугнуть Кэт, а еще ей страшно от собственных чувств, которые вдруг возникают в груди и нещадным импульсом идут по коже. И ей кажется, что утром они утихнут, спрячутся в повседневной суете или смешаются с бесконечным потоком мыслей обо всем случившемся. Но Кэт всегда рядом. И чувства лишь усиливаются с каждым взглядом в ее сторону. И Каре даже кажется, что это Рао так вознаграждает ее за все старания и надежды. И ей хочется верить в это, потому что без Кэт, без ежесекундных напоминаний о том, что скоро все встанет на свои места, без всего этого ее жизнь просто потеряет всякий смысл. Поэтому Кара делает все, что просит Кэт. Она поливает цветы на веранде, перепечатывает ее заметки, иногда Кэт даже позволяет ей редактировать ее тексты, а потом признает, что та не совсем безнадежна. От этого Кара впервые за долгое время улыбается. Кэт же обычно отмахивается, будто ее комплимент ничего и не значит, хотя внутри радость обхватывает сердце в объятия от одной улыбки ее солнечной Денверс. Но счастье тает, когда Кэт видит в глазах той то, чего раньше старалась не замечать, или же предпочитала делать вид, что не видит. Бесконечная надежда. О, Кэт и сама не теряла веры, только вот ее мысли не витали в облаках, и она не смотрела на мир в розовых очках. Кара же, словами и действиями, явно заимела пару таких. Кэт часто видела, как Кара молча смотрела в солнечное и ясное небо, и со стороны весь ее вид напоминал мольбу. Скорее всего, она даже не подозревала об этом, Кэт думала, она ведет какой-то свой внутренний диалог, борьбу, может, умоляет кого-то сверху помочь. А после Кара всегда находила занятие: она протирала тарелки, слушала статью Кэт, поливала цветы. И Кэт бы не нашла в этом ничего отягощающего, если бы не то стремление, с которым Кара бралась за дела. Это усердие можно было списать на скуку, усталость, только вот улыбка на лице Кары становилась все шире, а Кэт боялась, что случится, если очередное занятие окажется ей не по силам. Летящей птице так больно падать. А Кара уже знала вкус падения, и ее ожидания были скорее похожи на конвульсии, болезненные и мучительные. И Кэт страшилась одной только мысли, что скоро они прекратятся.

***

Кара напевает себе под нос, когда Кэт везет их в супермаркет. Нужно что-то из продуктов, запастись на неделю, а потом вновь засесть у моря и наслаждаться видом, думает Грант, поворачивая на стоянку перед торговым центром. Это уже их второй выезд, так как почте Кэт Грант в принципе не доверяет, так что парковка на месте для инвалидов дается ей почему-то легко. Лучше, чем потом идти через ряды автомобилей и искать свой, тащить покупки и присматривать за Карой. Кэт одергивает себя. Она переводит взгляд на Кару, которая уже открывает дверь. Выступ автоматический, так что Кара заметно выдыхает, когда Кэт не нужно ее вытаскивать. Электро-кресло с джойстиком — словно игрушка, Кара даже усмехается, когда мысль посещает ее сознание, она аккуратно выезжает из машины и оборачивается на Кэт. «На все воля Рао». — Идем? — в ее голосе вдруг появляется столько воодушевленности, что Кэт лишь выдавливает из себя «сейчас» и, взяв клатч, выходит из машины. Она не хочет вновь возвращаться к мыслям о скором падении, но все же на отголосках сознания ставит себе пометку поговорить и посоветоваться с Алекс. Кэт Грант любит внимание, вернее, раньше любила, теперь же от взглядов, которыми их сопровождают посетители и консультанты, появляется лишь одно единственное желание — выцарапать им глаза. Хотя Кэт обдумывает, как смотрятся они со стороны: видная женщина и невероятной красоты девушка в инвалидной коляске. Даже очки, которые Кара на всякий случай надевает, хотя непонятно, кто на другом конце планеты сможет узнать в ней Супергерл, выглядят очаровательно. Кэт, правда, не дает ей сделать пучок, так что волосы волнами падают на плечи и обрамляют и без того идеальные черты. Так что Кэт вполне понимает всех тех, кто то и дело бросает на них удивленные взгляды, некоторые выражают сочувствие, другие — изумление. Но Кэт все равно хочет выцарапать им глаза. «Кара сильная». Повторяет она про себя и смотрит на скользящее рядом с ней кресло и девушку в нем. По невозмутимому спокойствию Денверс трудно понять, что на самом деле она сейчас чувствует от всего этого внимания. Так что Кэт делает вид, что и вовсе не замечает этого. Отступление пока что кажется лучшей тактикой. Они набирают много продуктов, Кэт закатывает глаза, когда Кара щенячьим взглядом вымаливает глазированные хлопья, а потом всю дорогу до кассы везет две коробки сама. И Кэт даже улыбается, когда Кара, взяв пару пакетов, уверенно ставит их себе на колени. — Лучше тележки, — широко улыбается она и, разворачиваясь, направляется к выходу. Кэт вводит код, не успевая сказать ей притормозить и дождаться ее. Она торопится, видя, что Кара уже подъезжает к автоматическим дверям, которые в то же мгновение раскрываются перед ней. Кэт вводит неправильно, ругается и повторяет набор цифр. Ее вдруг охватывает паника, когда она не замечает Кару на выходе. Схватив оставшийся пакет с продуктами, Кэт уже собирается вылететь из магазина, когда в дверях сталкивается с охранником. — Мисс… — его заикание жутко раздражает Кэт. — Ваша спутница… Все недовольство исчезает в то же мгновение, Кэт буквально отпихивает мужчину с прохода и выбегает на улицу. Сердце бешено колотится, Кэт кажется, что оно вот-вот выпрыгнет из груди и окажется прямо в этом чертовом пакете с продуктами. Кэт прижимает его к себе так сильно. Пальцы сковывает от открывающейся взору сцены. Рассыпанные апельсины. Оранжевые, прямо как вечернее солнце, за которым она так любит наблюдать. Опрокинутое набок кресло, заднее колесо которого все еще продолжает крутиться. И Кара. Кэт сглатывает. Кара сидит на асфальте, почти лежит, рука ее тянется к фрукту. Второй пакет в целости и сохранности стоит по другую сторону кресла. Кэт на секунду замирает, кажется, будто проходит целая вечность, пока тоненький голос позади нее не отвлекает ее. — Мама, что с этой тетей? И только тут Кэт понимает, что время остановилось вместе с этими людишками, которые стоят, словно вкопанные, и смотрят. На ее Кару, ранимую и уязвимую. И Кэт собирает все свое самообладание, она не может позволить гневу захлестнуть себя перед всеми ними, перед ней, поэтому она молча подходит к Каре, ставит кресло и легко касается ее плеча. Взгляд, с которым Кара смотрит на нее, Боже, если бы только Кэт могла стереть эту черноту и боль в этих глазах. Но она не может. Она лишь говорит ей обхватить себя за шею и осторожно, стараясь не показать, что ей тяжело и трудно, усаживает Кару в кресло. Кто-то придерживает кресло сзади. Какая-то женщина помогает собрать выпавшие фрукты, пока Кэт ставит ноги Кары на подножки и пристегивает ее ремнем. Она легко касается ее щек, чтобы удостовериться, что внешних травм нет. Внутренние Кэт видит и без лупы. — Мисс… — девочка, которая еще несколько минут назад задавала глупый вопрос, протягивает очки Кары. Кэт берет молча, хотя корит себя за такую неблагодарность, ребенок же тут ни при чем. Но потом она обводит взглядом присутствующих, жалкие, сопереживающие, сочувствующие, удивленные — их лица выражают все то, от чего Кэт так долго ограждала Кару. И Кэт знает, что эти взгляды хуже падения или травмы. И, кажется, ее злость так очевидна, что вдруг все вокруг приходит в движение, люди идут в магазин, другие катят тележки к машинам. — Кэт, поехали домой. Почти шепот, но Кэт слышит надломленность и отчаяние в голосе Кары. Ей не нужно смотреть ей в глаза, чтобы понять, что счастье рассыпалось как и эти чертовы апельсины. — Конечно, — все, что она может сейчас сказать. Потому что невозможно вновь видеть падение подбитой птицы.

***

В ту ночь Каре впервые снится Рейн. И на следующий день ей кажется, что она и вовсе не спала. Весь день проходит словно в тумане. Обычный завтрак, мытье посуды, Кара тщательно вытирает стаканы и тарелки, после чего отправляется поливать цветы. Отсутствие сна — плохой попутчик болезни, так что она разбивает горшок с одним из комнатных растений, когда нечаянно задевает его локтем при развороте. Кэт, конечно же, говорит, что ничего страшного не произошло, но от нее не ускользает, какой мрачной становится Денверс. Разбитый за ужином стакан лишь усиливает витающее вокруг Кары напряжение. Кэт улавливает то беспокойство, с которым Кара, выдыхая, выезжает на веранду, чтобы понаблюдать закат. Эта картина раньше вселяла в нее уверенность, так что Кэт заметно расслабляется, надеясь, что и сегодня она подействует также. Кэт занимается очередной статьей, когда Кара сидит перед солнцем. Она смотрит на обжигающее светило, стараясь найти в нем то, что видела все эти дни здесь — веру. Но почему-то сегодня, то ли от усталости, то ли от чувства досады от вчерашней глупости, сегодня это просто солнце, которое вот-вот скроется за горизонтом. Кара так устала. Ничего не получалось, и даже во сне уже не было спасения. Рао больше не хочет помогать? Или же она просто бесполезна? Кара позволяет векам закрыться, лишь на пару секунд, как ей кажется. Но и этого времени достаточно, чтобы сознание вернулось в день падения. Каре кажется, она падает в пустоту, черную и всепоглощающую, которая уже тянет к ней свои руки, слышится победный смех Рейн, она вздрагивает и резко открывает глаза. С губ непроизвольно срывается крик. — Кара, — Кэт в тот же момент оказывается прямо перед ней, она чуть наклоняется, стараясь заглянуть той в глаза. Еще ни разу Кэт не видела ее такой испуганной. — Это просто кошмар, — Кара хочет, чтобы голос ее звучал непринужденно, а слова не имели веса. Но из нее такая отвратительная лгунья. И это же Кэт. Беспокойство отражается в зеленой кроне ее выразительных глаз. Кара выдыхает, взгляд упирается в пальцы, она только сейчас замечает, что ее бьет дрожь. Кэт легко касается ее подбородка, заставляя взглянуть на себя. — Просто скажи мне, чего ты хочешь? Ее голос такой спокойный, Каре хочется завернуться в него, словно в одеяло, и, наконец, поспать. — Хочу спать, — тихо отвечает она, и Кэт не нужно повторять дважды. Она кивает, едва проводит ладонью по щеке Кары и, взяв за ручки, тянет кресло на себя, разворачивает и везет ее в комнату. Ее действия кажутся словно в замедленной съемке, либо Кара так вымотана, что просто не замечает времени. Она и не хочет его замечать. Зачем? Если все, что она пыталась сделать, оборачивалось провалом. Когда Кара оказывается в постели, Кэт немного отодвигает кресло и впервые позволяет себе накинуть на Кару покрывало. Голубые глаза неотрывно следят за ней, хотя, Кэт кажется, что Кара сейчас где-то далеко. Потому что взгляд ее такой одинокий, затравленный, что ей просто не хочется верить, что так смотрит ее Кара. Неожиданно в тишине шепот кажется слишком громким. — Кэт, можешь… — Кара не хочет, но и не может не попросить, — остаться со мной? Кара смотрит на нее с такой мольбой, что Кэт не может и не хочет отказывать. Она кивает, выключает свет и забирается на другую сторону кровати. Кэт поворачивается набок и внимательно всматривается в лицо Кары, насколько это возможно в темноте. На голубых глазах вдруг выступают слезы, Кэт так хочется дотронуться и смахнуть их, забрать себе, если это будет нужно. Но Кара неожиданно поворачивает к ней голову и говорит так, будто готова разрыдаться в ту же секунду. — Обними меня. И Кэт не выдерживает. Она обещала себе и ей не плакать. Обещала не сдаваться. Но, видя, как разбивается сердце и вера той, кого любит, душа начинает выть в агонии. Кэт прижимается к Каре всем телом, чувствуя, как та начинает плакать, а тело сотрясается от рыданий. Она целует ее в щеку, ощущая под губами соленую влагу. Она шепчет, что все будет хорошо. Она сама пока в это не верит. Ведь видеть, как дважды падает птица, — просто невыносимо.