Вспомнить всё

      Не торопясь, Кристиан пошёл в парк. Лёгкий весенний ветерок без стеснения шарил под его широкой, не по размеру, футболкой. Она была зелёная, и отсвет от ткани окрашивал бледное лицо Кристиана в цвет нежной молодой листвы, такой же, какая шелестела вокруг. Он тяжёло опустился на деревянную скамейку, холодный пот лил с него ручьями — все-таки он был ещё слишком слаб, чтобы проходить подобные расстояния. Выйдя из больницы, он ничего не помнил. Врачи сказали, что удалили ему опасную опухоль мозга, и Кристиан долго болел после тяжёлой операции. Он помнил безвкусную больничную кашу, диету, которая довела его до истощения, белые коридоры, но, не помнил ничего, что было до этого. С выхода из больницы прошла всего неделя, и Кристиан чувствовал себя заметно лучше — во время реабилитации он был настоящим овощем, ничего не мог делать самостоятельно, а на размышления не хватало сил. Он был так истощен, что жалкие молекулы белка, оставшиеся от мышц, не могли управлять тонким, исхудалым телом с торчащими костями. Его возили на коляске. Кристиан помнил, как смотрел в потолок, положив голову на спинку коляски, потому что не мог держать ее ровно. Он очень боялся тогда, что может провести на ней всю оставшуюся жизнь. Но оказалось, что организм его от природы достаточно силён, врачи гордились, что Кристиан выкарабкался, но и тогда уже их радость показалась Кристиану не искренней. И на свободе, когда каждое слово, произнесенное в бреду, не записывали, и можно было спокойно думать о чем угодно, Кристиана посетила догадка, что ему вместе с опухолью стерли память, и это было сделано специально. Он уже думал о том, что опухоль создали хорошо подвешенные языки врачей, и этот фантом служил только поводом, чтобы Кристиану стерли память. Но, зачем они это сделали?! Кому это было нужно?! Поначалу, отсутствие воспоминаний не взволновало его — тогда все силы организма уходили на борьбу с тем, что осталось от болезни. Но теперь, в девственно чистый, не засоренный воспоминаниями мозг стало собираться все, что нужно, и не нужно было запоминать: одурение, возникшее на свежем воздухе, вкус кофе, голубь, разодранный кошками, с оставшимися на обглоданном скелете крыльями, и, наконец, Тилль. Кристиан немного испугался этого человека, но сердце подсказывало, что бояться не нужно. Кристиан запомнил запах, исходивший от мужчины, и весь облик Тилля казался ему таким родным, как будто они знали друг друга много лет. И наверное, Тилль знал то, что врачи удалили из памяти Кристиана. Мужчина тяжело вздохнул и посмотрел на торчащие из шорт длинные худые ноги цвета охлажденной курицы. Нет, по сравнению с тем, что было в больнице, Кристиан выглядит очень даже хорошо, а худощавым он был всегда, это Кристиан почему-то знал и помнил. Врачи советовали ему заниматься спортом, чтобы набрать мышечную массу, но когда Кристиан подходил к специально купленным для этого гантелям, они казались ему такими тяжёлыми, что Кристиан клал их обратно и шёл гулять. Последние дни стояла чудесная погода, но в футболке и шортах мужчину колотило, и не от холода, а от чего-то другого. Кристиан потер замерзшие плечи. Чтобы согреться, надо быстро идти, а он и шевельнуться не мог. Ничего, скоро он совсем поправится. Мужчина откинулся на спинку скамейки и сдвинул надоевшие очки на лоб. Ему очень хотелось заснуть прямо здесь, на свежем воздухе, но он подумал, что посидит ещё немного и пойдёт отсыпаться домой. До вечера, когда Тилль ждал его в забегаловке, у Кристиана было много времени. Мимо по песчаной дорожке прошёл мальчик лет 13-ти, в очках, со школьным рюкзаком за спиной. Он направлялся к скамейке, где сидел Кристиан, и делал вид, что свернул к скамейке просто нечаянно, или хочет посидеть, но осторожное выражение его миловидной детской мордочки говорило, что ему нужен именно Кристиан. Подойдя к мужчине, мальчик оглянулся, как будто боялся, что их могут увидеть, и на цыпочках, все больше краснея с каждым шагом, остановился совсем рядом. — Извините пожалуйста, — начал он, — А ведь вы действительно Кристиан Лоренц? Настоящий?! — последнее слово было произнесено с восхищением и радостью. Кристиан с ужасом посмотрел на него. Откуда парнишка мог знать его имя, и что, где-то есть ещё один Кристиан Лоренц? — Прости, мальчик, но я не понимаю, что тебе от меня нужно… — совершенно растерянно произнёс Кристиан и вжался в скамейку. — Вы хотите отвязаться от фаната, я знаю, — с горечью прошептал ребёнок и уже собирался уходить. — Нет, постой. Я не понимаю, что происходит? Какие у меня могут быть фанаты?! — с отчаянием обратился Кристиан к мальчику. — У вас очень много фанатов, — уверенно и твёрдо отвечал парень, — вы разве не знаете? Кристиан схватился за голову. Если у него, по словам мальчика, есть фанаты, значит, он знаменитость. Но, в больнице ему ничего не говорили про это! В это время мальчик протянул ему фотографию. — Посмотрите, ведь это Вы! — ребёнок уже был готов плакать. Кристиан осторожно взял фотографию. Да, на ней, на фоне какой-то достопримечательности, стоял он сам, в большой, не по размеру футболке, с такими же длинными, завязанными в хвостик волосами. Стоял, скромно сложив руки за спиной и чуть-чуть улыбался, не показывая зубов — так улыбался только Кристиан. — Подожди, — он возвратил фотографию, — я сам ничего не понимаю, не обижайся. Я недавно вышел из больницы, и у меня создаётся ощущение, что пока я там был, мне стерли память. Я ничего не помню. Вообще ничего. И я думал, что тебя подослала секретная служба; откуда ты можешь знать мое имя, и тем более, иметь мои фотографии? Некоторое время мальчик обдумывал, что сказать и наконец произнёс: — Вот теперь я понял. Я сейчас все объясню. Вы — знаменитость мирового уровня, клавишник немецкой группы Rammstein. Не так давно эту группу запретили (если бы я был большой и сильный, я бы убил того, кто это сделал!!!), раммфанов отловили и посадили в тюрьмы, как возмутителей спокойствия, психов, и вообще, исчадий ада. Некоторые поняли, что лучше не расхаживать по улицам в рамм-атрибутике и стали слушать Rammstein тайно, потому что охота на раммфанов продолжается, их отлавливают, как бродячих собак. Но, так как нас очень много, всех не отловить. Кто остался на свободе, тот ради безопасности меняет свои музыкальные вкусы — настоящие, преданные раммфаны гниют в тюрьмах, а что сделали с музыкантами, я не знаю… Вы говорите, что вам стерли память, и я вполне в это верю. Они считают, что из всей группы вы самый безопасный, потому что у вас меньше всего поклонников, и вас очень трудно узнать. Но я знаю, что Тилль, солист, работает в забегаловке через дорогу. — Я видел его сегодня! — вскрикнул Кристиан. — И вы узнали его? Кристиан отрицательно покачал головой. — Высокий мужчина, немного старше вас, накаченный, с непроницаемым лицом и таким широким носом, как будто его часто ломали, да? — Да. — Так это и есть настоящий Тилль Линдеманн, вокалист Rammstein!!! Ему удалось спастись, и теперь он организует подпольную армию, которая поможет группе вернуть былую популярность!!! И это так здорово, что он встретил вас, теперь останется только найти остальных… Господин Лоренц, что с Вами? Кристиан сидел бледный, понурившийся. Он не мог за раз переварить услышанное. Все это казалось ему совершенно непонятным. — А остальные кто? — прошептал он одними губами. — Вы ничего не помните… — с горечью вздохнул мальчик, и, показал ему ещё одну фотографию. На ней были шестеро крупных мужчин, одетых в чёрное. Они стояли на лугу под низким, в облаках, небом. Тилля Кристиан узнал сразу, только тут у мужчины были чёрные волосы, небрежно сброшенные на бок. — Вот это Тилль, — говорил ребёнок, водя пальцем по фотографии, — вот этот с ежиком -Рихард Круспе, он на гитаре играет. Вот низенький — Пауль, и высокий с бородой — Оливер, они тоже гитаристы. Вот, на заднем плане, с кудряшками, барабанщик Кристоф, а вот Вы. — Нет, я по-прежнему ничего не понимаю. — вздохнул Кристиан. Мальчик спрятал фотографии. — Тилль Вам лучше сможет объяснить. Я пойду, но напоследок… Можно ваш автограф? Странно, но Кристиан откуда-то знал это слово. Старательно, крупными буквами, он написал свое имя на помятой тетради по алгебре, не понимая, зачем мальчику образец его почерка. Мальчику удалось его сфотографировать, пока Кристиан писал — что-то подсказывало ребёнку, что фотографироваться Лоренц не согласится. — Спасибо большое, — прыщавое лицо парнишки просияло, он прижал тетрадь с автографом к сердцу. — Я пойду, а то тоже могу в кутузке оказаться, и Вы уходите. Эти ищейки, они повсюду. Вы обязательно найдёте своих, я верю!!! До свидания! — крикнул мальчик, уже уходя. Кристиан рассеянно помахал ему и подумал, что обязательно расскажет об этом Тиллю. Он поднялся и неспеша пошёл домой. Надо поспать.